После нас ничего не осталось (СИ), стр. 42
Наверное.
Погрузиться в мысли и утонуть в самокопании не получается, нашу машину подрезают, блокируют с двух сторон — спереди и сбоку, сзади, полагаю, тоже.
Артем ударяет по тормоза. Я не пристегнута, поэтому лечу лицом прямиком в приборную панель. От удара я теряюсь в пространстве, лишь чувствую, как по щеке течет что-то теплое.
Дальше начинается хаос, звуки стрельбы, визг шин, крики.
Артем хватает меня за волосы, выходит из машины и вытаскивает меня следом. У моего виска его пистолет.
Он выставляет меня щитом перед собой, а я поднимаю взгляд и сразу же замечаю Илью. Рядом с ним Олег и другие люди. Все они целятся в меня.
Я чувствую взгляд Ильи на себе, вижу ядерную смесь злости и ненависти в его глазах. Он ведь просил меня ни с кем и никуда не выходить из больницы.
Страх окутывает меня, я замираю, деревенею в руках Артема.
— Дай нам уехать, и обещаю, что верну тебе ее, — он встряхивает меня. — Я высажу ее через два километра.
Затем снова встряхивает, потому что ноги отказываются меня держать, подгибаясь в коленях, а ему нужно, чтобы я стояла, чтобы была его щитом.
Артем продолжает:
— Я даю тебе слово, что… — говорит, но следом раздается хлопок, и Артем замолкает.
Я зажмуриваюсь.
Ничего не чувствую — ни боли, ни страха.
Только ноги перестают держать, и я падаю на землю.
Дальний Восток, ты был так близко. Жаль, что я не послушала себя.
Глава 55.
* Тамара *
— Тома! Тома, смотри на меня.
Моего лица касается грубая пятерня, отводит волосы, прилипшие к коже.
Я открываю глаза и слепо гляжу перед собой. Первое и самое очевидное — я жива и относительно цела.
Поворачиваю голову вбок, туда, где собрались люди и где что-то лежит на земле.
Этим чем-то оказывается Артем.
Его голова вывернула под странным углом, а лицо обращено ко мне. На нем застыло неестественное выражение.
— Он мертв. — Я не спрашиваю, а озвучиваю кадр, который отпечатывается в моей памяти.
Я смотрела на Илью и видела его руку, заметила момент, когда перед выстрелом его палец сместился на курок.
— Он бы не отпустил тебя, Тома.
Илья передвигается, закрывая Артема от меня, и я больше не вижу труп.
— Скажи мне, начерта ты поехала с ним, ведь я же просил тебя…
Я поднимаю на него глаза.
На лице лице Ильи жалость и злость, он варится в этом, осознавая, что из-за него я снова была в опасности.
— Ведь ты же умная, хладнокровная женщина. Чем он заманил тебя, Тома? — спрашивает с тихим отчаянием.
— Он сказал, что наш ребенок жив.
Я заглядываю ему в глаза.
Где-то в глубине моей души еще живет крохотный, едва заметный огонек надежды. А вдруг?
Лазарев тяжело вздыхает, на его лице появляется гримаса боли. Он прижимает меня к себе, кладет руку на голову, гладит.
— Когда все выяснилось, я первым делом это проверил.
Я замираю, а сердце, наоборот, срывается в бешеный ритм.
— Нашего малыша нет.
Он произносит это тихо, с усилием. Последнего слова почти не слышно.
— Ты не можешь знать наверняка, — мой голос дрожит. — Возможно, твой отец…
Он резко отводит взгляд. Несколько секунд смотрит в сторону, сжимая челюсти, потом снова поворачивается ко мне.
— Мой отец непременно воспользовался бы этим, если бы ребенок был жив. Думаешь, он сохранил бы эту тайну? Меня бы уже давно шантажировали сыном.
Я хочу возразить, ухватиться еще за что-нибудь, но Илья продолжает:
— Я все проверил. Мне нужно было убедиться. Хоть где-нибудь найти ошибку. Что-то, за что можно зацепиться.
Его ладонь лежит у меня на плече, сжимая его крепко.
— Не нашел.
Он моргает, отворачивается на мгновение, снова смотрит на меня — и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание.
— Я постоянно думаю о нем, Тома О нашем сыне. Каким бы он был. На кого похож. Как бы ты держала его… — голос срывается, и Илья делает короткий, неровный вдох.
Мы не говорили об этом с той ночи, когда Илья все узнал.
А он проводит ладонью по лицу и на секунду закрывает глаза.
— Авария не была случайностью, ее устроил мой отец, но я не могу оправдывать себя этим и сказать, что все сделал он, а я ни при чем. Я оставил тебя одну. Поверил ему, не тебе, позволил решать за меня, кого любить и кому верить.
Он смотрит на меня, и в его глазах столько отчаяния — а я не знаю, что мне делать со своим.
— Я должен был быть рядом с тобой. Тогда, когда еще можно было что-то изменить. — Илья сглатывает, крепче прижимает меня к себе. — Не думай, что для меня это только моя вина перед тобой. Это мой ребенок тоже. Наш. Я потерял его, даже не успев узнать. И теперь уже никогда…
Он не договаривает.
Я зажмуриваюсь. Глаза пульсируют, их печет, словно меня опустили лицом в песок.
— Я поверила ему, — шепчу едва слышно. — Думала, а вдруг?... Последняя тайна твоего отца.
Илья задерживает дыхание. Прижимается губами к моему виску.
— Я бы тоже поверил, — признается почти беззвучно. — Если бы оставался хоть один шанс.
— Илья! — голос Олега звучит совсем близко. — Пора уходить.
Я чувствую, как Лазарев кивает, и делаю попытку подняться, но Илья меня опережает и рывком поднимает, помогает дойти до машины и сажает на заднее сидение.
Мы снова едем в той же машине, в которой меня привезли в дом Ильи. Олег за рулем, Илья рядом. Кто-то дал ему аптечку, и он поднимает мое лицо, убирает с него кровь.
— Нужен врач.
— Не надо, со мной все в порядке, — веду головой, пытаясь разорвать контакт с Ильей, но он берет меня за подбородок и настойчиво поворачивает к себе.
— У тебя все лицо в крови.
— Я ударилась о приборную панель, но ничего страшного.
Он проводит рукой над моей губой.
— Это тоже сделала приборная панель? — его глаза темнеют.
— Нет, это сделал Артем. Но ты вроде как с ним разобрался.
Уверена, если бы Артем воскрес из мертвых, Илья пристрелил бы его снова.
— Илья, он сказал, что твой отец и его босс работали вместе.
— Знаю. Мой отец и Мартынов за моей спиной вели общие дела, причем против меня. Покушение на меня, в котором пострадала Соня, — его рук дело. Сегодня мы выяснили это все, именно поэтому Мартынов и засуетился.
Я вспоминаю, как нервничал Артем, ссылаясь на то, что люди Лазарева вот-вот могут вмешаться.
— Когда все это закончится, Илья?
Мой голос полон отчаяния, даже Олег, который из раза в раз делает вид, что ничего не слышит и не видит, бросает взгляд в зеркало заднего вида.
— Я устала от охраны, от запретов, от обмана, который льется из всех щелей.
По моим щекам текут слезы, внутри все вибрирует от напряжения. Истерика где-то совсем близко, и я честно не хочу ей поддаваться, но иначе не выходит — все это слишком для меня.
— Я больше так не могу! — вою не своим голосом, и Илья прижимает меня к себе.
Я замахиваюсь и бью его кулаком, потом снова и снова. Силы заканчиваются очень быстро, и остаются лишь тихие слезы.
— Скоро все закончится, я обещаю тебе, — заверяет меня твердо.
— А потом ты меня отпустишь? — спрашиваю тихо.
В ответ лишь тишина.
Глава 56.
* Илья *
Дома Тома позволяет помочь ей снять куртку и молча проходит в гостиную. Я иду следом. Мысли крутятся в голове с такой скоростью, что хочется встряхнуться, вытравить их оттуда. Не получается. Я смотрю на нее — живую, стоящую посреди моей гостиной, и все равно вижу, как Артем держит ее перед собой, угрожая пистолетом.
Ее глаза, полные страха и обреченности, навсегда будут впечатаны в мою память, дополнив целый склад тяжелых воспоминаний и еще более четких осознаний собственной вины.
Я знаю, о чем думает Тома, — что не иначе как дьявол столкнул нас в этой жизни, ведь не будь меня в ней, у Тамары все сложилось бы так, как она мечтала: дом, семья, ребенок, работа.