Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 8

Ловец помолчал. Он снова подумал о том, сколько боевых товарищей потерял за эти три месяца. Клавдия. Маша. Афганец. Липшиц. Вербицкий. Скоморохов. Ветров. И десятки других десантников, снайперов, саперов, пулеметчиков, которые погибли под его командованием. И он думал: а сколько еще погибнет? Сколько еще он потеряет? Ведь война и не думала кончаться.

— У меня для вас новости, — сказал Орлов, снова прокашлявшись. — И не очень хорошие.

Ловец поднял глаза, взглянул заинтересованно и спросил:

— Какие новости?

Орлов проговорил:

— Вы помните Суркова? Молодого лейтенанта ГБ, который был помощником Сергеева?

— Помню, — кивнул Ловец. — Тот самый, который пытался подслушивать под дверью моего кабинета, когда ко мне заходила Полина. Неприятный тип.

— Вот именно, — согласился Орлов. — Так он теперь переведен в центральный аппарат. И работает лично на Берию. Понимаете, что это значит?

Ловец понял. И внутри у него все похолодело.

— И этот Сурков в последние дни снова зачастил в Можайск, — продолжил Орлов. — Приезжает чуть ли не каждый день. Допрашивал людей из вашего отряда в госпитале. Полину Макарову. Чодо Баягирова. Выискивает всех, кто был рядом с вами. Копает под вас. Активно копает.

Ловец сжал кулаки. Он знал, что это произойдет. Рано или поздно. Но он не думал, что так скоро в игру против него вступит сам Берия.

— А что с Объектом-12? — спросил он. — Я сегодня пытался туда проехать. Меня не пустили. Поставили усиленную охрану — танки, пехота, броневик. Полковник Захаров командует. На нем петлицы танкиста. Армеец. Не из НКВД. Он сказал, что приказ исходит от Василевского.

Орлов кивнул:

— Да. Я знаю. Охрану поставили по приказу Василевского. И, возможно, это как раз связано с новым поручением Суркова, полученным от Берии. Потому что я слышал, как Сурков, зайдя сюда в штаб на днях, докладывал Берии по телефону, что на Объект-12 его не пустили по приказу из Генштаба. И он был очень зол.

Ловец допил чай. Он понял, что неприятности начались серьезные, и сразу подумал о Денисове и его семье, как о слабом звене.

— А что там мой родственник Денисов? О нем что-нибудь слышно? Что с его женой и ребенком? — спросил он.

Ответ Орлова немного успокоил:

— Насколько я знаю, с ним все в порядке. Несет службу на объекте. К тому же, туда в жилой корпус перевезли и семьи тех, кто там служит. Так что он и семья под охраной.

— Спасибо, — сказал Ловец. — Это очень важная информация. Ты мне здорово помог, Костя.

Орлов усмехнулся:

— Я вам ничем не помог, Николай. Просто рассказал то, что вы и так узнали бы без меня. Но теперь вы узнали немного раньше…

Ловец закончил:

— И потому я могу начать действовать быстрее.

Он поднялся со стула, пожал Орлову руку и сказал:

— Мне пора. Спасибо за чай, дружище. И выздоравливай.

— Постараюсь, — кивнул Орлов. — Будьте осторожны. Если этот Сурков копает под вас, значит, он нашел, за что зацепиться. Или думает, что нашел. И он не остановится, пока не докажет. Он очень въедливый.

Ловец кивнул и вышел из кабинета. В коридоре по-прежнему было тихо и пусто. Только дежурный сержант у входа шуршал газетой.

* * *

Ловец вышел из штаба и снова сел в «Эмку». Авдеенко спросил:

— Куда теперь, товарищ майор?

Ловец помолчал, прикидывая в уме. Потом сказал:

— В госпиталь. Мне нужно навестить боевых товарищей.

Авдеенко кивнул и завел мотор. «Эмка» чихнула, заурчала мотором и покатила по улицам. На дороге вышла заминка, пришлось ехать в объезд, потому что впереди пленные немцы с лопатами засыпали щебнем воронку от авиабомбы. Ловец смотрел в автомобильное окно и думал о Суркове, который копает под него. О Берии, который за что-то зацепился, раз послал этого Суркова копать. О Василевском, который из каких-то своих соображений защитил Объект-12. И еще он думал: как долго я смогу это все тянуть? Как долго я смогу противостоять таким монстрам политики, как Берия? Как долго я смогу выкручиваться и ловить удачу?

Он предполагал худшее. Рано или поздно Берия найдет слабое звено. Рано или поздно Сурков докажет, что его легенда — фальшивка. И тогда — конец. Не только ему. Но и Полине. И Денисову. И Габунии. И всем остальным, кто связан с ним. Их, как минимум, посадят. Потому он знал, что должен действовать на упреждение. Он должен опередить Берию. Он должен найти способ защитить всех своих. Или умереть, пытаясь…

* * *

Подъехав к госпиталю, Ловец вошел внутрь и обнаружил, что Полину перевели в другое отделение. Он спросил у медсестры, где теперь палата Полины.

— Второй этаж, палата семнадцать. Для выздоравливающих, — ответила медсестра. — Но, она еще слабая. Не утомляйте.

Ловец кивнул и, накинув на плечи белый халат, выданный медсестрой, пошел по лестнице. На втором этаже тоже пахло карболкой, йодом и еще чем-то больничным. Он быстро нашел палату.

Полина лежала на койке у окна. Она была бледной, худой, с запавшими глазами. Но она была уже бодрее. Она смотрела в потолок и думала о чем-то своем.

Увидев Ловца, она вскочила, села на кровати и улыбнулась.

— Коля! Я так рада! — проговорила она, поправляя спутанные волосы.

Он подошел к ее койке. Сел на край. Взял ее за руку и тоже улыбнулся. Остальные пять соседок по палате во все глаза пялились на него, рассматривая ордена, блестевшие на груди из-под распахнутого белого халата.

— Я заехал ненадолго, — сказал он. — Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Она посмотрела на него с тревогой в глазах, уловив его озабоченность, спросила:

— Что случилось?

Она была в больничном халате и стоптанных тапках, но сразу поднялась и вышла с ним в коридор. Остановившись у окна напротив палаты, Ловец обнял ее и поцеловал. Потом решил сказать правду. Хотя бы часть правды.

— За нами следят, — сказал он тихо. — Берия начал расследование. Он копает против меня.

Полина побледнела еще больше, проговорив:

— Теперь понятно, почему меня опять расспрашивал этот противный Сурков… Что ты будешь делать?

— Я должен вытащить тебя отсюда. В госпитале тебе оставаться опасно, — ответил он. — Жуков дал мне задание идти с десантом в тыл врага, под Ржев. Я собираю полк. Потом снова уйду на войну. И мне надо сделать так, чтобы Берия не смог тебя найти.

Полина посмотрела на него влюбленными глазами и спросила:

— А разве ты не возьмешь меня снова с собой санинструктором? Иначе куда же я спрячусь от Берии?

Ловец сказал твердо:

— Нет, Поля. Это слишком опасное место.

Она спросила:

— Неужели хуже тех промерзлых лесов под Вязьмой?

— Хуже, — ответил он. — Но я вернусь. Обещаю.

Она грустно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза, и проговорила:

— Я знаю. Ты всегда возвращаешься. Но я не пущу тебя одного. Я хочу быть с тобой рядом. Даже, если придется умереть.

Они стояли молча, держась за руки и глядя друг на друга. И в этот момент Ловец понял: он будет делать все, чтобы вернуться к ней. Чтобы выжить. Чтобы победить. Даже если придется рисковать жизнью, пытаясь спасти ее.

И он сказал:

— Ладно, собирайся, отвезу тебя на полигон, а там поглядим.

* * *

На полигоне его ждали. У входа в сарай-склад стояла новенькая «Эмка» зеленого цвета с красным крестом на дверце. Рядом — немолодой водитель. И женщина. Лет двадцати семи. Красивая. Фигуристая. С крупными глазами оливкового цвета. С темными волосами, собранными в пучок, и с папкой в руках.

Ловец вышел из машины, оставив Полину и старшину Авдеенко ждать внутри. Женщина повернулась к нему.

— Это вы майор Епифанов? — спросила она.

Голос был спокойный, грудной, но с какой-то легкой иронией. Когда он ответил утвердительно, женщина представилась:

— Военврач третьего ранга Мазурская. Светлана Андреевна. — Она протянула ему предписание. — Направлена для создания медицинской службы Особого отдельного десантно-штурмового полка.