После нас ничего не осталось (СИ), стр. 23

Информация была проверена от и до. Информация была подтверждена.

Тамара изменяла мне с другим. Ребенок не от меня.

Спустя десять лет, словно поднимая из давно остывшей земли разложившиеся факты нашей любви, я нахожу что-то новое и неоформленное, то, в чем не разобраться.

У меня множество инструментов, но я натыкаюсь на тупик, который мог устроить только человек, у которого инструментов в руках еще больше.

Интуиция, молчавшая десять лет назад, как ампутированная конечность, сейчас ворочается словно собака, по телу которой бегает сотня блох, не давая ей покоя, выгоняя из будки, из собственной жизни.

— Я не понимаю, Илья, — напряженно говорит Олег, — чего ты хочешь добиться своим приездом?

Олег — человек, которому можно доверять.

Хотя бы просто потому, что его не было десять лет назад в моей жизни, он не имеет своего мнения насчет нашей с Тамарой истории. Не знает ее, не видел собственными глазами, поэтому может рассмотреть немного больше, чем замутненные ранее ненавистью, а теперь тревогой мои собственные глаза.

Ну и еще потому, что Олег подыхал на обочине жизни, когда я его подобрал.

Можно человека запугать, и он не будет предан тебе.

Можно купить его преданность, но она будет бутафорией, до тех пор, пока кто-то не поднимает ставку и не предложит сумму больше.

А можно вернуть человеку его жизнь, дать даже больше. В этом случае верность не имеет стоимости или не поддается осознанию — все закладывается в первый момент вместе с благодарностью.

И последний факт в копилку Олега — мой отец его не выносит.

Он предлагал мне своих людей такое количество раз, что в какой-то момент это стало даже подозрительным.

— Узнаешь, — говорю я, даже Олегу не открывая своих карт.

Он вызывает такси — никого из моих людей или людей отца.

Ехать долго, и я думаю — сколько лжи мне скормили?

Тамара не скажет мне больше ни слова, и в глубине души я даже горд за ее стойкость, за то, что даже не имея за спиной защиты, она не боится меня.

Ужас настигает меня, когда мы подъезжаем к дому отца.

А что, если…

Я боюсь произнести этот вопрос даже мысленно, потому что он вызывает во мне чувство, которого я не ощущал с двенадцати лет, когда впервые увидел другую сторону жизни отца.

Страх.

Он накатывает неожиданно и пробуждает состояние беспомощности. Это некстати, особенно если учесть, куда я еду.

Едва такси останавливается, из ворот высыпают охранники отца.

— Свои, — машу я им.

— Илья Маркович? — они шокированно переглядываются.

— Он самый.

Я прохожу мимо них, Олег за мной.

За спиной чувствую напряжение, но спину мою прикрывает Олег, так что я должен сконцентрироваться на другом.

— Илья, дорогой! — Самвел торопливо выходит на порог дома. — Почему не предупредил?!

Сэм всегда был высоким и тучным, и с возрастом по-прежнему нагоняет на окружающих дискомфорт.

— Я что же, проведать отца не могу? — спрашиваю наигранно легко.

— Конечно, можешь! — Сэм улыбается мне. Переводит взгляд на Олега, и улыбку как рукой снимает. — Неужели вы только вдвоем?

— Мы на пару часов, потом летим обратно.

— Ох да, к крошке Соне. Бедная девочка. Как она?

— Лучше, — отрезаю и, не дожидаясь приглашения, прохожу в дом.

Сэм делает еще несколько попыток отвлечь меня или остановить, но я не поддаюсь.

В спальню к отцу я захожу решительно. Он, конечно, уже осведомлен о моем приезде.

— Я удивлен, — сухо произносит отец, прикованный к аппаратам — рак пожирает его неторопливо, но уверенно. — А ты знаешь, как я не люблю удивляться.

Без приглашения сажусь около отца, Сэм и Олег остаются стоять около входа, как верные псы.

— Я приехал, чтобы лично задать тебе вопрос, — говорю отцу.

— Слушаю.

— Десять лет назад ты солгал мне, и все факты, которые ты предоставил мне, были ложью?

— Ты снова о той девке? — вздыхает тяжело и закашливается.

— Она не девка, — уточняю мрачно. — Эта женщина была моей женой.

— Эта женщина трахалась с другим и залетела от него. Точка, — отрезает. — Я думал, ты забыл про нее, — так нет же, вылезла.

В каждом слове отца яд.

— Сколько можно, Илья! Я думал, ты распрощался с ней. Но нет, снова полез. На черта?

Я оборачиваюсь к Сэму, но обращаюсь к отцу:

— Ты солгал мне, отец. Тамара не родила. Ребенок Тамары мертв.

Мне физически больно говорить эти слова, они ложатся смогом на мое личное пепелище, растравляя рану еще сильнее.

— Я не солгал тебе, — безразлично говорит отец. — Ты спросил, что с ребенком Тамары. Я тебе сказал — родила, просто не уточнил, что родила она мертвого ребенка.

Резко оборачиваюсь к отцу. Его взгляд, в отличие от немощного внешнего вида, ярок и полон злости.

— Ты посчитал, что это незначительный факт?

— Я посчитал, что данный факт не заслуживает внимания.

Внутренности скручивает в узел из-за тупой боли от этих слов.

— Илья, ты бы начал чувствовать к ней жалость, а все, что ты должен чувствовать, это ненависть за предательство. Вот и все. Так что я не понимаю, почему ты примчался ко мне за полторы тысячи километров, чтобы спросить о ней!

Я откидываюсь на спинку кресла, глядя на бледного отца.

— Это ты приказал уничтожить всю информацию о Тамаре?

Отец закашливается и заскорузлым, практически не сгибающимся пальцем стирает слезу.

— Твоя Тамара мне не сдалась, Илья. Я вычеркнул ее из жизни и тебе советую сделать то же, — откашливается последний раз. — Делать мне больше нехер — подчищать информацию о ней.

— Что ж, все ясно, — поднимаюсь и иду к двери.

— Илья! — зовет он, и я поворачиваюсь к отцу. — Неужели это все, что тебе было нужно?

Мне нужно больше, но ты мне этого не дашь.

— Это все.

Выхожу за дверь, Олег следом.

— Я так и не понял, зачем это все, — тихо говорит мне. — Он бы все равно не сознался, даже если бы ты приставил пистолет к его лбу.

Выйдя из дома, я останавливаюсь и поворачиваюсь к Олегу:

— Теперь отец знает, что я не успокоюсь. Он ошибется, Олег, а я буду этого ждать.

Глава 31.

* Тамара *

— Тамара Валентиновна, вы что, совсем не понимаете? Валера уже должен был похудеть! — женщина нервно перебирает ремешок сумки.

У нее красное сердитое лицо, а настрой и того хуже.

Вот уже четвертый раз она приходит ко мне с сыном, которому двадцать пять лет.

На приемах в основном говорит его мать, а он открывает рот, только если хочет напрямую задать какой-то вопрос.

Валера весит двести десять килограммов, но не особо переживает по этому поводу, а его мать требует от меня волшебную таблетку, которая решит проблему, — желательно за очень короткий промежуток времени.

— Выпишите ему таблетки, какие-нибудь уколы, что угодно, только чтобы он худел! — говорит она мне с пеной у рта.

— Я понимаю ваше беспокойство, — спокойно отвечаю. — У вашего сына инсулинорезистентность, повышенный инсулин, нарушен углеводный обмен. Таблетки и уколы без изменения питания и образа жизни не дадут результата.

— Вот именно! — она всплескивает руками. — Значит, вы как-то не так лечите! Другие врачи сразу назначают метформин, гормоны, а вы… диета, ходьба, сон! Это что, все, что вы можете?

— Нет, не все. Но это основа. — Поворачиваюсь к пациенту. — Как вы себя чувствуете? Сильная ли усталость после еды? Тянет ли на сладкое?

— Да, — тихо отвечает парень. — После обеда сразу хочется спать. И постоянно голодный.

— Это типично для вашего состояния. Инсулин высокий, клетки не чувствуют его. Организм думает, что глюкозы мало, и требует еще.

— Ну вот! — мама снова вмешивается. — Значит, ему нужны лекарства!

— Лекарства будут, но позже. Сначала режим, — кладу перед ними лист с рекомендациями. — Три основных приема пищи, без перекусов. Убираем сладкие напитки, соки, выпечку. Ужин за три часа до сна. Сон не менее семи часов. И ежедневная ходьба минимум сорок минут.