Выжить в битве за Ржев. Том 11 (СИ), стр. 11
Воронцов сглотнул и промямлил:
— Я понимаю.
— Тогда вы понимаете, что должны делать все, что я скажу. Иначе эти документы на вас пойдут не в мой личный архив, а туда, куда обычно попадают бумаги подобного рода по линии наркомата Берии.
Воронцов кивнул и пробормотал:
— Я сделаю все, что вы скажете.
— Хорошо, — сказал Судоплатов и закрыл папку. — Я не требую от вас много. Просто поезжайте в полк. Занимайтесь там своими прямыми обязанностями. Но параллельно наблюдайте за этим Ловцом и докладывайте мне регулярно обо всех его действиях. И помните: он не должен вас раскрыть. От ваших действий зависит ваша жизнь.
Когда Воронцов уходил, Судоплатов смотрел ему в след, думая о том, что с такой же задачей не справился до этого покойный комиссар Липшиц, который был в некотором роде диссидентом, и на которого тоже у Судоплатова имелся компромат. Но, возможно, этому комиссару повезет больше, и сведения от него помогут наконец-то пролить свет на тайну Ловца. Что тайна имелась, Судоплатов не сомневался. Вот только, природу этой тайны он постичь пока не мог. Но, он пытался. И внедрение Воронцова было очередной попыткой приблизиться к разгадке.
В это же время в Вязьме, во дворе госпиталя на скамейке Вердер и Зибер сидели над картой. У них там получился импровизированный штаб под открытым небом, где они ежедневно занимались мозговыми штурмами, пытаясь противодействовать Ловцу хотя бы теоретически. А рыжий Рон был у них в качестве посыльного.
— Наша агентура сообщает, что Ловец формирует новый десантный полк под Можайском, — сообщил Вердер. — И что он получил от Жукова орден и новое задание. Но мы не знаем, куда именно он пойдет.
Зибер предположил:
— Я думаю, что он пойдет куда-то под Ржев.
Вердер посмотрел на него с сомнением и спросил:
— Почему вы так думаете? Почему не под Вязьму? Или не под Сычевку?
Зибер ответил:
— Потому что Ржев — это единственное место, где он может что-то изменить. Зубцов — это ключ к нашей оборонительной линии «Кенигсберг». Но Ржев — это главный замок обороны на выступе. Если он сможет взять Ржев, — весь выступ потеряет стратегическое значение, как угроза Москве. И он это понимает. Значит, будет искать возможности, например, как перерезать снабжение.
Вердер задумался, потом проговорил:
— Тогда мы должны быть готовы. Мы должны устроить ему ловушку. Но где именно?
Зибер посмотрел на карту. На Ржев. На подступы к нему. На леса. На болота. На реки. На высоты.
— Где-то здесь, — сказал он, ткнув указательным пальцем правой руки, по-прежнему торчащим из бинтов, в точку на карте. — И мы его встретим. И там он умрет.
— Хорошо. Примем пока это, как вероятность в шестьдесят процентов, — сказал Вердер. — Но мы также должны проработать и оставшиеся сорок.
Зибер смотрел на карту. Он кивнул. Он не сказал Вердеру всего, что думает. Он не сказал, что боится Ловца, но все-таки обязательно пойдет туда, где он будет, чтобы убить его или умереть самому. Он не сказал, что в этом стремлении было уже нечто иррациональное. А еще не сказал, что он не был уверен в успехе. Он просто ждал собственного выздоровления и впервые полагался на судьбу больше, чем на себя самого.
Глава 6
Внезапно из сарая, в котором оборудовали узел связи, вышел связист и позвал:
— Товарищ майор, вам звонок. Какой-то Габуния на проводе. Объект-12. Говорит, что срочно.
Ловец пошел за связистом. В неказистом сарае возле коммутатора сидел дежурный телефонист. Когда он протянул трубку, внутри у Ловца что-то дрогнуло, словно он почувствовал тревогу пополам с надеждой. Он ждал этого звонка, но и боялся того, что может услышать.
— Николай Семенович? — раздался голос с легким кавказским акцентом. — Это Габуния. Мне доложили о вашей попытке встретиться.
— Что там у вас случилось, товарищ Габуния? — спросил Ловец. — Почему так усилили охрану?
Габуния ответил:
— Много случилось разного. И все — не по телефону. Приезжайте на объект. Выезжайте прямо сейчас. Я попросил срочно оформить вам пропуск.
Ловец сжал трубку. Он понял: там что-то серьезное. Иначе Габуния не стал бы звонить лично. Иначе он не стал бы торопить.
— Хорошо, — сказал он. — Я приеду через час.
— Жду. Вам нужно быть в курсе, — сказал Габуния и повесил трубку.
Ловец замер. Последняя фраза могла означать что угодно. Он положил трубку, потом вышел из сарая, посмотрел на Полину и приказал старшине Авдеенко:
— Собирайся. Заводи машину. Едем на Объект-12.
«Эмка» домчала до поворота, где их в прошлый раз остановил танк. На этот раз танка на дороге не было. Он стоял в стороне под деревьями. Только шлагбаум, пост охраны и тот же лейтенант, который теперь, увидев Ловца, вытянулся, отдал честь и отрапортовал:
— Товарищ майор! Пропуск оформлен. Вас ждут.
Автоматчики подняли шлагбаум, и машина покатила по грунтовке между соснами, мимо замаскированных дзотов, мимо наблюдательных вышек с прожекторами и пулеметами, мимо колючей проволоки в три ряда. Ловец смотрел в окно и отмечал про себя: посты через каждые сто метров, на опушке — замаскированные сетями зенитки. В капонирах с двух сторон от дороги стоят танки. Повсюду прохаживаются патрули. Василевский не шутил. Тут теперь не просто охраняемый объект, а настоящий укрепрайон.
У главного здания их уже ждали. Габуния стоял у входа в неизменном гражданском костюме. Рядом с ним — Ильин, бледный, но с глазами, горящими научным энтузиазмом, и молодой сержант Денисов, который при виде Ловца просиял, разулыбался и сделал шаг вперед, но тут же сдержался, вспомнив про службу.
— Дядя Коля, — тихо сказал Денисов, когда Ловец поравнялся с ним, выйдя из машины. И сразу же поправился:
— Товарищ майор, рад приветствовать!
Ловец посмотрел на него. За эти недели Денисов возмужал, раздался в плечах, но в глазах у него все еще была та мальчишеская теплота, которая так напоминала Ловцу его собственное детство. Он шагнул вперед и, не обращая внимания на формальности, обнял молодого деда. Тот на секунду замер, потом обнял в ответ.
— Живой, чертяка, — сказал Ловец, отстраняясь и глядя ему в лицо. — Слава Богу!
— Живой, конечно, дядя Коля. Что уж тут со мной будет с такой-то охраной, — проговорил Денисов, улыбаясь во весь рот.
Габуния кашлянул.
— Товарищ майор, давайте не будем задерживаться на крыльце. Проходите. У нас есть, о чем поговорить и что вам показать.
В лаборатории пахло горячим паяльником, канифолью, оружейной смазкой и крепким чаем. На длинных столах лежали какие-то разобранные устройства, мотки проводов, оптические приборы в деревянных ящичках. У стены стоял большой металлический несгораемый шкаф-сейф. Габуния сорвал пломбу, открыл его своим ключом, и через минуту на столе перед Ловцом лежали два предмета.
Первый — прибор ночного видения. В представленном оборудовании угадывался тот самый «Ночной глаз» ПНН-1, но сильно изменившийся. Корпус стал компактнее и легче, вместо громоздкого аккумулятора, — батарея поменьше, лежавшая в специальной сумке, которую можно носить на плече.
— Мы уменьшили вес почти вдвое, — прокомментировал Ильин, и в его голосе слышалась гордость. — Дальность увеличили до трехсот метров в ясную ночь. И самое главное — вот.
Он повернул прибор, и Ловец увидел на корпусе небольшой кронштейн с винтовыми зажимами.
— Универсальное крепление на оружие. Теперь этот прибор можно использовать как ночной прицел с разными типами вооружения.
Второй предмет был тяжелый, длинный и в кожаном чехле. Расстегнув чехол, Ильин извлек винтовку. Почти та же самая «И-1», крупнокалиберная, под патрон ДШК. Но теперь ее приклад сделался шире и удобнее, а на дульном срезе появился массивный цилиндрический кожух глушителя.
— Мы усовершенствовали механизм, — пояснил Ильин. — Масса увеличилась, но и отдача снизилась. И вот еще.
