После нас ничего не осталось (СИ), стр. 25

— Так она уже, Тамарочка, — поднимаясь, идет ко мне и складывает руки, умоляя. — Ну пожалуйста, будь человеком. Я верну, зуб даю.

— Леша-Леша, — качаю головой и достаю двести рублей. — Больше нет, и не проси.

— Святая женщина! — восклицает Леха и делает попытку поцеловать мне руку, но я уворачиваюсь.

— Перестань, — отмахиваюсь, и мы с соседом расходимся в разные стороны.

Я прикладываю магнитный ключ к двери и дергаю ее на себя.

— Кстати, Тома! — оборачиваюсь. — Там к тебе мужик какой-то приходил.

Хорошее настроение как рукой снимает.

— Кто?

— Да кто ж его знает. Сначала я приметил машину — незнакомая. Он сидел внутри с полчаса, а потом в наш подъезд пошел. Я сразу подумал, че за фраер, откуда нарисовался? Пошел по лестнице ему навстречу. А он около твоей двери стоял.

Илья? Артем? Никто, кроме них не знает, где я живу.

— Ты видел его раньше?

— Нет, да я и в этот раз особо морду не разглядел — на нем капюшон был. Короче, Томка я его спугнул, нехер к соседям всяким подозрительным типам ходить, — выпячивает грудь колесом.

— Спасибо, Леша, — говорю растерянно.

— Ага. Бывай, — сосед торопясь идет в сторону круглосуточного магазина, а я неспешно захожу в подъезд, поднимаюсь на свой этаж.

Около входной двери останавливаюсь и зачем-то осматриваю ее, но ничего необычного не нахожу.

Кто это мог быть? Точно не Илья — Леха, пусть и бухает как черт, но он бы узнал Илью.

Артем? Он бы позвонил мне.

Неспешно вставляю ключ в дверь, пытаюсь провернуть его, но… ключ не двигается.

Нажимаю на ручку, и дверь открывается.

Я забыла запереть дверь?

Нет, я не могла.

Тихо зашагиваю в квартиру и медленно прохожу в комнату, придирчиво осматривая ее.

Все лежит на своих местах, нет никакого намека на то, что кто-то тут был.

Возвращаюсь к двери, закрываясь на все замки и щеколду в придачу и обещая себе, что завтра же поменяю дверь и замки.

Илья, ты хотел правды?

Неужели ты решил начать с меня?

Глава 33.

* Тамара *

К гадалке я так и не поехала. Неожиданно мне поставили смену, и пришлось выходить на работу.

Не могу сказать, что я расстроилась по этому поводу, — девочки справятся и без меня.

В восемь вечера я выхожу на парковку, сажусь в свою машине и пытаюсь ее завести. Повороты ключа ни к чему не приводят, мотор вообще не издает никаких звуков.

Я сильна в болезнях человека, но никак не в болезнях машин, а эта, судя по отсутствия сердцебиения, вообще упокоилась с миром.

Открываю капот и нависаю над внутренностями — так делают мужчины, когда что-то ломается. Что я собираюсь сделать, непонятно.

— Тома! — кричит детский голосок.

Я оборачиваюсь, испуганно озираясь, — знакомых детей у меня нет.

Ко мне неуклюже бежит Соня, я сразу узнаю ее.

— Здравствуйте! — она тяжело дышит, но улыбка очень искренняя и чистая.

По всем законам природы и человечества я должна ненавидеть ребенка Ильи. Дело даже не только в моем ребенке, который умер, а этот ребенок жив.

Дело в другом. Сколько лет Соне?

Когда она родилась?

Ведь Илья не страдал по мне долго, ведь так? Как скоро он нашел утешение в другой женщине?

Я должна ее ненавидеть, но девочка не вызывает во мне ни одной отрицательной эмоции — только желание остаться в стороне, потому что ее отец может найти, к чему прицепиться, и обвинит меня в том, что я хочу навредить его дочери.

— Здравствуй, Соня.

— У вас сломалась машина? — она заглядывает вместе со мной под капот.

— К сожалению, — устало вздыхаю. Неработающая машина доставит мне проблем. — Понимаешь что-нибудь в автомобилях?

— Нет, — девочка искренне и лучезарно смеется. — Я же еще ребенок.

— Да, точно, — мои губы непроизвольно дергаются в улыбке.

Боковым зрением вижу Илью, который неспешно идет к нам.

Лазарев подходит совсем близко ко мне, нарушая личные границы, но отойти я не могу — рядом со мной стоит Соня.

— Сломалась? — спрашивает и заглядывает под капот.

— Не заводится.

Он отходит от меня, садится за руль и пытается завести машину, а после возвращается ко мне:

— Аккумулятор сдох. — Смотрим в глаза друг другу, и Лазарев улыбается уголком губ. — Помимо прочего.

Это что за проявление человечности на лице?

— У тебя старая машина, — деловито говорит Соня.

— До недавних пор она меня вполне устраивала.

Тянусь к крышке капота, но Илья опережает меня.

— Отдашь ключи? — протягиваю руку к Лазареву, который засунул ключи в карман брюк.

— Ты все равно на ней не уедешь, — отвечает твердо.

— Папа починит, да? — весело спрашивает Соня, и Илья ласково улыбается ей.

Папа починит многое, кроме самого важного для меня.

— А меня скоро выписывают, — радостно продолжает. — Наконец-то!

Они вернутся в Москву?

Они должны…

— Я рада за тебя, Соня, — киваю, стараясь не поддаваться их с отцом настроению.

Она смотрит на меня внимательно, а после стреляет в упор:

— У тебя есть дети?

Это семейное у них — рубить словами, словно смертельно заточенным мачете?

— Нет, — отвечаю, контролируя собственные эмоции.

— М-м, — девочка продолжает с интересом рассматривать меня. — А почему?

— Мой малыш умер, когда я еще была беременна.

Я не смотрю на Илью, но чувствую, как он напряжен, ощущаю удушливую, колючую энергию, исходящую от него.

— Так бывает? — удивленно и с интересом спрашивает Соня.

— Бывает, — спокойно отвечаю ей.

— Почему он умер?

— Я попала в аварию.

— Я тоже попала в аварию, — серьезно говорит девочка.

— Да, аварии малоприятная штука.

— А после ты почему не родила? — продолжает препарировать меня вопросами.

— Потому что я больше не могу иметь детей.

Соня смотрит на меня сосредоточенно, на ее лице нет сострадания — дети вряд ли понимают весь спектр взрослых эмоций.

Я поворачиваюсь к Илье, чтобы столкнуться с напряженным и тяжелым взглядом. Он хочет что-то сказать, но никакие слова тут не помогут.

Что толку от этих гляделок, когда прошло столько лет и произошло столько событий?

Его взгляд давит, как рука, сжатая в кулак. В нем столько понимания, что мне становится тесно в собственной коже. Он смотрит так, будто пытается удержать меня на месте, не дать уйти в ту привычную броню, за которой я пряталась все эти годы.

Я не отвожу глаз. Мне важно, чтобы он видел: я не ломаюсь, не прошу жалости, не жду прощения. Но и не прячусь.

— Сонечка, тебе пора отдыхать, — говорит Илья и разрывает наш зрительный контакт.

Машет рукой, и к нам подходит Олег — один господь знает, откуда он вообще взялся и где был все это время.

— Здравствуйте, Тамара Валентиновна, — произносит ровно, и я киваю в ответ на приветствие.

— До завтра, дочка, — Илья поднимает Соню на руки, а она прижимается к нему.

Лазарев передает дочь в руки Олега, и они уходят.

— Поехали, — бросает Илья мне.

— Я сама доберусь до дома.

— Мне по пути, — парирует невозмутимо.

— Илья… — вздыхаю.

— Садись, Тамара. Ты знаешь, я не причиню тебе зла.

— Ты забыл добавить «больше», Илья, — напоминаю ему, с вызовом глядя в глаза.

Глава 34.

* Илья *

— Ты издеваешься? — Тамара выглядывает в свое окно и поворачивается ко мне. — Куда ты привез меня?

Место на первый взгляд непритязательное — небольшой и уютный ресторан, о котором знают только свои. Спокойное место с вкусной кухней.

Мне нужно было с Томой поговорить, и наша встреча оказалась удачным стечением обстоятельств.

— Ты обещал, что отвезешь меня домой, — звучит без претензии.

— Я не обещал тебе этого, — напоминаю. — Я лишь сказал тебе садиться в машину.