После нас ничего не осталось (СИ), стр. 28

Перспектива вернуться в дом, из которого меня выгнали, как блохастую собаку, нерадужная.

Когда-то, потеряв ребенка и отчаявшись до безумия, я возвращалась туда.

Это глупо и, наверное, стыдно — так унижаться, ведь я знала, что ничего этим не добьюсь.

Да и не имелось у меня никакой цели. Я была гонима собственной агонией ненависти, которую хотела выплеснуть на Лазарева. И пусть лучше меня пристрелят тут, чем жить калекой дальше, — так я думала.

Когда прекратилась, конечно, я пришла себя и встала на ноги.

Но тогда, у ворот неприступной крепости, я простояла долго, колотя руками и ногами по металлической двери, которая и тарану бы не поддалась, не то что моим хиленьким ручкам.

Ко мне никто не вышел.

Успокоившись, я дала себе зарок вычеркнуть прошлое из памяти и жить дальше.

Вот почему я не хочу ехать в дом Лазарева — слишком много незабытых воспоминаний, которые даже спустя десять лет до сих пор имеют власть надо мной.

В машине напряженная обстановка. За рулем водитель, рядом с ним еще один мужчина.

Мы с Ильей сидим сзади, и только когда мы выезжаем из города, я осознаю, что он прижимает меня к себе тугой хваткой, — мои руки прижаты к груди, а я к его телу.

Мне кажется, что это неосознанно и вовсе не значит, что меня удерживают от побега, скорее машинальный жест.

Старая Тома подает робкий голос, говоря, что это защита.

Новая Тома больше не верит в сказки со счастливым концом, ее устроит, если он просто будет нормальным.

Я двигаю плечами, и Илья, опомнившись, выпускает меня.

Отодвигаюсь от него на противоположную сторону салона, прижимаюсь к холодной двери.

Без его объятий холодно. Температура к вечеру упала, а я не планировала долго находиться на улице, собиралась лишь вынести мусор и скорее обратно.

Ежусь, и Илья снимает с себя куртку, надевает ее на меня.

Она пахнет им, и я ныряю в этот запах, который, попадая в ноздри, оседает где-то внизу живота.

Медленно поднимаю взгляд на Илью и в темноте салона встречаюсь с его настойчивым, как и собственный запах, проникающим очень глубоко взглядом.

— Ты в порядке? — спрашивает он у меня.

— Да, — машинально кладу руку на горло.

Оно немного саднит, но боль я чувствую только сейчас, когда адреналин сходит.

Лазарев протягивает руки, кладет их мне на шею и, приподняв мой подбородок, рассматривает ее. Его взгляд хмур, он проводит пальцем мне по коже.

Я перехватываю его руку, останавливая.

— Со мной все в порядке.

Илья садится ровнее и смотрит на дорогу. Позади нас едет машина с Олегом. Возможно, людей Лазарева больше, чем мне кажется, но я не вникаю, посчитав, что эта информация мне не важна.

Отворачиваюсь к окну, возвращаясь в реальность, и понимаю, что дорога к дому Ильи другая. Мы едем не в то место, где раньше жили.

— Куда мы едем? — спрашиваю напряженно. Сюрпризов на сегодня с меня хватит.

— Я же сказал — в мой дом.

По всей видимости, новый.

— М-м, ясно. А что ты сделал со старым?

— Продал, Тома. Почти сразу после нашего развода.

Мило. Выходит, я ломилась в дом к чужим людям. Боже, надеюсь, на тот момент там никого не было, а у соседей достаточно высокий забор, чтобы не видеть и не слышать реальный мир за ним.

Мы приезжаем в новый коттеджный поселок. Дома тут дорогие, сразу видно. Раньше на этом месте были яблоневые сады — когда я училась в универе, мы с девчонками приезжали сюда весной фотографироваться у цветущих яблонь.

Сейчас же все застроено.

Машина заезжает внутрь незнакомого мне двора. Илья выходит первым и идет к пассажирской двери, открывает ее, привычно предлагая мне руку.

Я так же привычно шлю его к черту и спрыгиваю сама.

— Идем, — Илья цепко берет меня за руку и тянет в дом, оставляя своих людей снаружи.

Мы попадаем в просторную гостиную. Высота потолков метров восемь, стеклянная стена скрывает сад. Я уверена, он там, просто в ночи его не видно, замечаю лишь подсветку, которая оставляет простор для фантазии.

— Что это было, Илья?

Поворачиваюсь к Лазареву и вручаю ему куртку.

— Это был человек отца.

— Твой отец меня не добил, поэтому решил исправить собственную оплошность? — спрашиваю с усмешкой.

— Именно так, Тома, — отвечает, не поддерживая мой смех. — Я виделся с ним и дал понять, что не остановлюсь ни перед чем в поисках правды. Я знал, что он этого так не оставит и начнет предпринимать попытки подчистить за собой.

— Выходит, я была приманкой? — качаю головой.

— Нет. Приманку оставляют без защиты и рассчитывают, что она выдержит удар. Мои люди следили за твоим домом, за квартирой. Машина с ними всегда была около подъезда. Один всегда был на этаж выше твоей квартиры. Также в подъезде были камеры.

— Какой же ты…

— Послушай, — Илья шумно и тяжело выдыхает. — Еще до того, как я приехал к отцу в Москву, он знал, что я вернулся к нашей с тобой истории, что я начал ворошить прошлое. Тамара, пойми, он бы вышел на тебя — рано или поздно, он бы отдал приказ навредить тебе. Скажи, ты бы добровольно поехала ко мне, зная, что находишься в опасности?

Я молчу.

— Это жестоко? Да, Тамара, очень. Одновременно, в короткие сроки отец отдал приказ действовать и мы не ждали этого недели. Мы взяли его человека, а ты оказалась в безопасности.

— Спасибо, что предупредил меня, Лазарев, — хмыкаю. Злость лучше, чем страх.

— Тамара, — Илья шагает ко мне и берет за локоть, — я не сказал тебе осознанно. Было бы лучше, если бы я напугал тебя, объявив, что в любой момент тебя могут убить? Ты бы не жила нормально, боялась выйти на улицу. Ты находилась под наблюдением двадцать четыре на семь, твоя жизнь была в безопасности.

— Пошел ты, Лазарев, со своей безопасностью! — выплевываю зло. — Какого черта ты вообще вернулся? Я же только начала нормально жить!

Я срываюсь. Случился откат.

Илья делает большой шаг ко мне и притягивает к себе, обнимая.

— Прошу тебя, не делай попыток уйти, — говорит мне на ухо. — Я вернусь и все расскажу, а пока просто иди наверх и воспользуйся любой спальней. Ложись спать. На кухне есть все необходимое, дом полностью в твоем распоряжении.

— Илья! Нам пора! — в дверях появляется сосредоточенный Олег.

Лазарев отстраняется, поднимает мое лицо за подбородок:

— Дождись меня, хорошо?

Нехотя киваю, скорее машинально — понимаю, что меня отсюда не выпустят.

Да и куда идти? Домой?

Я не самоубийца…

Глава 38.

* Илья *

— Он молчит, Илья, — отчитывается Олег на ходу.

Они отвезли человека отца в строящееся коммерческое помещение на окраине поселка. Это мой торговый комплекс, поэтому с тем, чтобы войти внутрь, проблем нет.

Мы спускаемся в подвал. Стены тут бетонные и света нет, поэтому подсвечиваю себе фонариком.

Мужчина моего возраста сидит, привалившись к стене, и щурится, когда я направляю на него фонарь. Его лицо уже разукрашено — дело рук Олега.

Олег дает мне стул, и я сажусь напротив, всматриваюсь в лицо человека, который хотел закончить исполнение задуманного много лет назад плана отца.

— Как твое имя? — спрашиваю его.

— Николай.

— Можешь начинать говорить, Николай.

Он усмехается и принимается кашлять, сплевывает слюну с кровью на бетонный пол.

— Илья Маркович, ты прости, но из двух зол твой отец большее.

— Выходит, это его указание, — киваю, не сводя взгляда с Николая.

Тот усмехается, поняв, что сболтнул лишнего, а я поймал его на этом, и откидывается затылком на стену.

— Я ничего не знаю. Я просто исполнитель, — говорит заученно.

Как будто это для меня новость.

— Какой у тебя был приказ? — спрашиваю его.

— Ликвидировать.

Медленно расплываюсь в улыбке.

— Врать нехорошо, Коля.

Он садится ровнее, смотрит на меня, но уже не так уверенно.