Сыщик с кружевным платочком, стр. 1

Аманда Эшби

Сыщик с кружевным платочком

Copyright © Amanda Ashby, 2025

© ООО «РОСМЭН», 2026

В серии «Клубок смертей. Уютный детектив» вышли книги:

1. Смерть в вязаных носочках

2. Убийца в домашних тапочках

3. Сыщик с кружевным платочком

Сыщик с кружевным платочком - i_001.png

Глава первая

Суббота, двадцать шестое июля

День был просто создан для свадьбы. На синем небе ни облачка, кустики лаванды и розмарина, росшие вокруг капеллы из песчаника, шелестели под легким бризом, а тис бросал тень на траву, давая гостям укрытие от солнца; мимо лениво проплывали пчелы. Короче говоря, за такой июльский день любая невеста убить готова.

Если бы гости, собравшиеся на свадьбу, не сцепились не на жизнь, а на смерть.

Джинни Коул поморщилась: пока главный свидетель жениха и главная подружка невесты кричали друг на друга через ворота парка при церкви, Колин, джек-рассел, он же – подноситель колец, подкопал очередной розовый куст в церковном розарии и удалился в сторонку. Деревянные лавки, предназначенные для того, чтобы люди отдыхали в медитативной тишине, по понятным причинам сегодня пустовали.

– Как ты меня назвал? – надсаживалась подружка невесты.

– Ты слышала, – огрызнулся свидетель со стороны жениха.

Одновременно Колин залаял, и девочка, которая должна была держать букет невесты, тут же зарыдала. Белый с подпалинами пес залаял для ровного счета во второй раз и вернулся к подкапыванию кустов под плач уже второй девочки. Свадебный фотограф, женщина лет тридцати с лишним, в асимметричном черном платье с разрезами и в ботинках на рифленой подошве, стояла в мощенном плиткой дворе; судя по выражению лица, ссора ее не впечатлила. Она, прижимая к уху телефон, объясняла своему невидимому собеседнику, что не подписывалась на балаган, которому конца не предвидится.

Джинни взглянула на церковные двери.

Почему они еще не открыты?

Рядом с ней покусывал губу Коннор Уэст. Длинные темные волосы он зачесал назад, а обычный наряд из джинсов и худи сменил на костюм. Поскольку Джинни недавно исполнился шестьдесят один год, их с девятнадцатилетним Коннором вряд ли можно было считать друзьями, но, проработав с ним одиннадцать месяцев в библиотеке Литтл-Шоу, Джинни привязалась и к нему, и к его семье, а в особенности к его сестре Грейс, страстной читательнице, которая часто появлялась в библиотеке с двумя девочками (в данную минуту обе были с букетами), своими подопечными. И хотя Джинни не ожидала, что ее позовут на помолвку и свадьбу, она с удовольствием приняла приглашение.

Крики становились все громче. Джинни хотелось, чтобы тяжелые дубовые двери открылись и гостей ввели в церковь, в прохладу. Может быть, смена температуры охладит накал страстей?

Трудность заключалась в том, что жених Грейс, Тео Фолкнер, происходил из знаменитых фабрикантов, баронетов Фолкнер – рода, чье богатство и титул не один век переходили по наследству. И если отец Тео был всего лишь достопочтенным младшим сыном, от района на выселках, где росли Коннор и его брат с сестрой, до Фолкнеров все равно было как до луны. Не стоило забывать и о печальной славе Уэстов. Дядя Грейс, Джо, скрывался от закона, но им дело не ограничивалось. У бабушки Грейс, Морин, тоже было яркое прошлое, и хоть она по собственному почину взяла на себя связанные со свадьбой расходы, но прийти отказалась, заявив, что Грейс и Тео в этот великий день меньше всего нуждаются в ее присутствии.

Все осложнялось тем фактом, что Фолкнеры происходили из Уолтон-он-Марш – места, к которому, кажется, все жители Литтл-Шоу питали стойкую неприязнь. Два городка, между которыми пролегло всего пять миль [1], соперничали не на жизнь, а на смерть во всем, начиная с крикета и заканчивая тем, сколько раз к ним приезжала съемочная группа передачи «Дорогами старины» [2]. И хотя Джинни, переселившаяся сюда не так давно, пока еще не разобралась во всех нюансах этой вражды, она знала, что Коннор старается поддерживать мир между двумя семействами. Особенно после того, как мать Тео настояла на проведении свадебных торжеств в часовне церкви Уолтон-он-Марш, а не на лужайках современного спа Литтл-Шоу – главным образом в пику семье невесты.

– Ты лучше сдай назад, а то пожалеешь! – Голос Нины, главной подружки, стал пронзительным до звона, и Дигби, главный шафер, закатил глаза и издевательски фыркнул:

– Вы мне угрожаете?

Боже мой.

Джинни, обхватив себя за плечи, молча смотрела на Коннора. Вообще говоря, ей лучше удавалось стушевываться, чем разнимать ссоры, но Грейс нравилась ей, и Джинни хотела помочь.

Наверное, лучше она поговорит с Ниной и Дигби, а Коннор пока пусть займется собакой. Коннор, понимающе кивнув, удалился, и Джинни двинулась к воротам кладбища.

Она с опаской положила руку на покрытое ядреным загаром плечо главной подружки.

– Идемте к остальным, нам скоро заходить. Грейс будет с минуты на минуту.

– А вот Барон фон Баран считает, что у меня платье слишком короткое и что лучше бы я шла домой. – Нина сжала губы; она и не думала двигаться с места.

Джинни со вздохом убрала руку, и ей стало неприятно: пальцы оказались перепачканы оранжево-коричневым.

– Я сказал, что оно слишком короткое и слишком в обтяжку, – уточнил Дигби – молодой человек с резкими чертами лица. Темные волосы его падали на бровь, а аристократический выговор вступал в резкий контраст с ланкаширской картавостью Нины. – Это же церковь, а не танцульки в ночном клубе.

– Вот и хорошо, а то на танцульки тебя охранник бы не пустил, с такой-то стрижкой, – отбрила Нина, но Джинни заметила, что на глазах у девушки выступили слезы. Нина высказывалась в полный голос, и все оборачивались поглазеть на них; по толпе ожидающих гостей пополз шепоток.

«Это все проклятие».

Джинни поморщилась. Как только стало известно о помолвке Грейс, весь Литтл-Шоу только и говорил, что о проклятии, которое постигнет каждого, кто попытается пересечь границы городка. Разговоры сопровождались перечислением тех, кто пытался нарушить запрет и тем навлек на себя кару, начиная с несчастного, который сорок лет назад отправился за капустой и не вернулся, и заканчивая трагической историей любви, по сравнению с которой война Алой и Белой Розы казалась детским утренником.

Судя по суровым лицам родственников жениха, стоявших в тени шпиля, они воспринимали историю о проклятии с той же серьезностью, что и жители Литтл-Шоу. А может быть, просто считали общение с Уэстами ниже своего достоинства.

Однако причин для грубости у главного шафера все равно не было.

– Прошу прощения, но вам следует извиниться перед Ниной, – сказала Джинни. Да, она терпеть не могла конфликтов, но и несправедливости не выносила.

– Извиниться? – бросил Дигби и выкатил грудь.

– Да. Представьте себе, что кто-нибудь сказал бы что-то подобное вашей матери или сестре. – Джинни отказывалась тушеваться под его грозным взглядом.

Ситуация была патовой. Наконец Дигби опустил плечи, с явной неохотой признавая себя побежденным.

– Ладно. Прошу прощения за то, что отпустил замечание насчет вашего платья, – пробормотал Дигби.

Нина открыла было рот, но Джинни покачала головой и беззвучно произнесла: «Подумай о Грейс».

Она добилась желаемого результата: Нина фыркнула напоследок и отошла. Эффект был несколько смазан из-за того, что ее высокие серебристые каблуки вязли в свежескошенной траве. Нина остановилась возле матери Коннора, которая, сжимая огромную лавандовую шляпу, громко повествовала о том, в какую сумму влетел торжественный завтрак.

– Я не собирался закатывать скандал, – сказал Дигби, все еще кипя. – Они, может быть, по-своему вполне благопристойные люди. Но если закрыть глаза на проклятие… Тео – Фолкнер, мы с ним почти как братья. Смотреть не могу, он же себе жизнь сломает. А ведь мог бы… – Дигби замолчал: рядом с ними материализовался Коннор, державший в руках перепачканного пса.