Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 98

– Хорошо. Бейкер, это правда? – повернулся я к инженеру.

– Да, – глухо ответил тот. – Он сделал все правильно.

– Сколько заряда на основе?

– Двадцать два килограмма. Композиция B.

– Это которая тротил с гексогеном?

– Да.

– Добро. Сёма, ты гений. Попей водички и отдохни. Потом еще работа будет.

– Как скажете, командир.

– Мы тут с мистером Паркером сходим кое‑куда, – сказал я. – Бык, остаешься здесь.

– Понял, командир, – кивнул Григорьев и встал в дверях, перегородив проем своей широкой спиной.

Ночь была темная, безлунная. Небо было затянуто тучами, звезд не видно. Только тусклый отблеск лежал на облаках, которые ползли над хребтом. Да и те были едва видны сквозь маскировочные сети над станцией.

Мы с амером прошли мимо дизельной. Ее дверь была приоткрыта, оттуда тянуло солярным чадом и теплом работающего мотора. Дальше протопали по площадке, усыпанной щебнем, мимо каркасов из металлических труб, обтянутых сетью.

А вот и маленькая металлическая коробка на столбе, у правой пары стоек. Я ее осмотрел в свете фонарика. Шкала с делениями, стрелка. Стрелка стояла на «восемнадцати». Значит, минут через двенадцать замкнется цепь и на базе у Оверлорда загорится тревожная лампа.

Взял стрелку пальцами, аккуратно отвел назад, до «тридцати». Щелчок. Тихий, едва слышный. Хмыкнул. Ну вот, еще полчаса тишины. Прибудет Вереск с ребятами, поставлю пост, чтобы переводили эту стрелку регулярно. Не все же самому бегать.

– Довольны? – спросил ЦРУшник.

– Доволен. Пошли назад.

Вернулись к аппаратной. Григорьев присматривал за двумя америкосами. Семенов дрых на полу. Устал, бедолага. Видать, не так‑то просто было разминировать эту ихнюю систему автоподрыва, как он описывал.

– Все тихо, Вахромей Парфеныч? – спросил я у Быка.

– Так точно, командир.

– Хорошо, – кивнул я. – Пусть дрыхнет. Ему еще работать.

Я шагнул к пульту, где Дэвис все так же сидел, вцепившись пальцами в подлокотники, будто это спасательный круг. Увидел меня, вскочил. Глаза у парня стали круглые, как у совы, но стоял на вытяжку прямо, не трясся, что уже плюс. Пообвыкся, малец.

– Дэви, – сказал я спокойно. – Ты тут самый молодой, но, похоже, самый внимательный. Слушай задачу. Радар должен продолжать крутиться. Антенна работать, как часы, чтобы никакой остановки или, не дай бог, сбоя. Если Оверлорд увидит, что станция замолчала, он пришлет не группу захвата, а бомбардировщики. И ты не сможешь вернуться к мамочке в Алабаму…

– В Аризону, сэр, – сказал он.

– Что – в Аризону?

– Моя мама живет в городе Тусон, штат Аризона.

– Тем более. Главное, что ты меня понял.

– Так точно, сэр, – выдохнул он. – Все будет работать, как часы, сэр.

– Не «так точно», а «сделаю». Ты еще не в моей команде… Сделай так, чтобы стрелка на экране бегала, а показания не снижались.

Он кивнул, сел на свое место и снова уткнулся в стрелки приборов. Слегка коснулся верньеров, поправил что‑то. Я не спец по радарам, но в людях разбираюсь. Сразу понял, что пацан в своей тарелке. Паркер, маячивший чуть в стороне, хмыкнул:

– Вы из него за пять минут сделали больше, чем инструкторы в Лэнгли за полгода.

– У него мотивация правильная, – отрезал я. – Жить вернуться к маме в Тусон.

В этот момент снаружи донесся резкий свист.

Глава 20

Бык тут же напрягся, рука скользнула к автомату, но я остановил его движением ладони. Сёма вскочил. Бейкер и Дэвис переглянулись с надеждой. Паркер положил пальцы на рукоятку «Кольта», который моим попущением все еще был у него. Я усмехнулся.

– Спокойно, братва! Это свои.

Вышел из аппаратной. Ночь заканчивалась. Небо над горами посветлело. В посвежевшем воздухе висел запах перегоревшей солярки и сырой земли. Из темноты выскользнули фигуры. Вереск шел первым, с рацией за спиной, лицо в полосах грязи.

За ним двигались Кореец, Палец, Чуб, Гром, Коса, Зунг, короче, вся команда, до сих пор остававшаяся на партизанской базе. Тху разглядела их со своего поста у жилого корпуса, помахала лапкой.

– Докладывай, лейтенант, – сказал я Верещагину.

– Все чисто, командир, – ответил он. – Ни кхмеры, ни хмонги нам не попадались, либо перебили друг друга, либо разбежались по джунглям.

– Отлично. Занять оборону. Основные направления северный, восточный и западный. На юг пока не суемся, но надо бы проверить, действительно ли оно заминировано. Бойцы Нгуен и Григорьев остаются внутри периметра, присматривать за пленными. Зунг и Семенов здесь, со мною. Тебя, Иван, попрошу присмотреть за аппаратной, как бы амеры втихаря не связались со своим начальством.

– Есть, командир! – откликнулся радист и мой зам по совместительству, и тут же принялся отдавать команды. – Цой, Пальцун, занять позицию на северном направлении. Громов, Косарь – на восточном. Чуб присмотри за западом. Семенов, Зунг, остаетесь в распоряжении командира. Выполняйте.

Бойцы разбежались по своим секторам. Бык и Тху остались на своих постах, Сёма и мальчишка‑вьетнамец – подле меня, а радист шагнул внутрь аппаратной. Становилось все светлее. Я взглянул на часы. Пора было переводить стрелку на таймере.

– Зунг, ко мне!

Пацан не понимал ни английского, ни русского, но зато схватывал на лету, когда дело касалось языка жестов. Я взял его за плечо, подвел к таймеру, прикрепленному на столбе, перевел стрелку на тридцать минут и снял свои командирские.

– Смотри сюда, Зунг! – обратился я к пареньку, сопровождая свои слова жестами. – Вот когда эта длинная стрелка на моих часах достигнет этого деления, ты сделаешь то же, что я сделал только что с этой стрелкой. Понял меня?

Как ни странно – понял. Показал знаками, что должен будет сделать. Конечно, я мог бы не усложнять, просто попросить Григорьева все растолковать вьетнамцу, но мне хотелось проверить, смогу ли я, если придется, командовать местными без переводчика.

Я вернулся к аппаратной, шагнул внутрь. Вереск был уже возле пульта, склонившись над панелью, водил пальцем по шкалам, будто читал карту чужой земли. Бейкер торчал рядом, всем видом выражая готовность отвечать на его вопросы.

– Что по общей картине? – не поднимая головы, спросил Вереск. – Питание, резерв, связь?

– Питание – от основного генератора. Резерв – автономный контур на аккумуляторах, минут на сорок, если встанет дизель. Связь – телефон и рация. Радар работает, антенна крутится, – ответил инженер.

Так, здесь все в порядке. Таймер тикает, стрелка должна быть отведена вовремя. Доклады Оверлорду должны уходить по графику. Чем дольше он будет оставаться в неведении, тем лучше. У нашего командования должно быть время на принятие решения.

– Слушай сюда, Бейкер, – сказал я инженеру. – Не вздумай делать в журнале записи о каких‑либо изменениях в работе станции. Только штатные отметки. Если Оверлорд позвонит и попросит продиктовать последние записи, зачитываешь ему данные по обычной смене. Никаких сбоев, никаких ремонтов. Понятно?

– Понятно, – пробурчал он. – Я умею писать так, будто ничего не было.

– Вот и хорошо.

И тут же заквакал зуммер полевого телефона.

– Я возьму, – сказал Вереск.

– Стой, – остановил я его. – Сначала послушаем.

Я снял трубку:

– «Длинное ухо», это Оверлорд. Доложите статус. Прием, – произнес уже знакомый до осточертения голос

Я прикрыл микрофон ладонью, посмотрел на Вереска, тот пожал плечами, тогда я ответил:

– Оверлорд, это «Длинное ухо». Периметр в порядке. Незначительное колебание в антенной решетке, стабилизировано. Визуального контакта с противником нет. Все системы в норме. Прием.

– «Длинное ухо», подтвердите код аутентификации. Прием, – недовольно проворчал амер.

Далась ему это аутентификация.

– Оверлорд, это «Длинное ухо». Код аутентификации: Виски‑Танго‑семь‑девять. Прием, – откровенно зевая, проговорил я.