Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 40
А потом прилетели немцы. Опять «Юнкерсы» в лаптях. Они бомбили переправу. Но зенитчицы Ольги Смирновой отбили атаку. Сбили один самолет. Другой подбили, и он удрал.
Наши девушки сорвали бомбардировку. Я смотрела на них во все глаза. На этих храбрых девушек и на их пушки. И думала: «Они — героини. Настоящие. Не такие, как в газетах. А просто девчонки, которые воюют рядом со мной, стреляют в немецкие самолеты и спасают всех нас».
К вечеру дошла очередь и до медиков. И мы все-таки переправились, оказав перед этим всю посильную помощь местным жителям, многие из которых больны. Теперь поедем дальше на Нелидово. Саперы говорят, что придется опять делать большой крюк, потому что нет дороги напрямик. Но я знаю: мы доберемся.
Мы всегда все преодолеваем. Любые трудности нам нипочем, потому что мы все равно победим. Как бы немцы отчаянно ни дрались, а у них ничего не получится. Начнут они к началу следующего года отступать, а дело кончится тем, что мы возьмем Берлин. Так говорит Коля. И я ему верю'.
К вечеру переправа наконец-то была закончена. Все машины оказались на противоположном берегу. Все люди тоже были переправлены. Пока паром двигался с машинами, личный состав местные взялись перевозить на своих лодках, которые откуда-то вытащили, стоило только их накормить кашей и дать хлебнуть фронтовые 100 граммов. И эта помощь все-таки ускорила перемещение между берегами Волги.
Когда колонна построилась, готовясь к движению, уже гас закат. Ловец стоял у головной машины. Он повернулся к капитанам Дубровину и Белоцерковскому, которые стояли рядом, приказав им:
— Едем дальше. Передайте приказ по колонне.
Грузовики тронулись, постепенно увеличивая скорость. Но дальше за городком снова началась ужасная дорога. И машины шли медленно и тяжело. Но все-таки они ехали вперед, а больше не стояли на открытом месте.
Ловец смотрел на карту. Путь до пункта назначения еще предстоял неблизкий. Дорога вела на северо-запад на Кузнецовку, потом на Луковниково, оттуда сворачивала севернее к Бабино, оттуда через Орешки шла вдоль реки Малая Коша на Борисово, а потом сворачивала южнее на Ельцы. Оттуда предстояло делать огромный крюк на Селижарово, где снова нужно будет переправляться через Волгу еще выше по ее течению, чтобы потом спускаться южнее через Охват. После этого, свернув еще южнее через Андреаполь и Биберово, выехать уже с запада к Нелидово. Других дорог, пригодных для передвижения колонны грузовиков, в этих местах просто не имелось. Напрямик не попрешь. Там одни болота. Через Ржев раньше в этих местах ездили по короткому пути. Но Ржев под немцами. Вот и приходилось запасаться терпением на объездных маршрутах.
Вскоре закат догорел. Дорога через лес была узкой, извилистой, разбитой до невозможности. «Студебеккеры» шли гуськом, освещая путь тусклым светом фар, прикрытых светомаскировкой.
Машины продирались сквозь ночной лес, цепляясь за обочины. В некоторых местах колея после танков была такой глубокой, что грузовики задевали днищами грунт и ползли в грязи, скрежеща металлом о глину и камни. Повсюду была непролазная грязь, из которой даже полноприводные грузовики выбирались с трудом. Одна машина задымила сцеплением, потом — другая.
Не доезжая Луковниково, третий «Студебеккер» сломался. У него потек радиатор. Водитель остановил машину, открыл капот и нашел неисправность: образовалась трещина, вода вытекала, мотор перегрелся. Ночь выдалась трудная.
— Товарищ майор, — доложил капитан Дубровин Ловцу. — Та машина дальше не поедет. Нужен ремонт.
Ловец посмотрел на часы. Они теряли время. Колонна стояла ночью в глухом лесу. Бойцы сидели в машинах и ждали.
— Сколько времени нужно на ремонт? — спросил он.
Дубровин ответил:
— Часа два. Может, три. Нужно заменить радиатор или попробовать запаять этот.
Ловец сжал кулаки. Два-три часа. Это — потерянное время. Это — лишний риск попасть под немецкую авиацию потом, уже днем. Потому попаданец хотел проскочить побольше километров в ночи.
— Оставляй машину здесь, — приказал он. — Перегрузи людей и груз в другие машины. А сам проследи и догоняй нас.
Капитан Дубровин кивнул. Бойцы начали перегрузку. Ловец смотрел на это и думал: «Вот она, война. Не только бои. Но и все эти потери в пути. Бесконечная борьба с техникой, с дорогами, с расстояниями».
Внезапно на пути встретилась очередная водная преграда. Мост через лесную речку был взорван немцами при отступлении. Река выглядела не очень широкой, метров пятнадцать. Но течение в ней бурлило быстрое. Ночная вода была холодная и глубокая.
Ловец посмотрел на речку. Посмотрел на карту и на колонну. Потом подозвал командира саперов.
— Сколько времени нужно на переправу? — спросил он.
Еремеев посмотрел на реку, прикинул в уме и ответил:
— Часа четыре. Может, пять. Нужно валить деревья, строить временный мост. По-другому не получится. Брода здесь нет, а берега крутые.
— Четыре-пять часов — это слишком много, постарайся побыстрей, лейтенант, — сказал Ловец. — Начинайте прямо сейчас.
Саперы выпрыгнули из машин, достали топоры, пилы. Они пошли в лес, который начинался прямо у реки, и сразу начали валить деревья. Сосны падали с грохотом, ломая молодые березки. Саперы при свете костров обтесывали стволы, стаскивали их к реке, укладывали на опоры разрушенного моста.
Десантники им помогали. А саперы действовали уверенно и быстро. Они таскали бревна, забивали сваи, связывали конструкции проволокой. Работа шла поступательно, уверенно. К рассвету временный мост был готов. Он был хлипким, кривым, но «Студебеккеры» могли по нему проехать.
— По одному! — кричал Еремеев. — Не больше одной машины на мосту!
Грузовики поехали. Мост скрипел, прогибался, но держал. Вода шумела внизу, холодная и быстрая. Водители сжимали рули, глядя вперед, и молились, чтобы мост выдержал.
Последняя машина переехала реку. Десантники радостно заголосили, замахали руками. Саперы вытерли пот со лбов и тоже заулыбались.
Ловец посмотрел на часы. Они потеряли много времени, целых пять часов. Скоро уже начнет рассветать.
— Едем быстрее, — сказал он. — Без остановок. Вперед!
Глава 21
Они ехали весь день, но под авианалеты больше не попадали. Колонна вошла в Нелидово на закате. Поселок был небольшим — несколько улиц, деревянные дома, станция на железнодорожной ветке, элеватор, лесопильный завод. За поселком начинались леса — густые, темные, с болотами. Те самые леса, через которые полку предстояло просочиться на Холм-Жирковский выступ.
Ловец вышел из машины. Размял затекшие ноги. Посмотрел на поселок. На людей. На машины. На лес.
— Приехали, — сказал он тихо.
Воронцов подошел. Встал рядом.
— Приехали, — согласился он. — Теперь — обустраиваться.
Ловец кивнул. Он знал: обустройство — это не просто разгрузить машины и поставить палатки. Это — найти место для штаба, для складов, для медпункта, для зениток. Это — организовать охрану, связь, разведку. Это — наладить отношения с местными командирами. А с этим, как он понимал, будут проблемы.
Штаб 22-й армии в Нелидово размещался на окраине, рядом с элеватором в двухэтажном административном здании, каким-то чудом уцелевшим во время зимних боев, когда в поселке были немцы.
Командующий 22-й армией генерал-лейтенант Василий Александрович Юшкевич сидел за столом в штабном кабинете и смотрел на Ловца. На его лице было написано недовольство.
— Значит, вы — тот самый майор Епифанов? — спросил он. — Насчет вас нам поступило указание от командующего Западного фронта Жукова. Генерал просит оказывать вам содействие.
— Так точно, товарищ генерал-лейтенант, — ответил Ловец, разглядывая этого нестарого еще военачальника 45 лет.
Попаданец помнил о нем совсем немного. Кажется, во время гражданской войны в Испании, он в качестве военного советника Республиканского правительства участвовал в обороне Мадрида. За что был награжден орденом Ленина. Но потом, в 1938 году, он был арестован и больше года находился под следствием. Хотя, вроде бы, его оправдали, восстановив в должности. Перед войной он служил начальником отдела Управления боевой подготовки Красной армии. Войну он встретил командиром 44-го стрелкового корпуса Западного Особого военного округа. И Ловец знал, что проявил себя этот генерал совсем неплохо, в сражении за Смоленск его корпус оказывал упорное сопротивление немцам. А с августа Юшкевич уже командовал 22-й армией. Под его командованием армия в ходе наступления войск фронта зимой разгромила 23-й корпус 9-й армии группы немецких войск «Центр» и вышла в район севернее города Белый. Где и находилась, обороняя рубеж юго-западнее Ржева, тот самый тридцатикилометровый коридор между Белым и Оленино. Таким образом, 22-я армия обеспечивала наступление 39-й армии и 11-го кавалерийского корпуса, усилиями которых и был создан Холм-Жирковский выступ, глубоко вклинившийся в немецкую оборону.
