После нас ничего не осталось (СИ), стр. 24

— Ходьба? — мама нервно смеется. — Тамара Валентиновна, он работает в офисе, устает! Ему не до ходьбы!

— Тогда ему не до здоровья, — мягко, но твердо отвечаю, глядя на парня. — Вы хотите, чтобы он похудел, но не готовы изменить то, из-за чего он набрал вес.

— Мы готовы! — парирует мама резко. — Просто не такими темпами. Нам нужно быстро!

— Быстро у нас только осложнения, — говорю строго. — Диабет, жировая болезнь печени, проблемы с сердцем. Вы это хотите ускорить?

Мама замолкает, сжимает губы.

— Я не запрещаю лекарства, — продолжаю. — Но они будут работать только вместе с режимом.

По лицу женщины вижу, что она шла сюда за другим исходом, а Валерию вообще глубоко наплевать на рекомендации — его и так все устраивает.

— Мне, конечно, вас изрядно перехвалили, — бросает женщина мне в лицо чуть ли не с брезгливостью.

Некстати вспоминаю дни, проведенные на практике под руководством Вельского. Я любила операционные дни, когда остаешься наедине с единомышленниками и делаешь свою работу.

— Я-то думала, вы нам поможете, но вот уже который прием мы тратим время попусту! — выплевывает она.

— Вы можете обратиться к другому специалисту, — говорю ровно. — Желание выслушать еще одно экспертное мнение — нормально.

Они не будут лечиться, они пришли сюда не за этим. Хотя бы просто потому, что двухсоткилограммовому Валере это не нужно. У него и так все хорошо.

— Я буду жаловаться на вас. — Женщина резко поднимается на ноги.

— Ваше право, — отвечаю по-прежнему спокойно.

Мать Валеры тянет его наверх, он поднимается, опираясь о стол и кряхтя.

— Шарлатанка какая-то! — говорит она, открывая дверь в коридор, чтобы наверняка все услышали. — Еще надо проверить ее диплом, может, там и знаний по медицине нет никаких!

На это я могу только лишь вздохнуть.

Я принимала их без записи, последними, но все равно выгляну в коридор — вдруг кто-то еще ждет приема.

Выхожу в открытую дверь и вижу тень около стены. Отшатываюсь.

— Твои пациенты — сама любезность, — говорит Илья, глядя на меня.

Тело словно сковывает от неожиданности. Илья не мог случайно попасть в мое отделение, у его дочери по эндокринной системе нет проблем.

Я поднимаю к нему лицо, а Илья нависает надо мной. В памяти всплывают мгновения нашего поцелуя, и я перестаю дышать.

Так не должно быть — мы не можем находиться так близко друг к другу.

Смотрим глаза в глаза, и я буквально заставляю себя пошевелиться, разморозившись.

— Что тебе нужно? — вопрос выходит достаточно грубым.

Чтобы разорвать этот зрительный контакт, я возвращаюсь в свой кабинет.

Илья заходит следом за мной и закрывает дверь.

Мне это не нравится. Последняя наша встреча, когда мы были наедине в моей квартире, закончилась поцелуем.

Тогда я смогла ему противостоять. Но сейчас я не уверена в своих силах.

— Я хотел поблагодарить тебя, — говорит Илья.

Резко поворачиваюсь к нему. Лазарев делает несколько шагов, подходя ко мне ближе.

— Ты нашла Соню, — напоминает он мне.

— Да. Все в порядке? — Открываю ящик стола и ковыряюсь в нем, делая вид, что ищу что-то, лишь бы не смотреть Илье в лицо.

— Мы искали ее двадцать минут — и поверь, это время было самым тяжелым для меня. Так что спасибо, что нашла мою дочь и осталась рядом с ней.

— Я не искала ее, Илья, — отвечаю резко. — Я просто вышла покурить на балкон, а она там сидела, вот и все.

Его благодарность сложно принимать, мне привычнее ненависть, с которой я знаю, что делать.

— Прости меня, — говорит Илья, и я поднимаю к нему лицо.

— Что? — выдыхаю.

— Прости, — повторяет, глядя мне в глаза. — Прости за ребенка. За то, как я разговаривал с тобой.

Я ждала этих слов десять лет, но произнесенные они, по сути, не значат ничего.

— Что мне до твоего прости, Илья? — спрашиваю устало.

Илья делает пару шагов вперед, практически загоняя меня в угол.

— Я ищу ответы на свои вопросы, Тома, — его слова проникают разом во все клеточки моего тела, несутся по крови с бешеной скоростью.

— Я не облегчу тебе поиск, — говорю, глядя ему в глаза.

— Я и не прошу тебя об этом, — отвечает тихо.

Медленно протягивает руку, а я, замерев, слежу за ее движением.

Лазарев отводит тяжелые волосы, лежащие на моих плечах и частично прикрывающие лицо. Его пальцы задевают шею, и по телу пробегает волна мурашек, которые скрывает одежда.

Внутри меня бьется старая Тома, заточенная в стеклянную клетку. Она рвется к Илье, к той старой любви, что была между нами, к тому счастью и ощущению нужности и важности.

Я кладу руку на его грудь, упираюсь, отталкивая его.

Илья приходит в себя, будто выходя из транса, и отступает спиной вперед.

— Я узнаю правду, Тамара, — говорит мне с твердой решимостью.

Он узнает.

Вопрос лишь в том, какую цену он готов заплатить за правду.

Глава 32.

* Тамара *

— Мы едем к гадалке! — решительно заявляет Рая.

В последний момент давлю в себе порыв выплеснуть изо рта кофе и не без труда проглатываю его, закашливаясь.

— Да… — задумчиво тянет Юля. — У меня была такая же реакция.

— Ты с ума сошла? — спрашиваю, искренне недоумевая. — У тебя вроде все в порядке: отношения с Прохором, с детьми все прекрасно, что не так?

— К гадалкам же ходят не только потому, что все плохо! — возмущенно говорит она.

— Именно тогда и ходят, — настаиваю на своем. — Рая, я врач, понимаешь? Я не верю в гадалок, шаманов, ведьм — для меня это все шарлатанство.

— Ты так говоришь, потому что никогда не была у гадалки.

— Я не поеду, — качаю головой. — И не уговаривай.

— Я тоже не поеду, — поддерживает меня Юля.

Рая обиженно фыркает и откидывается на спинку стула:

— Окей, тогда я поеду одна. К черту на кулички в затерянную деревню, к незнакомой женщине. Если я пропаду — вы будете знать, что она выпотрошила меня и сожрала.

Переглядываемся с Юлькой, и она выгибает рот буквой «о»:

— А ты умеешь уговаривать, Раечка.

Прыскаю в кулак и захожусь хохотом.

Девочки с улыбками смотрят на меня.

— Наконец-то разморозилась, — выдыхает Юля, расслабляясь.

— Эй! Со мной все было в порядке, — говорю возмущенно.

— Конечно, в порядке, — Рая закатывает глаза. — Просто ты тонула в депрессии, а теперь наконец-то выплыла. Скажи, Тома, кто виновен в этом прекрасном событии?

Улыбка замирает на моем лице.

— Илья тут ни при чем, — отвечаю строго.

— А кто говорит про Илью? — с интересом спрашивает Юля. — Мы, если ты не заметила, ни слова про него не сказали.

Я опускаю взгляд на стол, на расставленную официантом посуду.

Илья ни при чем.

Ведь ни при чем же?

Ведь мне стало легче, я чувствую это.

Оттого, что он узнал часть правды?

Оттого, что я впервые за десять лет увидела его твердую решимость. Зная Илью — если она есть, он добьется своего, докопается.

— Тома, — Рая кладет руку поверх моей и сжимает. — Не важна причина. Главное, что это благотворно влияет на тебя.

— Но помнить о своих врагах все же стоит, — назидательно добавляет Юля.

— Вот чтобы облегчить душу, я и предлагаю поехать к гадалке! — уверенно настаивает Рая.

— Ты не отстанешь, да? — спрашиваю с угасающей надеждой.

— Не-а. Поедете?

Сдаваясь, мы с Юлей киваем.

— Мне не нужно чужое мнение о моей жизни, но я согласна поехать с тобой за компанию, чтобы ты не нашла приключений на свою задницу, — поворачиваюсь к Рае. — Но на аудиенцию к ней не пойду.

— Договорились!

С девчонками мы засиживаемся допоздна, домой я возвращаюсь ближе к одиннадцати.

Иду от машины к подъезду, когда с лавочки мне кричит алкаш Леха.

— О, Томка, привет. Дай рубль! Спаси умирающего, ты же врач!

— Леш, ты бы завязывал, а? Тебя же Валентина снова выгонит.