Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 19

* * *

Ближе к вечеру наконец-то подошли остатки батальона Кравченко. Места в казармах и землянках не хватало. И прибывших пришлось размещать в палатках. После трудного дня, наполненного суетой и боевой учебой, Ловец закончил устраивать подчиненным «разборы полетов» и возиться с бумагами далеко за полночь.

Ночь была тихой и душной. Начинались по-настоящему жаркие майские дни, когда погода уже совсем летняя. Ему не хотелось спать. В последние месяцы попаданец привык спать совсем мало, не больше пяти часов в сутки, а часто и еще меньше.

Закончив дела в штабе, он пошел к речке, которая протекала по краю полигона. От воды веяло прохладой. На ясное небо вышла почти полная луна. Он искупался, потом сел на берегу и смотрел на отражение лунного света в воде, думая о предстоящем выдвижении в сторону Ржева.

Внезапно сзади раздался женский голос:

— Не спится, товарищ майор?

Он обернулся. Мазурская стояла в нескольких шагах. В накинутом на плечи белом медицинском халате. С распущенными волосами. И от этого еще более красивая в свете луны.

— Не спится, — согласился Ловец.

Она подошла и села рядом на бревно. Слишком близко. Но, он не отодвинулся.

— О чем думаете? — спросила она.

— О том, что было сегодня, — ответил он. — О том, что будет завтра. О том, что могло бы быть.

Она заметила:

— Вы говорите загадками. А что могло бы быть, по-вашему?

Ловец помолчал, глядя на воду. Потом сказал:

— Если бы не война… Если бы не все это… Наверное, я был бы другим человеком.

— А мне кажется, — Мазурская повернулась к нему, — что мы все были бы другими. Мирными и беззаботными. Просто война сорвала со всех маски. И мы боимся показаться такими, как есть. Обыкновенными людьми, а не героями.

Ловец посмотрел на нее. В лунном свете ее крупные глаза казались темными омутами. И в этих омутах он видел что-то, чего не видел раньше. Не игру. Не расчет. Что-то другое.

— Светлана, — сказал он тихо. — Зачем вы это делаете?

Она не отвела глаз, лишь улыбнувшись и спросив вместо ответа:

— Что делаю?

Он уточнил:

— Наблюдаете. Смотрите на меня. Ходите за мной. Зачем? Играете в какую-то свою игру?

Она помолчала. Потом сказала томным голосом:

— Может быть, это все от того, что вы мне нравитесь, Николай.

— А может быть, — сказал Ловец тихо, — потому что вам приказали.

Мазурская замерла. Ее лицо дрогнуло. На мгновение, — всего на мгновение, — она потеряла контроль. И Ловец почувствовал это. Потому что она сразу не нашлась, что ответить.

— Кто вам приказал следить за мной? — спросил он еще. — Берия?

Она не ответила. Но ее молчание было ответом. Ловец чувствовал, что угадал. Но, одно дело, — подозревать. И совсем другое, — знать наверняка. А наверняка он знать не мог.

— Что вы, Коля, — прошептала Мазурская. — Как вы могли подумать такое? Вы просто мне понравились…

Сделав обиженный вид, она встала с бревна у воды и пошла прочь к своему санитарному автобусу. Она надеялась, что он пойдет за ней, остановит ее и извинится. Но, он и не думал об этом, оставшись возле реки еще на некоторое время. Она остановилась возле санитарного автобуса и наблюдала, ждала, что он все-таки подойдет. А когда Ловец ушел к казарме, даже не взглянув в сторону Мазурской, она была сильно разочарована.

Глава 10

Утро выдалось ясным. После завтрака Ловец стоял у штабного барака, разговаривая с Белоцерковским о планах на очередные учения, и вдруг замолчал на полуслове. Он поднял голову. Звук появился раньше, чем сам самолет. Низкий, натужный гул, который нарастал с запада, со стороны линии фронта.

— Слышишь? — спросил он.

Белоцерковский тоже поднял голову, прищурившись от весеннего солнца. Потом ответил:

— Самолет. Похоже, один. Идет невысоко.

Из-за верхушек сосен медленно, словно нехотя, выплыла в голубое безоблачное небо над полигоном немецкая «Рама». Двухмоторный разведчик с характерной гондолой между моторами и двумя хвостовыми балками, соединенными хвостовым стабилизатором. Он шел на высоте не больше двух тысяч метров, неторопливо описывая круги.

Ловец сжал кулаки. Он сразу узнал эту зловещую крылатую машину. Такую же «Раму» он видел много раз, когда она кружила, высматривая базу его отряда. Потом она передавала координаты «Юнкерсам», и те устраивали бомбежку.

— Это немецкая разведка, — сказал он тихо. — Авианаблюдатель сейчас фотографирует наш полигон.

Белоцерковский выругался:

— Черт! Откуда они знают о нас?

— Они и так знали про этот полигон. Они же здесь были зимой, — ответил Ловец. — Но теперь у них будут точные координаты целей. Наши казармы. Склады. Землянки. Палатки, Грузовики. Все, что у нас здесь есть.

Он посмотрел на небо. «Рама» продолжала неторопливо кружить. Истребителей сопровождения не было. Значит, немцы считали, что русские не достанут их на этой высоте. И они были правы. У полигона не было ПВО. Ни одной зенитки. Ни одного специального зенитного пулемета. Даже счетверенных «Максимов» на грузовиках, которые прикрывали полигон зимой, когда еще был жив Угрюмов, у них сейчас не было. Они были беззащитны против атаки с воздуха. А немцы прекрасно знали, что из простого стрелкового оружия их «Раму» на высоте не достать. Вот и кружили нагло над полигоном.

Ловец повернулся к Белоцерковскому и проговорил:

— Объяви тревогу. Пусть бойцы рассредоточатся. Уберут технику и припасы в лес, и тщательно замаскируют. Если прилетят немецкие бомбардировщики, — у нас нет ничего, чем мы могли бы ответить. А я соберу на совещание командиров. Не в штабе. В лесу. У нас есть какое-то время, пока враги прилетят бомбить. И его надо использовать.

* * *

«Рама» долго кружила, прежде чем улетела обратно, взяв курс на запад. Ловец стоял и смотрел ей вслед. Он знал: просто так такой самолет не прилетает, скоро над полигоном обязательно появятся бомбардировщики. И он не знал, успеет ли Жуков прислать зенитки?

Он пошел в штаб. Воронцов сидел за столом и что-то писал. Увидев Ловца, он поднял голову и спросил:

— Товарищ майор, что случилось?

Ловец ответил:

— Над нами кружил немецкий разведчик. Сфотографировал все. Сегодня или завтра ждем вражеские бомбардировщики.

Воронцов побледнел и пробормотал:

— Но у нас же до сих пор нет ПВО…

Ловец сказал:

— Именно поэтому я снова иду к узлу связи. Мне нужен Жуков. Я не отстану от него, пока не получу зенитки.

* * *

Жуков, судя по голосу, был раздражен, что Епифанов зачастил звонить и жаловаться на отсутствие ПВО, отрывая командующего Западным направлением от важных дел, но он все-таки выслушал и сказал:

— Зенитки будут. Сегодня к вечеру жди. Четвертый Отдельный зенитный дивизион должен прибыть. Его только что сформировали.

Ловец выдохнул:

— Спасибо, товарищ генерал.

— Только не благодари, — отрезал Жуков. — Эти девчонки — последнее, что есть прямо сейчас в резерве. Других нет. Так что береги их.

* * *

К вечеру на полигон, тарахтя моторами, въехали грузовики, заполненные личным составом, буксирующие 37-мм зенитные пушки 61-К. За ними другие грузовики везли боеприпасы, полевые кухни, передвижную мастерскую, а замыкали колонну две машины с громоздкими раструбами звукоулавливателей. Ловец вышел встречать.

Первой из головного грузовика спрыгнула девушка. Лет двадцати двух, не больше. Невысокая, худенькая, с коротко остриженными темными волосами, которые выбивались из-под пилотки. Серые глаза, большие и внимательные. На гимнастерке — петлицы лейтенанта.

— Товарищ майор? Вы комполка Епифанов? — спросила она, приложив правую руку к пилотке. — Лейтенант Смирнова Ольга Ивановна. Четвертый Отдельный зенитный дивизион прибыл в ваше распоряжение.

Ловец ответил на приветствие:

— Добро пожаловать, товарищ лейтенант. Давайте сразу определимся, где вам располагаться.