Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 41
Юшкевич тоже рассматривал молодого майора, думая о чем-то своем, и молчал. Потом сказал:
— Майор, вы, наверное, не в курсе. Но это все-таки зона ответственности Калининского фронта. Мы подчиняемся Коневу. А не Жукову. И ваш полк — это… — он запнулся, подбирая слово. — Это что-то непонятное. Полк Западного фронта, оказавшийся в нашей зоне ответственности. Без согласования с нами. Без приказа Конева. Как это понимать?
Ловец смотрел на него спокойно. Он знал: этот разговор будет трудным. Знал: Юшкевич не любит выскочек.
— Товарищ генерал-лейтенант, — сказал Ловец. — Мой полк направлен сюда по приказу Жукова. А он не только командует Западным фронтом, но и всем Западным направлением. К тому же, наше выдвижение сюда согласованию с Генштабом и подписано Василевским. У меня есть предписание. — Он протянул бумагу.
Командарм взял бумагу с печатью. Пробежал ее глазами. Потом отложил.
— Предписание — это хорошо, — сказал он. — Но я не понимаю, зачем вам именно сюда. У нас тут и без вас дел хватает. Местность сложная. Леса и болота. Немцы сидят в опорных пунктах на высотах. Четкие линии фронта сформированы только в направлениях Оленино и Белого. Дальше четкого контроля не имеет ни одна из сторон. Населенных пунктов в этой лесистой заболоченной местности мало. Дорог почти нет. Только разбитые лесные тракты, где даже танки застревают. На том направлении нам помогают партизаны и кавалеристы. Если бы не они, то даже не знаю, удалось бы настолько продвинуться в сторону Ржевского укрепрайона, занятого немцами. Но, взломать оборону противника никак не получается. Обстановка трудная. И тут являетесь вы со своим полком и просите содействия. Но, у меня нет ничего лишнего, чтобы выделить вашему полку.
— Товарищ генерал-лейтенант, — сказал Ловец. — Мой полк будет действовать в тылу у немцев на Холм-Жирковском выступе. Мы должны просочиться через ту самую труднопроходимую местность и, обойдя опорные пункты немцев, достичь железной дороги, чтобы перерезать ее. Это вторая часть операции «Топь». «Топь-2». Все это согласовано с Генштабом и указано в предписании.
Командарм посмотрел на него внимательно и недобро. Потом сказал:
— Ладно. Предписание и поддержка сверху у вас есть. Я вижу подписи Жукова и Василевского. С этим не поспоришь. Но я хочу, чтобы вы понимали: здесь — моя зона ответственности. Именно моя армия удерживает горловину Холм-Жирковского выступа. И я не позволю вам действовать без согласования со мной.
Ловец кивнул и проговорил:
— Я понимаю, товарищ генерал-лейтенант. И я не собираюсь действовать без согласования с вами. Я пришел не для того, чтобы спорить, а чтобы помочь.
Юшкевич усмехнулся, поднял глаза от бумаг, уперся взглядом в лицо Ловца и произнес:
— Помочь? Нам? Целой армии, которая топчется на одном месте, не в состоянии взять даже маленький городок Белый, потому что нет снарядов? Ну-ну. Посмотрим, чем вы поможете.
Командарм явно был настроен скептически. Тогда Ловец сказал ему:
— Я могу помочь прямо сейчас. Хотя бы тем, что моя автоколонна пойдет обратно к Можайску за второй частью моего полка порожняком. И, если вам нужно перекинуть какие-то грузы или эвакуировать раненых, я могу предложить вам грузовики для перевозки. Это не какая-то рухлядь, а ленд-лизовские «Студебеккеры»…
Но Юшкевич пожал плечами и ответил с апломбом:
— Я ничего не отправляю в ту сторону.
И Ловец вышел от него с тяжелым чувством.
Вечером в лесу за Нелидово Ловец сидел у костра. Рядом — Воронцов, Белоцерковский, Еремеев. Все устали. Но никто не жаловался. Первая часть полка доехала относительно успешно. А за второй уже тронулась в обратный путь автоколонна под командованием капитана Дубровина, оставив Ловцу лишь пару грузовиков для развозки самого необходимого.
— Ну, что? — спросил комбат Белоцерковский. — Как генерал?
— Недоволен, — ответил Ловец. — Он не любит выскочек. Особенно с другого фронта. Но предписание у нас железное. И ему некуда деваться.
— А если он будет мешать? — спросил Воронцов.
— Он может, но не думаю, что станет, — ответил Ловец. — В любом случае, мы станем действовать осторожно. Не будем лезть на рожон. И не будем ссориться с командармом. Нам нужна его поддержка. Его склады. Его связь. Его тыл.
Он помолчал. Потом сказал:
— Начинаем обустраиваться прямо здесь. Устроим тыловую базу полка в лесу. Склады замаскируем. Медпункт, штаб и связистов — в землянки. Зенитки — на позициях у дороги. Все маскировать тщательно. Необходимо надежно скрыть наше расположение от разведки с воздуха. Немцы не должны узнать, что мы здесь. А, пока полк будет ждать свою вторую половину, мы произведем тщательную разведку.
Первая разведгруппа ушла почти сразу, как приехали в Нелидово. Десять десантников под командованием опытного сержанта Самойлова. Им нужно было доехать на «Студебеккере» до переднего края советской обороны на Холм-Жирковском выступе, а потом разведать на месте, где можно будет просочиться дальше. Все — в маскхалатах. Все — с новыми автоматами, оснащенными глушителями. И даже с прибором ночного видения.
Ловец доверял этим бойцам. Он лично проводил их до машины, где еще раз провел последний инструктаж, подсвечивая карту фонариком:
— Задача такая. От города Белого идет большак на Егорье, Верховье и дальше. Большак этот важен. За деревней Верховье он расходился на перекрестке. Оттуда одна дорога идет на Кострицы и дальше через Гусево и Белоусово на Оленино. Другая — уходит к Завидовскому участку Ржевского укрепрайона. Этот укрепрайон был построен нашими войсками. Но осенью сорок первого он был оставлен при отступлении. И с того момента его занимают немцы. Но немцы дополнили тот укрепрайон, который был, своими новыми укреплениями. Необходимо выяснить, что там у врагов есть сейчас в направлении к железной дороге от Сычевки на Ржев. Какая плотность войск, и какие огневые средства. Известно только, что там у немцев передний край. Так обозначено на карте. Но, точности нет. А тут на выступе все быстро меняется. У немцев там на высотах огневые точки. Вам нужно выяснить, сколько их. Где они. Какие у них сектора обстрела. Есть ли минометы. Есть ли пушки. Не спрятаны ли где-то в складках местности танки. И есть ли подходы к тем высотам в обход них. Для выяснения ситуации лучше всего взять в плен какого-нибудь немца. Хорошо бы связиста. Понятно?
Самойлов ответил:
— Понял, товарищ майор. Нет вопросов. Сделаем.
Ловец еще раз показал Самойлову на карте, какой именно район его интересует больше всего. И разведгруппа уехала на машине в ночь. Ловец смотрел им вслед. Потом вернулся к костру. Сел. Достал карту. И стал планировать дальнейшие действия.
Зиберу сказали в госпитале, что завтра выписывают. Он сидел на койке и смотрел на свою правую руку. Три пальца уже почти не болели, но все еще не разгибались. И он уже свыкся с этим. Научился держать карандаш. Научился писать. Научился даже стрелять. Вердер в последнее время вывозил его на стрельбище, где Зибер, уперев приклад в плечо и используя два оставшихся рабочих пальца, большой и указательный, приспособился стрелять из карабина и из пистолета. Вот только пистолетную рукоятку приходилось всовывать в скрюченные пальцы левой рукой, которая уже действовала почти полностью. Хотя прежняя сила к ней не вернулась, но он вполне мог держать левой огнестрельное оружие и стрелять. Мог даже ударить ножом. Он смотрел на свои руки и думал: «Я вернусь. Я найду этого проклятого Ловца, который сделал меня калекой. И убью его. Даже с двумя пальцами. Даже с одной рукой. Я найду его. И стану убивать его медленно. И это будут самые страшные минуты в его жизни. Его последние минуты».
В палату вошел Вердер. В руках — папка. На лице — холодная улыбка.
— Франц, — сказал он. — У меня для тебя новости.
Зибер настороженно поднял голову и спросил:
— Какие?
