Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 6

Полковник снова кивнул и сказал:

— Я доложу. Товарищ Габуния потом свяжется с вами по телефону, если сочтет это необходимым. А если он пожелает с вами встретиться, то закажет для вас пропуск через Генштаб.

— Спасибо, товарищ полковник, и на том, — сказал Ловец. — Я понял.

Все это выглядело неожиданно. Попаданец не знал причин такой внезапной плотной опеки объекта со стороны Василевского. На всякий случай он не рискнул упоминать про Денисова, предполагая, что, возможно, такие меры безопасности связаны с тем, что ученые шарашки наконец-то пришли к однозначному выводу о том, что все те «образцы», оставленные Угрюмовым, из будущего. Но, ситуация могла быть еще серьезнее и хуже. Если, например, Денисов проболтался про смартфон… Не зная, что и думать, Ловец вернулся в машину ни с чем.

— Куда теперь, товарищ майор? — спросил Авдеенко.

Ловец помолчал, прикидывая кое-что в уме. Потом сказал:

— Гони в штаб Особого отдела Западного фронта в Можайске.

* * *

Зибер вышел во двор госпиталя, щурясь от весеннего солнца. Руки все еще действовали плохо. Но острая боль отступила, головокружение почти прекратилось, и он мог ходить без помощи Рона, которого сегодня отослал в увольнительную. Зибер понимал, что молодой парень устал от него. Потому пусть немного отдохнет. Тем более, что с утра неожиданно снова пришел Вердер и вызвался сопровождать Зибера на прогулке.

Погода наконец-то установилась приятная. После затяжной русской зимы солнце снова радовало теплом и ярким светом. Клаус Вердер шел рядом, заложив руки за спину. Худой высокий блондин с холодными голубыми глазами в новенькой форме штурмбанфюрера СС. Он выглядел не как фронтовик, а как интеллигент, вышедший на прогулку. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Его отец был профессором университета в Берлине. И Клаус ушел на войну, окончив обучение на историческом факультете. В нем сразу чувствовались ум и хорошее воспитание.

— Герр гауптштурмфюрер, — начал Вердер. — Вы не против, если мы поговорим откровенно? Нам надо готовиться к заданию, а времени мало. И я хочу знать ваше мнение.

— Разумеется, герр штурмбанфюрер, — ответил Зибер, кивнув. — Я слушаю вас внимательно.

Они шли по аллее, обсаженной молодыми липами. Где-то за городом грохотала артиллерия, но далеко и едва слышно. Если не прислушиваться к этим звукам войны, то можно было наслаждаться относительной тишиной и чириканьем воробьев на заборе.

Вердер остановился у скамейки под липой и предложил присесть. Под мышкой он держал кожаную папку. Усевшись, Вердер вынул из нее три картонные папки и положил их на скамейке между собой и Зибером.

— Я собрал все, что наша разведка знает об этом Ловце, — сказал он. — И я хочу, чтобы вы посмотрели на это со мной. Вместе. Потому что вы — единственный офицер СС, кто сталкивался с ним лично и выжил.

Зибер криво усмехнулся. Его разбитый нос еще болел.

— Да. Я выжил, — повторил он. — С этим не поспоришь. Но, возможно, мне просто повезло.

— Скромность не идет такому профессионалу, как вы, — заметил Вердер с холодной улыбкой и открыл первую папку.

Зибер взглянул на фотографии, схемы и рапорты, подшитые внутри. А Вердер комментировал, листая страницы:

— Здесь материалы по операции под Вязьмой зимой. Ловец появился внезапно с необычным оружием, оснащенным глушителями, и с прибором, позволяющим видеть в темноте. Он помог своим десантникам, собрал из разрозненных малых групп большой боеспособный отряд, а потом вывел из нашего окружения 33-ю армию русских.

— Я был там, — тихо сказал Зибер. — В тех лесах. Я видел, как он работал. Это не был обычный диверсант. Это был… — он помолчал, подбирая слово. — Хищник. Который знает территорию лучше и умеет перемещаться быстрее, чем мы. Он показал, что отлично ходит на лыжах. У нас никто так не может.

Вердер кивнул, проговорив:

— Я согласен. У него великолепная физическая подготовка. Продолжайте.

И Зибер продолжал:

— Да, наш враг отлично подготовился. И он двигался так, словно знал, где мы будем. Где будут наши засады. Где будут наши посты. Он быстро обходил их на лыжах по лесам. Всегда. И бил туда, где мы не ждали.

Вердер открыл вторую папку. Там были материалы про рейд Ловца на помощь Сове и про болото Кривое, где все кончилось тем, что Ловец переиграл Зибера, вынудил его отступить и провел русские танки через болото по гатям, что привело к прорыву линии «Кенигсберг» и к взятию высот перед Зубцовым.

— А про это что скажете? — спросил Вердер.

— Я пытался ему помешать, — ответил Зибер. — Нам даже прислали прибор для ночного наблюдения. Вот только, наши инженеры почему-то забыли предусмотреть возможность целиться с помощью этого прибора. А у Ловца подобный прибор оказался получше. Да еще и его умная собака сыграла роль. Она чувствовала любые мины. Я ничего не смог сделать. Со мной были лучшие из лучших солдаты СС, но Ловец и его люди оказались подготовлены еще лучше. И да, кончилось тем, что он заставил нас отступить, а потом провел танки через болото, которое мы считали непроходимым. Но, он точно знал, где можно будет быстро проложить гать через топь. А мы не имели такой информации. Местные жители обманули нас…

Вердер посмотрел на него пристально, потом спросил:

— А вы не думаете, что у него есть информатор в нашем штабе?

— Я думал так раньше. Но теперь… — Зибер покачал головой. — Теперь я не уверен. Слишком точно он знает. Слишком быстро принимает решения. Как будто… — он запнулся.

— Как будто что? — Вердер смотрел на него немигающим взглядом змеи, заинтересованной в добыче.

Зибер ответил:

— Как будто он знает, что мы сделаем, раньше, чем мы это сделаем сами. Словно бы он предугадывает наши действия.

Вердер усмехнулся совсем невесело, проговорив:

— Похоже, наши мнения совпадают. Именно так я и подумал, когда впервые прочитал все эти материалы. Этот Ловец каким-то образом просчитывает развитие ситуации на несколько шагов вперед.

Он открыл третью папку. Там было про захват Зубцова. Ложные цели. Неожиданная канатная переправа через Волгу. Взрывы мостов. Захват батареи «Ахт-Ахт» на Масловой горе. Разворот немецких пушек против немцев.

— Мне стыдно за этот разгром, — честно сказал Зибер. — Я ничего не смог сделать…

— Вас никто не винит. Вы были ранены. А вот где были в это время все остальные офицеры, с этим сейчас разбираются. Похоже, командиры танкистов и артиллеристов сильно облажались, — сказал Вердер.

Зибер почувствовал облегчение. Ему, кажется, даже не ставили в вину тот самый подрыв моста с отступающими немецкими солдатами.

А Вердер продолжал:

— Но, вернемся к этим нашим трем папкам. В каждой из них, по сути, одно и то же. Ловец всегда находит слабое место. Каждый раз он действует неожиданно. И постоянно он идет на шаг впереди нас. Вот что важно учитывать, если мы хотим построить эффективную систему противодействия его методам.

Зибер промолчал. Он смотрел на фотографии разрушенных мостов, горящих танков, трупов немецких солдат. И снова вспомнил в этот момент о том, как Ловец стоял над ним с занесенным ножом. И как та страшная собака вцепилась в руку…

— Что вы предлагаете, герр штурмбанфюрер? — спросил он наконец у Вердера.

Блондин убрал картонные папки в кожаную, потом достал блокнот и карандаш, и начал писать.

— Я составляю профиль этого Ловца, — сказал он Зиберу. — Хочу понять его тактику до конца. Понять его методы, чтобы найти его слабые места. Нам именно это необходимо сейчас для противодействия. Скажите мне, какие у вас соображения на этот счет?

Зибер подумал. Потом начал говорить, тщательно подбирая слова:

— Ну, можно выделить некоторые особенности его методов. Обычно, он предпочитает действовать с небольшой группой. Штурм высот и города — это, скорее, исключение из его обычной практики. Возможно, он не доверяет другим командирам. Он предпочитает скрытность и внезапность. Он всегда ищет наше самое слабое место в обороне, никогда не идет в лоб, действует исключительно умно и расчетливо. Он не воюет, как обычный красный командир. Он воюет, как охотник.