Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 33
Жуков небрежно махнул рукой:
— Вольно, майор. Веди в штаб. И собери всех командиров.
Ловец показал на руины, оставшиеся от штаба. Он приказал организовать встречу прямо на КПП. Там уже собрались Воронцов, Мазурская, Смирнова, Белоцерковский, Бондарь, Еремеев.
Жуков посмотрел на них и поздоровался с каждым.
— Я приехал не с инспекцией, — сказал он. — А с наградами. Зенитчицы сбили три немецких самолета и еще три повредили. Мне доложили про этот подвиг. Я представлю товарища Смирнову к ордену Красной Звезды. Остальных, кто выжил — к медалям. Кто погиб, награждаю посмертно.
Ольга побледнела. Она не ожидала.
— Товарищ генерал армии… — начала она.
— Не благодари, — отрезал Жуков. — Это — минимум. Девушки спасли полк. Они заслужили больше.
Он помолчал. Потом посмотрел на Ловца и сказал:
— А теперь мне нужно поговорить с майором Епифановым наедине.
Когда на КПП остались только Жуков и Ловец, генерал развернул карту. Там был Ржев и окрестности.
— Вот что, Епифанов, — сказал Жуков. — У меня есть кое-какие мысли по поводу твоего нового задания. Давай-ка обсудим.
Глава 17
Ловец вытянулся и произнес:
— Слушаю внимательно, товарищ генерал армии.
— Вот, — сказал Жуков, разворачивая свою секретную карту перед Ловцом. — Район южнее Вязьмы. Здесь немцы собирают силы. А там у меня действует партизанский полк майора Жабо, который уже разросся до целого корпуса. Он держит оборону вокруг станции Угра по железной дороге. И он подтверждает то, что сообщают мне аналитики Василевского. Немцы перебрасывают туда резервы.
Ловец смотрел на карту. Он знал этот район. Он сражался в тех местах зимой. Он знал и то, что там будут новые жестокие бои, потому что операция «Ганновер» скоро начнется.
Внезапно Жуков, словно угадав его мысли, сказал странную вещь, которую попаданец совсем не ожидал от него услышать:
— Совсем скоро немцы начнут операцию «Ганновер». Мне поступили данные, что начнут они 24 мая. Их целью будет окружение и уничтожение 1-го гвардейского кавкорпуса Белова, партизанского полка Жабо и наших десантников. Для этого немцы собираются перегруппировать силы группы армий «Центр» к югу от Вязьмы. Немецкие 23-я, 197-я пехотные и 5-я танковая дивизии собираются наступать с севера. Их 34-я пехотная и 19-я танковая — с юга, а 131-я пехотная дивизия ударит с востока. Они перебросят основные силы на юг от Вязьмы. И возле Ржева их оборона ослабнет.
Ловец кивнул. Он знал это. Похоже, Василевский не бросал слов на ветер. Он каким-то образом убедил генерала в точности «прогнозов аналитиков с Объекта-12». И попаданец очень ждал подобного поворота событий. Это могло многое изменить.
— Ты пойдешь под Ржев со своим полком, но не с востока, где у немцев плотная оборона, а с запада, с Холм-Жирковского выступа, — продолжил Жуков. — Там территория представляет собой труднопроходимую лесисто-болотистую местность с многочисленными реками и с редкими грунтовыми дорогами. И там нет единого плотного фронта. Нет единой зоны контроля ни у нас, ни у немцев. По краям выступа немецкие войска удерживают города Оленино и Белый, превращенные в сильные укрепрайоны. Но между ними у немцев только опорные пункты в деревнях. По лесам и болотам ты со своим полком сможешь просочиться в тыл к неприятелю. Я уже понял, что в этом деле ты мастер. А, просочившись, ты перережешь железную дорогу Ржев-Вязьма-Смоленск и отсечешь немцам резервы. Тогда мы ударим от Зубцова и возьмем Ржев.
Ловец посмотрел на карту. Замысел Жукова был понятен.
— Товарищ генерал армии, — сказал он. — Я готов. Надо действовать, пока немцы не решат через пару месяцев замкнуть наши войска на этом Холм-Жирковском выступе в котел, ударив от Оленино к Белому.
Попаданец знал, что, если упустить момент, то так и случится: немцы, завершив операцию «Ганновер», приступят потом к операции «Зейдлиц», высвободят силы к югу от Вязьмы и кинут их уже против этого самого Холм-Жирковского выступа, превратив его в еще один котел для советских войск, в котором погибнут десятки тысяч красноармейцев…
Жуков посмотрел на него пристально и спросил:
— Откуда ты знаешь, что немцы могут это сделать?
Ловец замер. Он снова сболтнул лишнее. Он не должен был говорить про котел, который будет лишь в июле. Если, конечно, немцы на этот раз будут действовать так же, как и в той истории, которую помнил попаданец.
— Так тут много ума не надо, чтобы ситуацию просчитать. Достаточно, товарищ генерал, на карту взглянуть и проанализировать, какие варианты есть у противника, — выкрутился Ловец.
Жуков посмотрел на него долгим внимательным взглядом. Потом усмехнулся:
— Опять анализировал, значит. Ну-ну. Ладно, майор. Я запомню твои слова. Если эти твои «анализы» снова окажутся такими же верными, как и твои действия против немцев, я буду знать, что ты не просто хороший командир. Я тогда скажу, что ты — что-то большее, настоящий стратег.
Ловец проговорил:
— Буду стараться, товарищ генерал армии.
А Жуков продолжил:
— Решено. Ты пойдешь под Ржев с запада. Но ты должен быть осторожен. Я дам тебе людей. Еще один батальон десантников. И саперов. И боеприпасы. Все, что нужно. Но помни: это не Зубцов. Там не будет наших танков. Там не будет артиллерии, которая тебя поддержит. Там будут только лес, болота и немцы. Ты должен действовать быстро. И ты должен выполнить боевую задачу. Потому я приготовил все, о чем ты просил. Ночью приедет транспорт для перемещения твоего полка. В машинах будет новое оружие. То самое, которое ты заказывал.
Он сел в автомобиль и уехал. А Ловец стоял, глядя на удаляющуюся машину генерала. Внутри него было странное чувство: смесь облегчения и тревоги. Он обрел надежную поддержку. Но он также понимал: чем выше его покровители, тем опаснее становятся все эти политические интриги вокруг него.
Вечером Ловец сидел в штабной землянке и внимательно изучал карты Холм-Жирковского выступа. Полк был почти сформирован. Прибыл третий батальон. Ночью Жуков обещал прислать грузовики с новым оружием. Оставалось совсем немного до выступления, до отправки полка на боевое задание под Ржев. И он должен был не просто тщательно продумать маршрут, а предусмотреть на этом маршруте каждую немецкую засаду и меры противодействия.
Но мысли не слушались. Они крутились вокруг всех этих подлых доносчиков, внедренных к нему в полк. И он почему-то больше думал о Мазурской. Он не мог понять, что его в ней цепляет. Она была красива — этого не отнять. Но он видел красивых женщин и раньше. Клавдия была красива. Полина была красива. А Мазурская другая. Что-то опасное таилось в ее красоте. Что-то, что манило и отталкивало одновременно.
Ловец вспомнил, как она смотрела на него у окна. Как улыбалась. Как что-то дрогнуло внутри него в ответ. И он понял: это не просто влечение. Это предупреждение. Что-то здесь не так. Слишком гладко. Слишком красиво. Слишком правильно. И эти ее уверения, что она не хотела доносить, что ее Берия заставил. Все предатели так говорят…
— Товарищ майор, — раздался голос от входа. — Разрешите?
Он поднял голову. На пороге стояла Мазурская. Легка на помине. В руках — папка с бумагами. В глазах — тот самый лукавый огонек.
— Входите, — сказал Ловец, отодвигая карту. — Что у вас?
Она вошла и положила папку на стол. Но не отошла. Осталась стоять рядом. Слишком близко. Ловец чувствовал запах ее духов — что-то цветочное, легкое, неуловимое. Какие-то трофейные духи, наверное. Может даже французские. Впрочем, он мало разбирался в парфюмерии. Тем более, в парфюмерии этой поры.
— Список медикаментов, которые нам нужны, — сказала она. — И еще… — она помолчала. — Я хотела поговорить с вами. Не о делах.
Ловец поднял на нее глаза.
— О чем же?
— О вас. Хочу сказать вам, как врач, — сказала она просто. — О том, почему вы такой закрытый. Почему вы не позволяете своей нервной системе расслабиться. Это же очень вредно для здоровья. Вы словно сжатая пружина. А сжатые пружины чаще ломаются.
