После нас ничего не осталось (СИ), стр. 35

Не переодеваясь, меняю курс.

Главный ходит по кабинету, читая документы.

— А, Тамара Валентиновна, доброе утро, проходите.

— Что-то случилось? — закрываю за собой дверь.

— Нет-нет, ничего. Я хотел сообщить вам, что вы уезжаете на нейрохирургический форум.

Ошарашенно смотрю на главврача.

— Куда?

— На форум. Вы же давно просились, я вас отпускаю.

Лазарев-Лазарев, неужели сложно было сказать мне правду?

Глава 46.

* Тамара *

Собирать вещи мне пришлось впопыхах.

Обычно на такие мероприятия отбирают людей заранее, строго по спискам, но я уверена, что с этим форумом все было не как всегда, потому что из нашей больницы не едет никто, кроме меня — я узнавала.

Ни один нейрохирург или невролог.

И я, эндокринолог. На форуме нейрохирургов. Супер.

Поначалу я хотела поспорить. Что за вздор? Но подумав, поняла, что на этот форум ни за что не попала бы просто так. И раз уж сама судьба (или Лазарев, чего уж тут), решила мне благоволить, то отказываться не буду.

Когда еще у меня получится побывать на таком мероприятии?

Я спускаю чемодан в гостиную. Там уже стоят два розовых чемодана Сони, а сама она сидит в кресле.

Увидев меня, девочка поднимается и делает несколько нерешительных шагов; я, не позволяя себе сомнений, иду навстречу, опускаюсь на колено и она неторопливо и очень аккуратно обнимает меня.

Это наш первый настолько близкий контакт, поэтому и ей, и мне неловко.

— Ты тоже уезжаешь? — спрашивает она едва слышно, но не отстраняется.

— Поеду на медицинский форум.

— Что ты там будешь делать?

— Слушать заумные доклады. Скука смертная, — говорю фальшиво и преувеличенно-бодро. — Вот у тебя будет веселье.

Я тихо смеюсь, но Соня не веселится. Я чувствую, как она кладет руку мне на спину, туда, где волной лежат распущенные волосы, очень аккуратно проводит по ним ладонью.

— У тебя такие красивые волосы, — шепчет мне так, будто рассказывает самый сокровенный секрет.

В дверях появляется Лазарев. Останавливается на пороге, не издавая ни звука, и смотрит на нас внимательно.

— У тебя тоже очень красивые волосы. Уверена, когда ты вырастешь, они будут еще прекраснее, чем мои, — говорю Соне так же тихо.

Она первая отстраняется от меня, но не отходит. Так и смотрит сверху вниз, поджимает губы, грустно улыбаясь.

— Когда я вернусь, ты будешь тут?

— Я… — слова застревают в горле.

Правда такова, что я не знаю, что будет со мной завтра. Может, меня вообще сошлют в Бразилию?

— Тома будет тут, когда ты вернешься, — уверяет ее Илья.

Сонечка оборачивается к отцу, но тот смотрит на меня. Мой живой взгляд буквально говорит о том, что я протестую.

Лазарев поднимает бровь, молчаливо спрашивая, есть ли у меня какие-то проблемы, на что я поджимаю губы — ругаться при ребенке не комильфо, девочка и так думает, что я с приветом.

Мы прощаемся с Соней, и, пока люди Ильи выносят чемоданы, он подходит ко мне:

— Олег полетит с тобой.

— Отдаешь мне своих лучших людей? — спрашиваю, поддразнивая.

— Я готов отдать тебе все, — отвечает совершенно серьезно, игнорируя мои подкалывания. — Но ты же ничего не попросишь.

Подобие улыбки на моем лице стекает гаснет, что-то тяжелое ложится на сердце — видимо, неподъемная ноша чувств и фантомной боли.

— Демьян Родионович отослал меня по твоей прихоти?

— По моей просьбе, — Илья засовывает руки в передние карманы брюк, словно только так может держать себя в руках.

— Выбить пригласительный на такое мероприятие непросто.

— Не сложнее, чем выкинуть свою беременную жену за порог дома, обвинив во всех смертных грехах. Так что не добавляй мне очков. То, что я сделал… — сжимает губы, подбирая слова, — это ничто.

— Что-то намечается? С отцом? И прошу тебя, не лги мне.

Илья криво улыбается, но лицо его совсем не освещается весельем.

— Я все время думаю, что неведение сможет защитить. С отцом у меня началась война, он принялся за сомнительную деятельность — пытается собрать людей своих друзей.

— Для чего?

— А ты как думаешь? Решил идти ва-банк. Поэтому сейчас будет лучше, если ты окажешься подальше отсюда. Барнаул — отличное место, только холодно очень. Ты взяла теплую одежду?

— Не заговаривай мне зубы, Илья.

Лазарев кивает:

— У отца пока ничего не получается. Ко мне приходят люди, которые раньше вели с ним дела, и говорят, что не пойдут не противостояние со мной. Сейчас не те методы ведения бизнеса, да и думаю, прошел слух, что я сотрудничаю с правоохранительными органами. Отъезд Сони скорее перестраховка.

— Ей отдых пойдет на пользу, там хорошая медицина, да и она не заскучает среди детей.

— Твой отъезд тоже перестраховка, но и не только. Возможно, после этой поездки и общения в кругу врачей, к которому ты принадлежала, что-то изменится в твоих взглядах на жизнь.

— О чем ты говоришь?

Илья не отвечает мне, лишь отрицательно качает головой и уходит спиной вперед.

— Хорошего тебе полета, Тома. Ты можешь звонить мне в любой момент.

Я не позвоню, и он это знает — вижу по его глазам.

Входная дверь закрывается, отсекая меня от семьи Лазарева.

Несколько минут я так и стою, переваривая услышанное, кутаюсь в легкую куртку, потому что становится неожиданно холодно.

— Тамара, — Татьяна Витальевна робко выглядывает из кухни, — Олег уже приехал.

— Спасибо, — забираю чемодан, иду с ним к выходу.

— Тамара, — женщина снова зовет меня, и я оборачиваюсь. — Вы уж простите, я была невольным свидетелем той утренней сцены. Сонечка очень ранима. Наверное, вы не замечаете, как она привязалась к вам… будьте к ней чуть добрее. Дочь Ильи Марковича хорошая, правда.

— Я в этом не сомневаюсь, Татьяна Витальевна. Поверьте, я вижу, как она ко мне привязалась. И от этого… не легче. У меня с этой семьей слишком длинная история.

Лицо экономки вытягивается.

Мне нужно быть добрее и чутче с людьми, осталось только понять как.

Глава 47.

* Тамара *

Тамара

Первый день форума прошел как в тумане. Новой информации было столько, что под конец дня мой котелок просто перестал варить.

Я познакомилась с доцентами, обычными врачами, блогерами, освещающими медицинскую тематику. На вопрос, чем я занимаюсь, отвечать было странно — как только я говорила, что работаю в сфере эндокринологии, интерес ко мне полностью пропадал.

Раньше, когда я была ученицей Яна Феликсовича, говорить о своем статусе было легко, потому что он имел вес. Вельский никогда не любил мероприятий подобного толка, появлялся на них лишь тогда, когда отказаться было попросту нельзя, и все чаще ездили мы с Юрой Новиковым.

Вопросов к нам всегда была масса, но мы чувствовали себя как рыбы в воде.

Сейчас дела обстоят иначе, моя жизнь совсем другая, глупо сравнивать.

Присутствующие разбились на кучки, мне же ни в одной не нашлось места. Да я и не требую ничего, все понимаю.

Я пробралась на форум нелегально, знания эти я не применю нигде, поэтому только и остается, что стоять у стены и молча наблюдать за коллегами.

Но я не жалуюсь, я рада возможности, которая у меня появилась.

После лекций все отправляются на фуршет. Я иду к столу и беру бокал с шампанским, отхожу в сторону. Останавливаюсь около стенда, где размещены имена выступавших ранее и план мероприятий на завтра.

Я чувствую, как сзади кто-то подходит. Не оборачиваюсь, полагая, что это Олег, — я видела его тут, но, как и было оговорено, он не приближается ко мне.

— Артериовенозные мальформации! — крякает недовольно знакомый голос за спиной. — Савицкий еще два года назад эту тему вдоль и поперек на атомы разобрал, я уснул, пока он свои записули со шпаргалки читал, двоечник! И что ты думаешь — погляди, снова с этой темой кто-то приперся! У меня уже изжога от их консервативных рассуждений. Вот поэтому я ненавижу такие сборища.