Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 46
Волошин недовольно буркнул, но изложил свою точку зрения более внятно:
— Ничего. Этих спишут, а потом других пришлют на замену. Тут главное точно соответствовать букве приказа. Если спустили сверху приказ перейти в наступление, а резервов нет, значит, наступаем теми силами, какие есть, перебрасывая на направление удара те части, которые еще хоть как-то боеспособны. Что же до потерь. Так они сильно не увеличатся. Они и так огромные. Для всего фронта гибель еще какой-то сотни или двух — это всего лишь статистическая погрешность. Сами подумайте, Николай Семенович, если бы я четко прописал в своем приказе батальону наступать подробные сведения о противнике, кто все это стал бы держать в голове? Ротными в этом батальоне сейчас младшие лейтенанты с ускоренных курсов назначены, а взводные и вовсе сержанты без образования. Потому что младший комсостав немцы сильно повыбили. А те, кто есть, обычно, все забывают под ураганным огнем. У них любые сведения об огневых точках противника сразу выбивает из головы. И они теряют ориентацию. А на незнакомой местности красноармейцы бегут вперед, не разбирая дороги, потому что стараются побыстрее добраться до какого-то укрытия, хоть до вражеской траншеи, но добежать честно пытаются. Потому и справляются все-таки с боевыми задачами. Стихийно справляются, неумно, непродуманно, но так, как умеют. И лучше так, чем никак.
— Ну и подходы у вас тут к военной науке! — воскликнул Ловец. — Весьма оригинальные подходы, я бы сказал. И предельно циничные.
— Да, циничные, — согласился Волошин, гордо задрав вверх подбородок. — Но такова наша окопная правда, товарищ пограничник.
Ловец молчал, сжав зубы и с неприязнью глядя на комполка. Но, тот словно не замечал настроение собеседника, добавив с полным сознанием собственной правоты:
— Вот, например, еще одно соображение, майор. Чтобы вскрыть огневые средства противника по военной науке, нужно провести разведку боем. Но, если мы ее проведем, то потеряем эффект внезапности. Мы можем обнаружить себя заранее и, тем самым, выдать наши замыслы противнику. Потому даже лучше полагаться на наш испытанный русский «авось». А вы, как я понимаю, все это время тоже при штабе не сидели, судя по вашим орденам. Так должны все это знать не хуже меня.
У попаданца чесались руки, ему хотелось врезать этому мерзавцу, этому мяснику, цинично посылающему людей на убой. Ловец ясно представил себе, как ударит подполковника кулаком в подбородок, приподнятый от гордости за свою мнимую значительность. И как этот тип беспомощно отлетит назад, растянувшись на зеленой майской траве. Но, Ловец этого делать не стал. Ему пока нельзя было ссориться с этим подполковником, потому что именно его 1259-й полк будет прикрывать ему тыл. А другого союзника тут, напротив высоты 224,9, просто не имелось. К тому же, совсем не хотелось получить пулю в спину от своих, какими бы сволочами они ни казались.
Пообщавшись с Волошиным, Ловец понял, почему на него жаловался комбат Иванов. Жаловался ему, незнакомому человеку, которого впервые увидел. Просто запредельный цинизм Волошина достал комбата, видимо, очень сильно, как прямого подчиненного этого подполковника, который был вынужден постоянно выполнять его глупые приказы. И попаданец подумал: «Вот на таких, как этот Александр Михайлович, и нужны такие „цепные псы НКВД“, как Сурков. Вот только, беда в том, что все эти „сурковы“ чаще всего копают не в ту сторону. Под хороших людей, а не под всю эту мерзость».
А подполковник словно бы и не хотел замечать реакцию майора, занимавшего такую же должность командира полка, как у него, несмотря на звание ниже. Волошин был самоуверен и непоколебим в своем запредельном цинизме. Он продолжал рассказывать Ловцу о своих беспардонных методах руководства, как равному, видимо, даже не подозревая, какое возмущение его слова уже вызвали в душе попаданца.
Он сказал:
— Значит, решено. До батальона пехоты комбата Иванова поддержат вас завтра. Они атакуют с плацдарма за рекой и ворвутся в первую немецкую траншею возле высоты. Так что подготовьте к этому моменту и свой обходной маневр. И еще. На штурм высоты пойдут наши танки.
Глава 24
Пока Ловец занимался рекогносцировкой с другими командирами из местного полка, лейтенант Еремеев и его саперы обустраивали временный пункт дислокации. Вернувшись, Ловец обнаружил, что грузовики, на которых они приехали, спрятаны в лесу и хорошо замаскированы, а палатки уже расставлены и по периметру часовые стоят на постах в пределах прямой видимости.
После разговора с командиром 1259-го полка попаданец вернулся на базу усталый и злой. С блокнотом, исписанным пометками. С картой, на которой высота 224,9 была обведена красным карандашом и значились номера тех самых пометок, расшифровка которых подробно излагалась в блокноте.
Он собрал командиров не в штабной землянке, а возле одного из грузовиков, стоявших под маскировочной сетью. При свете солнца, клонившегося к закату, но все еще пробивавшемся золотистыми лучами сквозь кроны деревьев, он разложил карту на каком-то трухлявом пне. Все смотрели на него и ждали.
— Значит, так, смотрите сюда, — начал Ловец, показывая на карте. — Перед нами за речкой Обшей находится высота 224,9. Немцы сидят на ней крепко. С фронта ее не взять. Полк Волошина уже пробовал несколько раз. Последняя атака была пару дней назад. Положили там целый взвод и откатились на исходные. Но, завтра будет новая атака. Сегодня вечером должны прибыть наши танки. Они поддержат атаку полка, вернее одного батальона комбата Иванова. Правда, бойцов там немного. Не больше, чем в нашей полнокровной роте. Но, если будут танки, то у них может что-то получиться. Подполковник танки пообещал, но только нам рассчитывать на то, что бойцы майора Иванова сами высоту возьмут, не стоит. Даже с танками они вряд ли сумеют. У немцев на высоте есть противотанковые пушки. Да и заминированы танкоопасные направления почти наверняка. С разведкой у них тут плохо. Если бы наш сержант Самойлов со своими ребятами не разведал обстановку, то они бы и не знали точно, что там у немцев на высоте. Плохо у них тут все организованно. И атаки непродуманные, лобовые. Но все равно, это самый удобный момент для нас, чтобы занять высоту.
Он ткнул на карте карандашом в северную часть высоты 224,9 и продолжил:
— Вот здесь — болото. Топь. Немцы считают, что через нее не пройти. И они правы. Обычные пехотинцы вряд ли смогут. Но мы — не обычная пехота. Мы — десантники. И мы пройдем.
Он посмотрел на Еремеева и спросил:
— Вы как, саперы, гать через болото для танков проложить сможете?
Еремеев склонился над картой. Помолчал. Потом сказал:
— Сможем. Но не за ночь. Это болото глубокое. Трясина вязкая. Да и старой гати тут никакой нету, как там было, когда через Кривое гать настилали. Тут зацепиться не за что. Нужно валить лес. Сваи бить. Настил класть. Скреплять. Двое суток точно надо, не меньше. А если под огнем придется работать, значит, будут потери и сроки сдвинутся.
Ловец задумался, потом проговорил:
— Тогда не вариант. На танки рассчитывать не будем. У нас времени нет. Сегодня уже 24 мая. Немцы начинают операцию «Ганновер» возле Вязьмы. Они оттянули туда лучшие силы от Ржева и от Сычевки. И потому нам медлить нельзя.
Никто не возражал. Командиры уже слышали от попаданца про «Ганновер», и теперь ждали от Ловца решений. Он повернулся к Белоцерковскому и сказал:
— Значит, действуем так: твои десантники пойдут через болото. По краю. Ночью. Без выстрелов. Перед рассветом тихо снимут посты, используя глушители. Задача захватить ту траншею, которая у немцев с тыла, где минометы. И эти минометы тоже захватить надо. А лучше бы и противотанковые пушки захватить. Или, хотя бы, обезвредить их, закидав расчеты гранатами или выбив снайперским огнем, если близко подойти не выйдет. А в это время, пока твоя рота будет выполнять обходной маневр, тот самый батальон Иванова пойдет в атаку и отвлечет немцев на себя. Уж с двух сторон высоту как-нибудь возьмем.
