Сыщик с кружевным платочком, стр. 9

– Пока не вышла замуж за Терренса Чарлтона и не переехала в Уолтон-он-Марш, – вмешался Уильям, которому явно хотелось восстановить авторитет человека, принесшего новость. – Мы ее после этого больше не видели. Единственный ребенок, понимаете. Преподавала историю в их школе. Когда она пропала без вести, а мужа обнаружили мертвым, жители Уолтон-он-Марш пытались доказать, что это дело рук Лесли, просто потому, что она из Литтл-Шоу. Клео права. Притворствование убийцы.

– Потворствование, а не притворствование, – поправила Андреа.

– Я именно так и сказал. – Уильям упрямо насупился.

В голове Джинни роилось множество вопросов, но задать их она не успела: открылась дверь, и в библиотеку вошел Гарольд Роу.

Гарольд, разменявший восьмой десяток, был, несмотря на жару, одет в безупречно отутюженные синие брюки и синюю рубашку с галстуком. Одно время Джинни работала в библиотеке под его началом, но потом Гарольда избрали председателем совета Литтл-Шоу. А значит, он все равно оставался ее начальником, только теперь они общались не каждый день. Джинни, однако, осталась в дружеских отношениях и с Гарольдом, и с его обходительным двоюродным братом Майлзом, который вошел следом.

При их появлении небольшая толпа немедленно раздалась в стороны.

Уильям рванул к себе свою драгоценную газету и не без усилий поднялся.

– Уже пора? Мне надо зайти к Эсме и Элси, показать им статью. Да, и к Роуз. Надо же, сколько у меня сегодня дел! И не беспокойтесь, заказанные книги я заберу завтра. – Он помахал рукой и торопливо удалился под жаркое солнце.

За ним вскорости последовали прочие завсегдатаи, а Клео и Андреа скрылись в глубинах библиотеки, утащив за собой Худягу.

– Я так понимаю, вы уже знаете про Лесли Чарлтон. – Гарольд оглядел опустевший зал.

– Да. В нашей газете о ней не писали, но Уильям принес «Уолтон-он-Марш Газетт», – объяснила Джинни. – Ужасно грустно. Вы хорошо знали Лесли?

– Наши пути несколько раз пересекались, я приглашал ее присоединиться к историческому обществу, но она отказалась. Наверное, все же хорошо, что она не принесла с собой проклятие. – Гарольд сложил руки на груди. На его лице читалось напряжение.

– Ну уж вы-то! – Джинни вскинула брови. Она была уверена, что Гарольд не поддерживает местных раздоров и не верит в деревенские проклятия. Она, видимо, не сумела скрыть, о чем думает, и Майлз, который так до конца и не избавился от французского акцента, смущенно улыбнулся.

– Oui… Боюсь, мой обычно деликатный брат бывает слегка суеверным, когда дело касается соседнего городка.

– У меня есть на то причины, – резко ответил Гарольд. – Тот факт, что полиция отказалась сделать заявление нашей газете, говорит сам за себя. А председательница их муниципального совета не удостоила меня звонком хотя бы из вежливости. И вы обратили внимание: никто даже не пишет о поминальной службе в честь бедной Лесли? Не сомневаюсь, что они так и оставили тело на Баундери-роуд. Совет Уолтон-он-Марш наверняка скажет, что он тут ни при чем.

– Я уверен, что ничего подобного они не сделают. – Майлз успокаивающе обхватил брата за прямые плечи. – Даже если у Лесли не осталось родных, оба города все равно с облегчением подведут черту под этой ужасной смертью. А Грейс сможет снова начать готовиться к свадьбе, не опасаясь пересудов у себя за спиной.

– Хм-м. – Гарольд нахмурился и оглядел почти пустую библиотеку, после чего несколько просветлел и откашлялся. – Но мы пришли по другому поводу. Я получил ваше письмо насчет отгула для Коннора. Майлз напомнил мне, что в последнее время вы брали выходной по пятницам, так что я могу вас подменить.

– Большое спасибо, – сказала Джинни, пытаясь сдержать улыбку при виде страдальческого выражения на лице Гарольда. Ему, блестящему архивариусу и историку, не слишком давалось общение с людьми, так что ясно было, кому принадлежит эта идея. – Но я совсем не против выйти завтра на работу.

И она не кривила душой. Коннор, который в настоящее время расставлял по стеллажам справочники, хотел отпроситься на завтра, чтобы свозить Грейс в ее квартиру, забрать кое-какие вещи. Джинни сразу же отпустила его, в надежде, что эта поездка даст его сестре возможность поговорить с женихом.

– А мы против, – сказал Майлз. – Литтл-Шоу меньше всего нужно, чтобы руководительница библиотеки выгорела. К тому же, подозреваю, Гарольд существеннее продвинется в своей работе здесь, чем в кабинете председателя.

– Майлз прав, так что все решено. – Гарольд уверенно кивнул, после чего достал из кармана нежно-голубой конверт и протянул его Джинни. – Еще мы пришли, чтобы передать вам вот это.

– Ничего особенного. Просто ужин на троих в следующий вторник, – прибавил Майлз.

– Спасибо. Почту за честь.

Джинни улыбнулась. Эти двое стали ее друзьями, и она знала, что их «ничего особенного» больше похожи на пиры, достойные гурманов: Майлз обладал исключительными кулинарными способностями, а Гарольд отлично разбирался в винах. Джинни с благодарностью убрала чудесное приглашение – она уже предвкушала этот вечер.

– Прекрасно. – Гарольд взглянул на часы и разгладил ладонью и без того отутюженные брюки. – А теперь мне пора. На стенах бассейна появляются все новые граффити, подкомитету надо это обсудить.

Джинни проводила их до дверей и остаток дня провела, выслушивая, как Клео и Андреа критически разбирали обнаружение черепа Лесли Чарлтон со всеми, кто соглашался их слушать. Историю уже успели подхватить другие СМИ, и все они цитировали слова инспектора Стерлинг о том, что она с облегчением закрывает наконец главу, посвященную загадке длиной в двадцать лет.

Джинни не могла бы сказать точно, были тому виной бесконечные пересуды или духота библиотеки, но к тому времени, как они с Коннором запирали двери, единственное, чего ей хотелось, – это прийти домой и почитать книжку где-нибудь в тенистом уголке сада. Однако Джинни еще предстояли занятия в спортклубе. Будь ее воля, она бы никуда не пошла; потому-то ее и радовало, что подруги тоже записались на занятия, поскольку в компании не так страшно. Или хотя бы не так лениво.

Они с Коннором вышли, и Джинни крепче вцепилась в сумку, которую Эрик когда-то брал на крикет и которая теперь содержала в себе бледно-зеленые легинсы Джинни, а также длинную футболку, прикрывавшую ее округлости и выпуклости. Солнце отчаянно грело затылок, на ветерок не было и намека, а значит, приходской зал, где проходили занятия, будет раскален не хуже печки.

Шаркавший кроссовками Коннор, прочитав какое-то сообщение, резко остановился и тихо выругался.

– Все нормально?

– Не совсем. – Он с мрачным выражением взъерошил пятерней темные волосы. – Бабуля пишет: оказывается, Грейс хотела, чтобы я свозил ее на старую квартиру, потому что она расторгла помолвку с Тео.

Боже мой. Нет.

Джинни было невыносимо думать, что одно-единственное событие могло разрушить счастье молодых, которые явно любили друг друга. Душа заболела и при мысли об Эрике, но Джинни прогнала эту мысль. Им хотя бы выпали тридцать пять лет совместной жизни, а бедные Грейс и Тео были только в начале пути.

– Ужасная новость. Я могу как-то помочь?

– Вообще как бы да… – Коннор замолчал, и Джинни покрылась гусиной кожей. Она работала с ним достаточно долго, чтобы знать: парень никогда ни о чем не просит. Наконец он поднял глаза. – Бабуля хочет с вами поговорить.

– Поговорить со мной? – бессмысленно повторила Джинни и встревоженно заозиралась. Ей вдруг показалось, что Морин Уэст поджидает ее в какой-нибудь припаркованной поблизости длинной черной машине с тонированными стеклами. Но кроме детей, игравших в парке по соседству, она никого больше не углядела. Не говоря уже о печально знаменитой Морин Уэст. Все встречи Джинни и матриарха Уэстов можно было пересчитать по пальцам одной руки, и встречи эти продолжались не слишком долго.

Коннор, похоже, угадал ее мысли.

– Она дома, но хотела, чтобы я привез вас. Я на этой неделе езжу на ее машине.