После нас ничего не осталось (СИ), стр. 12

Артем — первая и последняя моя попытка построить отношения с мужчинами после Ильи.

Я не смогла.

Артем уехал в Москву. Он позвал меня с собой, но в тот город мне был путь заказан, поэтому он уехал один.

— У меня тут деловая встреча, — поясняет Артем и ведет рукой, указывая назад.

В темном углу за небольшим столиком сидят трое мужчин, но лицо я вижу только у одного.

Волосы на моем затылке начинают шевелиться от тьмы, исходящей от столика, во главе которого сидит Илья и следит за нами.

Глава 16.

* Илья *

Провожу рукой по холодным пальчикам, беру маленькую ручку, грею ее своим дыханием.

Соня спит не шелохнувшись, что неудивительно — ее напичкали препаратами, сказав «так надо».

Дочь бледная, стала тонкой, как спичка. Еще каких-то пару недель назад мне казалось, что она уже такая большая, а сейчас я понимаю, какая она у меня крошка.

Соне что-то снится, ее прикрытые веки дергаются, и, выпуская ее руку, накрываю ее своей, второй рукой поправляю плед, которым укрыли дочь.

Она не проснется, в ближайшие часы точно нет. Она не видит меня, но уехать из больницы я не могу.

Соню охраняют. Двое в коридоре, плюс медсестра, которая не отходит от нее ни на шаг.

Но этого все равно мало для моего внутреннего покоя. Виновные должны быть наказаны, и, пока я не найду их и не придушу собственными руками, покоя мне не будет.

Мне надо уехать. Дел просто по горло. Я приехал, чтобы решить кое-какие проблемы, но, кажется, задержусь тут надолго, судя по тому, какая чертовщина творится вокруг меня.

Я не хотел сюда возвращаться. Будь моя воля, отправил бы своих людей, но это не та ситуация.

Едва я вернулся в родной город, как каждый угол, каждая улица встретили меня тенью воспоминаний, и у каждой из них было лицо Тамары.

Она изменилась, и сильно, но даже будь на ней паранджа, я бы узнал ее.

От яркой, пышущей здоровьем женщины, у которой горели глаза, которая смеялась громко, звонко, осталась только тощая собранная женщина, носящая на лице маску.

Что под ней, не разгадать, не прочитать.

Она закрыта, целиком и полностью. Каждое мое слово проходит словно сквозь нее.

Она не слышит, не реагирует или только делает вид.

Ей плевать. На меня, на мою дочь, на то, что она сделала.

Она не выглядит виноватой или раскаявшейся. Она ледяной камень, к которому ни прикоснуться, ни вывести на эмоции.

Раньше она была красивой, броской, харизматичной, ее хотелось слушать, смотреть на нее.

Женщина, которую я встретил спустя десять лет, не та Тамара, которую я знал, — ее кардинальная противоположность.

И я раздражением признаюсь самому себе, что какого-то черта не могу оторвать от нее взгляд.

Я должен наслаждаться тем, что ее жизнь — лишь жалкое подобие той жизни, которую она жила рядом со мной.

Я должен получать удовольствие от осознания, что она такая явно не от хорошей жизни.

Тамара живет в самом дешевом районе города, в соседях у нее отбросы общества, хотя раньше у нее был целый шикарный особняк. Тем не менее выглядит так, словно она ледяная королева и ей плевать, что окружает ее.

Одета дешево не потому, что это ее выбор, а потому, что зарплата у нее нищенская. Ни одного украшения, ни одной брендовой вещи — а ведь раньше ее гардероб ломился от дорогих шмоток и украшений. При этом она по-прежнему выглядит так, что невозможно отвести от нее взгляд.

И это, надо сказать, невыносимо раздражает.

В ней нет ничего, что бы скрасило ее внешность, но, осознавая это, понимаешь, что ей украшений и не нужно.

Чертова сука будет красива даже в рваной грязной тряпке.

Она ездит на самой дешевой машине, которая наверняка доживает последние дни. У нее нет работы, о которой она мечтала, у нее не осталось подруг и статуса.

У нее не осталось ничего, кроме ее ребенка, которого она унесла с собой. Мальчишка, которого я успел полюбить… конченый кретин, поверивший в сладостные речи Тамары.

Тамара потеряла все, что украшало ее жизнь. Судьба устроила все так, как нужно, — моя бывшая жена получила по заслугам, а я даже руку не приложил к этому.

Карма сделала свое дело.

Едва я выставил эту предательскую суку за дверь, как вычеркнул ее из своей жизни. Она для меня умерла.

Именно поэтому я должен радоваться ее падению, но какого-то черта это не вызывает во мне ни грамма ликования, только злость и ненависть за то, что она сделала со мной. За то, что она сделала с нами.

Трясу головой, выгоняя мысль о бывшей жене из головы.

Я должен думать о дочери, но не могу перестать думать о Тамаре.

Я уговариваю себя, что она лишь призрак из прошлого, но это не работает.

Я дал себе зарок больше никогда в жизни не узнавать ничего о ней, но впервые нарушаю его…

Целую дочь в лоб и тихо выхожу из палаты. Кивнув мне, внутрь заходит медсестра.

Охранники, стоящие около двери, подбираются, а Олег, который ждал меня, подходит вплотную.

— Илья, Сэм прислал инфу по Панфиловой.

— Идем, по дороге расскажешь.

Сегодня у меня неофициальная встреча с партнерами; увы, работу поставить на паузу я не могу.

Олег идет в ногу со мной и отчитывается:

— Ты просил узнать насчет ее ребенка.

Она сказала мне, что он мертв, снова убеждая в том, что он был мой. Но я прекрасно знаю, что это не так.

— Сэм пробил еще раз. Она родила мальчика. Это все, что он прислал.

Хмурюсь, понимая, что что-то мне не нравится во всем этом.

— Сэм еще что-то говорил?

Мы выходим из корпуса, садимся в машину. Олег за рулем, я рядом.

— Слушай, он показался мне странным, — говорит задумчиво Олег и выруливает с парковки.

— В каком смысле?

— Нервный стал какой-то, когда узнал, что ты интересоваться Панфиловой начал.

Сэм — правая рука отца. Думаю, он доложил моему отцу о том, где я и что вообще происходит, — уверен, эта новость отца разозлила.

— Как ты и просил, я узнавал насчет ребенка, но Сэм скинул мне инфу и о ней. Не замужем, сменила спецификацию, живет в однушке, которая находится в ипотеке. Короче, ничего интересного.

Поворачиваюсь к Олегу, тот выглядит озадаченным.

— Что думаешь? — бросает на меня взгляд.

— Что все выглядит слишком прилизано.

Возможно, я слишком подозрителен, но что-то тут не так.

— Олег, узнай о ее ребенке. Где он, сколько лет — все, что сможешь найти.

Он косится на меня.

— Не доверяешь Сэму?

— Вот пробьешь, и узнаем.

— Сделаю, босс.

Олегу можно доверять. Если Сэм работает на отца, то Олег на меня.

Он паркуется у служебного входа в ресторан, и мы заходим внутрь, направляемся к дальнему столику в углу.

Я не смотрю по сторонам, но когда сажусь за стол, мой взгляд сам приковывается к женской компании неподалеку.

Разряженные телки выглядят так, будто пришли сюда за приключениями. Все, кроме одной, сидящей в углу и с мягкой улыбкой наблюдающей за подругами.

Но еще большим сюрпризом становится то, что не я один знаю эту женщину.

— Прошу меня простить, я поздороваюсь со своей знакомой. — Артем, правая рука человека, с которым я сотрудничаю, поднимается и, наплевав на ожидающую его компанию мужчин, спешит к моей бывшей жене.

Глава 17.

* Тамара *

Илья не двигается, как и его взгляд, прикованный к нам с Артемом.

Артем же, стоящий к нему спиной, не видит и не понимает, что происходит позади него.

Мне тяжело дышать от давления, исходящего от Лазарева. Хочется спросить у него — какого черта? Тебе что-то не нравится?

Тебя не должна волновать моя жизнь, так что отвернись.

Но Илья явно не собирается это делать.

— Я вернулся вчера, хотел тебе позвонить, — говорит Артем.

Перевожу на него взгляд:

— Зачем?