Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 5

Он вспомнил, как Угрюмов впервые показал на этом полигоне ему особое вооружение. Тот самый модернизированный ППШ с рожком магазина вместо неудобного диска. Тот самый улучшенный глушитель «Брамит», который делали умельцы где-то в шарашке. Ту самую удлиненную снайперскую СВТ особой серии, «Светку», с которой Ловец не расставался до самого Зубцова. Но и она вышла из строя, поврежденная осколком мины. И Ловец не знал, дадут ли снова его отряду, разраставшемуся теперь до полка, что-то подобное. Ведь Угрюмова больше не было. И кто же теперь похлопочет о производстве подобного специального вооружения? Он говорил Жукову, но не знал, услышал ли его генерал. Тот лишь кивнул, пробурчав что-то невнятное, но не сказав толком ни «да», ни «нет» на его просьбу оснастить новый диверсионный полк особым оружием.

— Товарищ майор, — внезапно раздался голос Авдеенко, прервав мысли Ловца. — Куда прикажете поставить машину?

Ловец обернулся. Старшина по-прежнему сидел внутри, ожидая команды.

— Ставь вон там, у сарая, — показал Ловец место. — А я пройдусь.

Он пошел по лугу. Один. Просто шел и вспоминал Угрюмова, Клавдию, Афганца и всех остальных, кто погиб, не дожив до весеннего тепла.

Ловцу пока приходилось ждать. По радио приказ был передан. И его батальон выдвинулся. Те неполные две роты, оставшиеся после боев за Зубцов, должны уже идти маршем к Можайску. Это, разумеется, не быстро. С остановками и ночевками в деревнях такое пешее перемещение займет до пяти суток. А из Калуги Жуков обещал прислать еще два батальона десантников. Тоже пешим маршем. Тоже с остановками.

Эти должны были прийти через три-четыре дня, потому что от Калуги до Можайска немного ближе, чем от Зубцова до Можайска. И тогда из остатков старого батальона и двух новых, а еще и из отдельной роты саперов, которую Жуков тоже пообещал, должен был родиться новый полк, — особый отдельный десантно-штурмовой полк резерва штаба Западного фронта. Так он уже именовался в документах. У полка будет 1200 человек личного состава, своя противотанковая артиллерия, свои минометы, своя медслужба и служба тыла, своя разведка и свой особый отдел. И даже политотдел собственный.

Ловец знал, что это значит. Больше людей — это всегда больше ответственности, больше снабжения и больше смертей в боях. И потому он даже был рад неожиданному бездействию, пока у него было немного времени до появления подчиненных. Два-три дня, чтобы восстановить силы, пока батальоны идут. И он мог использовать это время. Мог, например, навестить Денисова, что он и решил сделать, не откладывая.

Прогулявшись по лугу полигона, Ловец приказал старшине снова заводить мотор. И вскоре «Эмка» покатила в сторону Объекта-12. Дорога была разбита танками еще с зимы, когда в этих местах шли бои. Машина прыгала на ухабах, и Авдеенко ругался сквозь зубы, но гнал машину вперед. Ловец молчал, смотрел в окно и думал о том, что скажет Денисову. И что расскажет ему Денисов.

Но, до объекта не доехали. Метров за триста у поворота дорогу перегородил танк, тяжелый КВ с задранным вверх стволом пушки. Рядом стояли бойцы с автоматами и с красными петлицами. Не ГБ, не погранвойска НКВД, а армейские служаки. И Ловец пока не понимал, что все это значит.

Глава 3

Увидев впереди танк и усиленную охрану, старшина Авдеенко затормозил.

— Товарищ майор, — сказал он тихо. — Что-то непонятное. Откуда здесь танк?

Ловец не ответил, он и сам пока не понимал, что происходит. Он вышел из машины, желая разобраться.

Рядом с танком топтались бойцы в полевой форме. Не госбезопасность. Не погранцы. Обычные пехотинцы, но все с автоматами ППШ-41 и с суровыми выражениями лиц бывалых фронтовиков, привыкших четко выполнять приказы. К нему сразу подошел дежурный лейтенант в полевой форме. Увидев ордена, он вытянулся, приложил правую руку к козырьку фуражки, приветствуя старшего по званию, но тут же предупредил:

— Дальше проехать нельзя. Объект закрытый. Разворачивайте машину.

— Я — майор Епифанов из ОСНАЗа штаба Западного фронта, — представился попаданец, протягивая лейтенанту удостоверение в раскрытом виде с печатью и подписью Жукова, где на новенькой черно-белой фотографии Ловец уже был без усов. — Прибыл по служебной необходимости. Насчет образцов вооружения, которые я испытывал в полевых условиях. Меня хорошо знают на этом объекте.

Лейтенант посмотрел на его документы. Потом на него самого. Потом снова на документы. Придраться было не к чему. Помимо удостоверения имелось еще и предписание о формировании нового Особого полка, командиром которого являлся этот майор с орденами. Потому лейтенант лишь вздохнул и проговорил:

— Все равно не положено, товарищ майор. У нас приказ никого не пускать без особого пропуска или особого распоряжения. Даже по любому важному делу.

Ловец спросил:

— Чей приказ?

Лейтенант ответил уклончиво:

— Приказ сверху. Большего сказать не могу.

Ловец почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он понимал, что это значит. Просто так не поставят охрану с танками. Это может быть только в том случае, если нужно надежно защитить объект, чтобы гарантированно не пустить тех, кто мог бы навредить. Значит, имеется серьезная угроза. Вот только, от кого? От немецких диверсантов? Или от своих? Знать бы…

Ловец посмотрел на лейтенанта. Тот не отводил глаз. Выглядел уверенно. Значит, приказ действительно серьезный.

— Кто начальник охраны? Доложите о моем прибытии. Немедленно, — сказал Ловец требовательно.

Лейтенант не стал спорить. Он кивнул и проговорил:

— Сейчас доложу. Ждите здесь.

Лейтенант скрылся в палатке, из которой торчала антенна радиостанции. Ловец остался стоять возле «Эмки», глядя на дорогу, которая вела к Объекту-12. Триста метров. Совсем немного. Но эти триста метров сейчас стали длиннее, чем вся Волга.

Он ждал, не зная, что и думать. Минуты тянулись медленно. Ветер шевелил молодую траву на обочине, и где-то в лесу пели птицы. Мирная картина. Но Ловец знал: за этой мирной картиной скрывается нечто непонятное и опасное.

Наконец по дороге от объекта приехал новенький броневик БА-10. И из него вылез полковник. Высокий жилистый мужчина с седыми усами и усталыми глазами. Он подошел четким шагом кадрового военного и остановился в двух шагах. Ловец козырнул старшему по званию и спросил:

— Вы начальник охраны? Хотелось бы выяснить, на каком основании меня не пропускают. Чей приказ?

Полковник оглядел незнакомого майора с ног до головы. Задержал взгляд на орденах. Потом сказал:

— Я — полковник Захаров, командир Особой войсковой группы. У меня приказ Генштаба. Для объекта установлен особый режим охраны. Он закрыт для всех, кроме лиц, имеющих специальное разрешение.

— Я — командир Особого подразделения штаба Западного фронта. В моем отряде испытываются образцы с Объекта-12, — сказал Ловец. — У меня налажено взаимодействие с товарищем Габунией. Мне нужно его увидеть.

Полковник спросил прямо:

— У вас есть разрешение от товарища Василевского?

Ловец помолчал. Это была новая для него информация. Он понял, что за всем этим стоит лично Василевский. Потому честно ответил:

— Нет, от Василевского разрешения я еще не получал. Не знал, что подобное теперь требуется.

— Тогда я не могу вас пропустить, — сказал полковник. — Мне очень жаль, майор. Получайте разрешение. Потом приезжайте снова.

Ловец сжал кулаки. Он понимал: полковник не враг. Он просто выполняет приказ. Но от этого было не легче.

— Товарищ полковник, — сказал он тихо. — Я не собираюсь нарушать режим. Мне просто нужно переговорить с начальником объекта, с товарищем Габуния. Он должен находиться на объекте.

Полковник не стал отрицать, он кивнул и проговорил:

— Да. Товарищ Габуния сейчас на объекте. Но он тоже не может отменить приказ. Допуск теперь только через разрешение от товарища Василевского.

— Но вы можете хотя бы доложить начальнику объекта о моем приезде? — попросил Ловец.