Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 48
— Вот как, значит, подполковник Волошин службу несет, — проговорил Ловец, вскипая внутри себя от злости.
А ротный все жаловался:
— Да, товарищ майор, точно говорю вам, что завтра, когда начнется атака, и немцы всеми силами станут отбиваться, ни полковых, ни батальонных командиров поблизости не будет. У фрицев радиостанции работают. А у нас только единственный телефон. И провод, наверняка, опять при первом же обстреле у нас перебьет. И связь снова придется налаживать посыльными. А, если посыльного убьют, то мы и вовсе без связи останемся. Тогда нас немцы с этого плацдарма запросто вышибут.
Ловец смотрел на его молодое лицо и думал о том, что ротный совсем уже потерял веру в командование. Но, основания для этого у него, безусловно, имелись. Достаточно было увидеть, что он и его бойцы все время вынуждены были сидеть в окопах, залитых водой до колен, отчего колени распухали у каждого. Комполка Волошин своих людей совсем не жалел. Да и комбат первого батальона этого полка, некто майор Феоктистов, Ловцу тоже сразу не понравился. Не зря, видно, именно этих командиров отправили в такое глухое место, подальше от глаз высокого начальства. И с этим было трудно что-либо поделать.
Но, парня надо было как-то подбодрить, и Ловец сказал ему:
— Ничего, Сидоров, прорвемся. Потерпи только до утра. А там мы сбросим немчуру с высоты, и вам больше не придется мочить ноги.
Ловец не мог знать, что в Вязьме в это время Зибер получил под свое командование полк отборных головорезов. Зибер стоял и смотрел, как на плацу маршируют новые подчиненные. Ему дали особый полк, который состоял из опытных ветеранов. Они все были такие же, как и он: выписавшиеся из госпиталей после ранений.
Такое решение придумал для него Вердер, опасаясь, что среди полностью здоровых солдат Зибер будет чувствовать собственную неполноценность. А среди других калек он точно не потеряет уверенность. Он сумел донести свою точку зрения даже до Гиммлера, и тот подписал приказ, потому что увечных и ослабленных солдат лучше всего было утилизировать на передовой с пользой. А уж тут такая возможность подворачивалась сама, и имелся прекрасный повод. Ведь этот Зибер так жаждал проявить себя героем. Вот и пусть проявляет с такими же подчиненными, как он сам.
Солдаты шли ровными рядами. Не очень молодые. Не очень стройные. С неважной выправкой. Но у каждого имелся новенький автоматический карабин «Хенель» с рожковым магазином. У каждого имелись гранаты и нож. И у некоторых были новенькие винтовки с оптическим прицелом. Именно винтовки с удлиненными стволами. Не карабины.
Зибер смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается что-то, чему он не мог дать названия. Не радость. Не гордость. Что-то холодное. Расчетливое. Тяжелое. «Вот она, моя новая стая, — думал он. — Отборные убийцы. Снайперы. Диверсанты. Разведчики. Лучшие из лучших. Хоть и ослабленные ранениями, но самые опытные ветераны, обстрелянные и ничего не боящиеся. И я поведу их в леса под Ржевом охотиться на Ловца».
Глава 25
Десантники Белоцерковского вышли к болоту темной ночью, когда луны не было. Они пробирались тихо. Крались без выстрелов за кустами в пятнистых маскхалатах. На автоматы заранее прикрутили глушители. Но их командира Белоцерковского Ловец оставил прикрывать тыл.
Ловец сам пошел с десантниками. Он, хоть и стал уже командиром полка, но не мог оставаться в стороне, подобно подполковнику Волошину. Он привык видеть бой своими глазами изнутри. Он предполагал командовать на месте, потому что обстановка в бою на переднем крае могла измениться в любой момент. И кто-то должен был принимать решения почти мгновенно, беря всю ответственность на себя. А он этого не боялся. Наоборот, он всегда хотел лично держать ситуацию под контролем.
Планируя бой, он знал, что рота младшего лейтенанта Сидорова остается внизу на опушке леса напротив высоты. И потому на этих бойцов рассчитывать в атаке не придется. Но так, хотя бы, уцелеет их больше. Ведь именно он все же убедил подполковника Волошина накануне, что эти красноармейцы с опухшими коленками к атаке уже непригодны.
Ему удалось договориться с комполка, что рота Сидорова пойдет в Клины потом, по следующему приказу, когда уже высоту возьмут другие. Договорились, что, когда бой начнется, рота будет держать позицию по центру, отвлекая немцев беглым огнем из винтовок, чтобы немцы ничего не заподозрили, пока десантники Ловца подкрадываются к немцам с севера, с болота, а пехотинцы комбата Иванова готовятся к атаке южнее, там, где брод через реку Обшу.
Ловец сверился с часами. Разведгруппа сержанта Самойлова уже выдвинулась к полю и обходит холм с юга. А следом бойцы комбата Иванова должны уже выйти на исходные позиции. И только танкисты пока не участвовали в подготовке атаки, даже не заводили заранее свой единственный танк, чтобы не спугнуть немцев гулом мотора.
У Ловца на шлеме был закреплен прибор ночного наблюдения ПНН-3, позволяющий уверенно вести за собой группу сквозь ночной заболоченный лес. Ильин на этот раз действительно порадовал своим изделием. Штуковина получилась полезная и не такая громоздкая, как ПНН-2, потому что тяжелый аккумулятор лежал теперь в специальном ранце на спине. А к рюкзаку весом двадцать кило Ловцу было не привыкать. Зато его руки оставались свободными для боя, а сам прибор можно было в любой момент опустить к глазам на шарнире, приклепанном к шлему, и включить небольшим тумблером.
Сержант Самойлов неплохо разведал путь. По краю болота вполне можно было попробовать обойти высоту 224,9 за кустами, не попадаясь на глаза немцам. Приходилось ступать очень осторожно, чтобы болотная жижа не хлюпала громко под ногами. Длинными жердями проверяли каждый метр. Несколько раз бойцы проваливались в болото по пояс, но в смертельную трясину все-таки не попадали. И их вытаскивали товарищи. Торф, скопившийся на болоте, пока держал, не давал провалиться глубже, хотя такая опасность и подстерегала на любом шаге. Ловец знал, что болото коварно. Но продолжал движение, полагаясь на удачу. И она, кажется, была на его стороне. Тем более, что они пробирались по самому краю топи.
Десантники понимали Ловца с полуслова. Он сам выбирал таких парней для своей передовой группы. Они знали, что Ловец их не кинет на погибель по-глупому, не отправит на убой под немецкие пулеметы. Они уже воспринимали этого орденоносного командира, как легенду, как героя, который вывел 33-ю армию из окружения под Вязьмой и здорово помог десантникам в промерзлых лесах возле Варшавского шоссе. К тому же, многие из них уже видели его в сражении за Зубцов. И они убедились, что слухи не врали. Перед ними был очень талантливый и грамотный командир практического склада, обладающий невероятной личной храбростью и везением, с которым воевать совсем не страшно, потому что такой найдет выход из любой ситуации и никогда не положит своих бойцов зря. И никто из десантников, конечно, даже не подозревал, что командует ими попаданец из чуждого им столетия, из чуждого мира будущего, где уже давно не существовало СССР.
Через час они вышли к подножию высоты с севера. Немецкие траншеи начинались впереди и тянулись на юг по всему скату холма. Осветительные ракеты взлетали над лесом, оттеняя длинные провалы окопов, зияющие в земле и опоясывающие высоту по периметру.
— Стоим, — передал Ловец назад по цепи команду. — Наблюдаем.
Он опустил к глазам окуляры прибора ночного видения. Самое новое изделие из шарашки. С Объекта-12. ПНН-3. Тот самый, что крепился на шлем. Лучшее изделие поднадзорного изобретателя Ильина и его коллег.
Ловец щелкнул тумблером. Мир окрасился в зеленый. Он видел все детали: траншеи. Дзоты с пулеметами. Часовых на ближнем фланге, на северном фланге немецкой позиции.
Ловец разглядел: двое солдат поставлены наблюдать за болотом. И они не спят. Один курит. Второй смотрит в сторону заболоченного леса. Другое дело, что в темноте он ничего не увидит. И этим надо воспользоваться.
