Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 12

Он протянул Ловцу большой патрон с остроносой пулей.

— Новый боеприпас. Сердечник из особого сплава. Пробивает до тридцати миллиметров брони. Если бить с сотни метров под прямым углом, немецкие танки «тройки» и «четверки» при попаданиях в борт и корму гарантированно сгорят. А если попадет в их бензиновый двигатель — сразу вспыхнет.

Ловец взял патрон в руки, повертел, посмотрел на необычную удлиненную пулю, похожую на маленькую ракету. Потом посмотрел на Ильина и сказал:

— Это уже не просто копия того, что было. Это что-то новое.

Ильин покраснел от удовольствия.

— Мы старались, товарищ майор. С учетом опыта, который вы нам дали. И с учетом того, что внутри… — он запнулся, покосившись на Габунию.

— С учетом того, что внутри смартфона, — спокойно закончил Габуния. — Говорите прямо, товарищ Ильин. Здесь все свои.

* * *

Ловец опешил. Он не ожидал, что Габуния уже знает и про смартфон. А Денисов, стоявший у двери на карауле, закашлялся. Ловец обернулся к нему, спросив:

— Ты в порядке? Или все-таки простудился? И какого лешего ты проговорился о смартфоне?

— Я в порядке, дядя Коля. Тут опять этот лейтенант Сурков приезжал. Допрашивал меня. Еще перед тем, как охрану установили. Ну, я понял, что он не отстанет. Потому рассказал им. Ильину и товарищу Габунии.

Ловец нахмурился и поинтересовался:

— И что этот Сурков спрашивал?

Денисов ответил:

— Про источник информации. Наверное, так он обозвал смартфон. Я сказал, что ничего не знаю. Он не поверил. Но уехал ни с чем. А потом, когда я товарищу Габунии сказал, усилили охрану, и теперь сюда этого Суркова не пустят. А то все ездил и вынюхивал…

Габуния кивнул и подтвердил:

— Да. Денисов рассказал нам с Ильиным вашу тайну. А мне пришлось искать защиты у Василевского. Он и поставил усиленную охрану вокруг объекта. Но, боюсь, что Берия не отступит. Он будет искать другие пути. И мы должны быть готовы к этому.

В этот момент постучали в дверь лаборатории. Денисов открыл. На пороге стоял полковник Захаров. Он доложил:

— Товарищ Габуния, прибыл генерал-полковник Василевский.

Все переглянулись. Ловец почувствовал, как сердце нервно забилось.

— Проводите сюда, — коротко сказал Габуния.

* * *

Василевский вошел в лабораторию без свиты. Его сопровождающие остались за дверью. Он был в полевой форме, без наград, и выглядел усталым, как человек, который не спал несколько суток. Но глаза были ясными, внимательными. Он оглядел столы, приборы, необычную винтовку, потом посмотрел на Ловца.

— Майор Епифанов? — сказал он. — Рад наконец-то познакомиться лично. Хотя, признаюсь, много о вас слышал. И не только от Жукова.

Ловец вытянулся по стойке смирно, приложил правую руку к козырьку фуражки, отчеканил:

— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник!

— Оставьте, — Василевский махнул рукой. — Мы здесь не на плацу. И я приехал не для того, чтобы проверять, как вы выполняете формальности. Я приехал поговорить.

Он подошел к столу, взял в руки необычную винтовку, повертел, прицелился, направив ствол в пол. Потом положил оружие обратно, посмотрел на Ильина и сказал:

— Тяжеловата. Это то, что вы сделали на основе образцов?

Ильин кивнул и проговорил:

— Так точно, товарищ генерал-полковник. С использованием технологических рекомендаций из…

Ильин осекся.

— Из того самого смартфона, я полагаю, — спокойно закончил фразу Василевский. — Я читал материалы на экране устройства. И понимаю, что все это из будущего.

Потом он повернулся к Ловцу, посмотрел ему прямо в глаза и сказал:

— И я знаю, кто вы такой. Знаю, что вы прибыли из двадцать первого века к нам на подмогу.

В лаборатории стало тихо. Ловец смотрел в глаза Василевскому и видел в них не угрозу, а понимание.

— Вы знаете, — проговорил он. — И не боитесь?

— А чего мне бояться? — Василевский усмехнулся. — Того, что вы из будущего? Что вы уже помните все, что у нас тут еще только будет? Я читал материалы. И знаете, что я понял? Что будущее — это не приговор. Его можно изменить. И вы уже это делаете. 33-я армия. Варшавское шоссе. Зубцов. Я видел и ваши материалы, и наши донесения об оперативной обстановке. Я сопоставил и понял, как вы на эту обстановку влияете. Положительно. И я тоже начал влиять. Крымский фронт устоял. Севастополь, надеюсь, тоже теперь удержится. На Харьков мы наступать не стали. Сейчас принимаем меры для деблокирования 2-й ударной армии. Так что я проверил на практике: это работает. И, если мы будем действовать правильно, то сможем не допустить прорывы немцев к Сталинграду и на Кавказ, выиграв войну быстрее и с меньшими потерями.

Ловец молчал. Он не ожидал такого поворота. Скорее, наоборот, он ожидал угроз, допросов, ареста, может быть, принудительной отправки в психушку. Он был готов ко всему. Но только не к внезапному пониманию со стороны исполняющего обязанности начальника Генштаба РККА.

— Товарищ генерал-полковник, — проговорил попаданец тихо и сбивчиво. — Я даже не знаю, что вам сказать. Я не просил этого участия… Я не хотел, чтобы кто-то узнал…

— Я понимаю, — сказал Василевский. — И я не собираюсь выдавать вашу тайну ни Берии, ни даже Сталину. Потому что, если Берия узнает, — он использует эти материалы, как выгоду для себя. Что касается товарища Сталина, то он может сразу начать такие чистки аппарата, что прошлые покажутся цветочками… А во время войны это может быть чревато непредсказуемыми провалами на фронтах и в тылу… Я же, как человек военный, а не политик, хочу использовать эти ваши материалы из будущего для скорейшего разгрома Германии и для дальнейшего укрепления обороны страны. Нам необходимо предотвратить столь огромные потери, о которых говорится в этих ваших материалах внутри смартфона. А еще нужно выиграть потом противостояние, названное «Холодной войной». И готовиться к этому надо уже сейчас. Мною уже дано указание по разработке атомной бомбы. Надеюсь, теперь мы сделаем ее раньше американцев…

* * *

Ловец молчал, слушая все это. Он не знал, что и сказать. Потому что Василевский удивил его чрезвычайно своей адекватной реакцией. На такое попаданец даже не рассчитывал. А генерал-полковник подошел к нему ближе, заглянул в глаза и проговорил негромко:

— Поймите, я не собираюсь вам мешать. Наоборот. Я буду помогать. Но вы же знаете нашу здешнюю внутреннюю обстановку. Потому в Ставку я буду подбрасывать идеи через те самые аналитические прогнозы для Генштаба, которые на этом объекте мне будут делать Габуния и Ильин. Надеюсь, вы понимаете?

Ловец вздохнул и проговорил:

— Понимаю.

— Хорошо, — сказал Василевский. — Тогда давайте поговорим о деле, о развитии ситуации на Ржевско-Вяземском выступе, куда вас снова направляет Жуков. Почему вы сосредоточили усилия именно на этом направлении?

— Через пару недель немцы начнут операцию «Ганновер», — сказал Ловец. — Они готовят зачистку лесов южнее Вязьмы. Против кавкорпуса Белова, против наших десантников и партизанских отрядов. Они перебросят туда основные силы группы армий «Центр». И возле самого Ржева их оборона на какое-то время ослабнет. Это будет удобный момент.

Василевский выслушал внимательно, потом спросил:

— И что вы предлагаете?

— Взять Ржев, — просто сказал Ловец. — Пока немцы отвлечены на юг. Пока их основные силы увязнут в лесах. Если мы ударим в этот момент, — мы можем взять город. И тогда весь выступ рухнет. Немцы будут вынуждены отступить. И мы не будем долбиться в их оборону еще десять месяцев, до самой их операции «Бюффель», когда немцы отступят из Ржева организованно.

Василевский задумался. Потом проговорил:

— Ржев — это город, который мы не можем освободить уже полгода, несем значительные потери, но никак не можем добиться успеха. И вы думаете, что сейчас подходящий момент?

— Да, — сказал Ловец. — Если мы ударим быстро и неожиданно. Пока их резервы не подошли. Пока их внимание отвлечено южнее Вязьмы, нужно перерезать коммуникации на выступе, ведущие к Ржеву. И тогда оборона немцев рухнет.