Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 44
— Товарищ майор, разведгруппа вернулась. Задание выполнено. Языка взяли. Живого. Доставили в целости. У нас потерь нет.
Ловец улыбнулся, хлопнул сержанта по плечу, похвалил его и приказал привести пленного. Вскоре он уже рассматривал немца, глядя на его знаки различия ефрейтора, на его серую испачканную форму. На его страх, застывший в глазах. И попаданец думал: «Этот — заговорит. Этот — расскажет все. Потому что он явно очень боится. А страх — это лучший союзник при допросе».
— Ведите в землянку, — приказал он. — И позовите комиссара Воронцова. Он прекрасно знает немецкий.
Пленный сидел на табурете. Руки ему развязали, но он потирал их и озирался затравленно, видя перед собой майора и комиссара. Он смотрел то на Ловца, то на Воронцова. И молчал. На вид пленному было не больше двадцати пяти.
Комиссар сел напротив. Достал блокнот и карандаш. Сказал по-немецки:
— Как тебя зовут?
Пленный помолчал. Потом ответил:
— Курт Шнайдер. Ефрейтор. Связист.
Воронцов записал личные данные. Потом спросил:
— Из какой части?
Шнайдер замялся. Посмотрел на Ловца. Потом на Самойлова с автоматом. Потом сказал тихо:
— 36-й запасной мотопехотный батальон, 2-я рота. Напротив нас находится ваша 381-я стрелковая дивизия… Наш батальон затыкает дыру в обороне как раз перед ней.
Комиссар спросил еще:
— Где вы стоите? Какие позиции занимаете?
Немец ответил:
— На высоте. Высота 224,9. У деревни Клины. Между ней и урочищем Марьино. Мы держим оборону. У нас траншеи полного профиля. Четыре пулемета. Три миномета. И две пушки. Противотанковые.
Воронцов записал. Потом спросил опять:
— А что за высотой? Какие части? Какая линия обороны?
Ефрейтор помолчал. Было видно, что он не хочет говорить. Но, потом он все-таки сказал:
— За этой высотой… — он запнулся. — Там нет линии обороны. Только опорные пункты в деревнях. И то не во всех. Только в некоторых. Местность сложная. Болота. Много маленьких речек. Леса непролазные. Дорог почти нет. Те что есть никуда не годятся. Сплошная грязь. Там даже танки проехать не могут. Наши части стоят только в деревнях. А между ними — ничего. Пусто. Только патрули на просеках.
Ловец слушал и молчал. Лишь сверялся по своей карте. Расположение пленный назвал верное. Высота, о которой он говорил, прикрывала именно то направление, где собирался действовать Ловец, определив для себя, что там у немцев за позициями оперативная пустота. И допрос немца это подтверждал. Ловец подался вперед. Он смотрел на пленного очень внимательно. На его глаза. На его руки, которые дрожали от страха. И попаданец думал: «Если это правда — то это отличный шанс прорваться. Если за высотой, действительно, нет сплошной линии обороны, и там у немцев стоит всего лишь запасной батальон, то мы можем пройти. Сможем просочиться глубоко в тыл к немцам. Прямо к железной дороге, идущей к Ржеву».
Воронцов уточнил:
— Значит, до Сычевки сзади вас сплошной линии обороны нет?
Ефрейтор ответил:
— До Сычевки нет никаких укреплений. Но там вся железная дорога на Ржев хорошо охраняется. А от нас до нее только пустые леса, болота. И опорные пункты в деревнях. Но их мало. И они слабые. Потому что местность сложная. Даже подкрепления и снабжение подвозят с трудом. На телегах с лошадьми. Потому доставку все время задерживают. А уж танки точно не пройдут. Тяжелая артиллерия тоже не пройдет. Только пехота. Ну, может быть, еще кавалерия.
Ловец сделал очередную пометку на карте и переглянулся с Воронцовым. Когда немца увели, и сержант Самойлов тоже ушел, он сказал комиссару наедине:
— Вот оно. То место, что нам нужно. Высота 224,9. А за ней — оперативная пустота. Нет там у немцев сейчас эшелонированной обороны. Только опорные пункты в крупных деревнях. А вокруг одни болота и лесные чащи. Вот где мы можем пройти. Просочиться к железной дороге. И надо это делать прямо сейчас, пока немцы перебросили все силы к Вязьме, чтобы начать операцию «Ганновер». А тут, на Холм-Жирковском выступе, мы воспользуемся тем, что для операции «Зейдлиц», которую немцы планируют после «Ганновера» провести на этом выступе против нашей 39-й армии, им как раз понадобится высвободить силы, задействованные сейчас для этого самого «Ганновера». И «Зейдлиц» они смогут провернуть только в случае успеха «Ганновера». А, если эта их операция потерпит крах, то и следующей не будет!
Воронцов внимательно посмотрел на него и поинтересовался:
— И откуда только у вас, Николай Семенович, такие точные сведения о том, что именно будут делать немцы?
Попаданец понял, что опять сболтнул лишнее. Но, он сразу выкрутился, сказав:
— Это аналитики из Генштаба так предполагают. Но, надеюсь, что они не ошибаются. Потому что Жуков и Василевский тоже этим аналитикам доверяют.
На это комиссар только недоверчиво хмыкнул. А Ловец сделал вид, что не замечает скептицизма тайного графа и продолжал излагать свой план.
— Но сначала, — сказал Ловец, — нужно взять эту самую высоту 224,9. Без нее мы не пройдем дальше. Она перекрывает путь. Надо продумать обходной маневр и подготовить охват тихо, ночью. Попробуем зайти с фланга через болото.
Глава 23
Допросив немца, Ловец поехал на рекогносцировку. И поехал не один. Чтобы не терять время, он сразу взял с собой роту десантников из батальона Белоцерковского. Сам Белоцерковский тоже поехал. Еще поехал Еремеев с двумя взводами своих саперов на случай, если придется сразу обустраивать позиции. Потому что Ловец собирался сходу, что называется, «брать быка за рога». Наметив себе четкий план действий, он хотел сначала изучить местность, потом создать плацдарм для прорыва, а потом устроить уже и сам прорыв.
Для этого он собирался сначала разбить возле передовой временный лагерь, потом — взять высоту 224, 9, чтобы освободить путь. А после за этой высотой Особый десантно-штурмовой полк, по замыслу попаданца, должен был вырваться на оперативный простор между речек Ракитня и Яблоня, притоков Осуги и Вазузы, быстро растворившись в лесах, приступить непосредственно к выполнению боевой задачи, к перерезанию коммуникаций, ведущих от Сычевки к Ржеву. Тем более, что Жуков обещал поддержать ударом от Зубцова вдоль северного берега Осуги на Рогачево и Мясищево. Таковым был замысел операции «Топь-2», согласованный со штабом Западного фронта, утвержденный Василевским и, с его подачи, Ставкой ВГК. Если операция завершится удачно, вся немецкая оборона вокруг Ржева превратится в огромный котел, полностью лишившись снабжения.
Замысел операции строился на том факте, что, после взятия Зубцова, все снабжение немцев возле Ржева держалось на железнодорожной ветке, проходящей через Сычевку. Учитывая, что Ржев и Сычевка превращены немцами в мощные крепости, Ловец убедил Жукова не штурмовать их в лоб, а добраться до слабого места между ними. Там, где железная дорога пересекает реку Осугу. Именно для воплощения этого плана в жизнь и был сначала взят Зубцов, который предстояло использовать как плацдарм для подготовки следующего удара. И, если оттуда Жуков ударит навстречу Ловцу, то успех будет гарантирован. На это, во всяком случае, надеялся попаданец.
Разумеется, Ловец очень рассчитывал и на помощь частей 39-й армии, которые находились в этом районе. Зимой они неплохо продвинулись, преодолев десятки километров по замерзшим лесам и создав вместе с 11-м кавкорпусом этот самый Холм-Жирковский выступ, где и удерживали пока позиции. Но, наступать дальше у частей армии не было ни сил, ни возможностей. Местность, по которой ее части уверенно продвигались зимой, в теплое время представляла собой сплошные труднопроходимые лесные чащи, заболоченные во многих местах и пересеченные водными преградами в виде лесных речек и быстрых ручьев, нешироких, но достаточно бурных потоков с крутыми берегами. А если еще пойдут дожди, то местность и вовсе станет непролазной. Потому подвоз снабжения в те места был затруднен.
