Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 1

Военный специалист. Вьетнам

Глава 1

Мы залегли у бетонного забора, за которым начинался пустырь. Весь он был усеян битым стеклом и изрыт воронками. А впереди, в сотне метров, торчал многоэтажный дом с облупленной бледно-желтой краской на стенах.

Балконы на фасаде держались на одной арматуре. Окна зияли чернотой, но кое-где я замечал то мешковину, то полиэтилен, шевелящиеся от сквозняка. Замаскированные огневые точки противника.

— Дрон дал три цели, — прошептал старлей, прижимаясь к бетону. — Первый и второй этажи, левое крыло. И подвал. В подвале, кажется, крупняк.

Я смотрел на дом, и где-то под ложечкой засосало — обычное дело перед рывком. Позади, в километре за нашими спинами, стояла «акация». Ее задействуют для контрбатарейной борьбы, открыв огонь только на подавление ответного.

Над головами, почти неслышно, гудел наш коптер. Он видел то, чего не видели мы. Однако и квадрик не мог заглянуть за мешковину, чтобы определить, кто и с чем там заныкался.

Старлей поднял руку, сжал кулак — «внимание». Потом растопырил пальцы — «пять минут».

Я проверил автомат, вытащил гранату из подсумка, сунул за пазуху, чтобы была под рукой.

Рядом сопел Бобик — молодой, из пополнения. Лицо у него было белое, но руки не тряслись, уже пообвыкся немного.

— Пошли, — сказал я, когда старлей махнул.

Мы выбежали из-за забора цепью, пригибаясь, перебегая от воронки к воронке. Земля хлюпала под ногами — недавно прошел дождь, и глина намертво прилипала к подошвам, делая каждый шаг неподъемным.

Тишина. Даже птицы молчали. Я имею в виду, живые птицы, а не механические. Последние не летают только когда совсем погода нелетная, но сегодня, как назло — ясная, солнечная, на небе ни облачка.

Когда мы преодолели половину расстояния, воздух разрезал свист. Мины, мать их…

Я упал, вдавился лицом в мокрую землю, и где-то слева грохнуло, окатило горячим воздухом и комьями грязи.

Следующая легла чуть дальше.

Стихло, только звон в ушах.

Я приподнял голову, посмотрел вправо и влево. Кент и Бобик, как и я только что, лежали лицом в грязь, не шевелясь. Неужто накрыло обоих?..

Нет. Бобик вон пытается встать, дурило.

— Ползком, давай! — прошипел я.

Оказалось, что встать-то молодой и не мог. Я понял это, когда он пополз, волоча правую ногу. Некогда было возиться с турникетом, мы были с ним как две вши на лысине. Я перехватил его за шиворот и потащил за собой, под бетонный козырек.

Свист и хлопки не повторялись, но ясно было, что это не конец — враг пока пристреливается. Следующий залп накроет точнее. Хорошо, что мы уже были в снарядной тени — метрах в двадцати от угла дома.

Я помог Бобику наложить жгут выше раны, а потом перевязал и вколол обезбол. Передал по радио командиру, что молодой ранен. По счастью, легко. Теперь будет лежать в тенечке, пока не эвакуируют.

Справа, из соседнего здания, ударил «РПК» — короткими, по три патрона, кинжальным фланговым огнем.

Я услышал, как пули цвиркнули возле уха и впились в бетон. Квадрик наш уже засек позицию стрелка. Старлей передал по рации координаты.

И через минуту где-то там, за домами, глухо бухнула наша «двадцатка». Пулемет заткнулся. Надеюсь, навеки. Вот только слишком обольщаться не стоило. В соседних квартирах наверняка находятся еще несколько пулеметных гнезд.

Пыхтя, к нам с раненым Бобиком подтянулся Кент. Живой, лишь слегка оглушенный. Командир дал команду — и мы с Кентом, короткими перебежками рванули к ближайшему подъезду.

Здесь уже скопилась вся группа. Видать, другого пути не было.

Выбитая дверь висела на одной петле, внутри зияла чернота, пахло гарью и сырым бетоном.

Старлей жестом показал, чтобы двое нырнули в подвал, остальные рассредоточились по этажам.

Мы с Кентом кинулись направо, в квартиру на первом этаже. Дверь была закрыта, хотя и прострелена. Я ударил здоровой ногой — не поддалась. Тогда Кент выстрелил в замок и дернул — створка распахнулась, и мы ввалились в полутемную прихожую.

Ни души.

В комнате тоже никого, но на полу следы, мокрые, свежие. Я заметил шкаф, стоящий, как показалось, поперек прохода в смежную комнату. Он был сдвинут и виднелась довольно широкая щель.

Кент, не дожидаясь, швырнул туда «РГД» и метнулся обратно, в прихожку. Я — тоже.

Раздался сухой, плотный взрыв. Шарахнуло осколками, вспоровшими обои.

В ответ не донеслось ни шороха.

Тогда мы ворвались в комнатенку.

Пригибаясь, я прошил очередью перекошенный, но чудом уцелевший шкаф. Едва стихла очередь, как послышались неровные спотыкающиеся шаги, а потом грохот чего тяжелого, упавшего на пол.

За шкафом оказался не дверной проем, а пролом в межквартирной перегородке. Там мы с Кентом и обнаружили валяющееся мертвое тело в натовской униформе.

— Топаем дальше, — сказал я, вытирая пот со лба.

Зачистив смежную квартиру, мы выбрались на лестничную клетку, заваленную обломками, поднялись на второй этаж.

На площадке нас встретила тишина, что настораживало само по себе, потому что было слышно, как в хрущевке идет бой.

Я заглянул в лестничный пролет на третий этаж и увидел, как из двери квартиры торчит ствол. Показал Кенту. Тот кивнул. Мы закинули по гранате в ту дверь, но, кажется, не успели — ствол исчез до взрыва.

Тогда мы рванули вверх и, стреляя на ходу, влетели в квартиру. Я дал длинную очередь по всем углам. Никого.

Но в дальней комнате обнаружился люк в полу. Он был открыт, и оттуда тянуло холодом и вонью подвала. Я крикнул в рацию:

— У нас проход в подвал! Третья квартира!

— Там наши. Давайте, на подмогу, — откликнулся командир.

В люке болталась веревка с узлами. Первым в эту дыру нырнул Кент. Я следом.

В подвале было темно, только из щелей сочился серый свет. Воняло сыростью, хлоркой и свежепролитой кровью.

Света было достаточно, чтобы разглядеть бетонные столбы, трубы, обшитые стекловатой, и в углу, за грудой мешков, мелькнуло что-то. Я дал очередь, но в ответ ударили из дробовика — Кент охнул и осел, схватившись за плечо.

Пришлось повторить очередь. Вроде сработало — стрелявший больше не подавал признаков жизни.

В это время стихли другие выстрелы в подвале. Я с облегчением услышал веселые голоса старлея, Мурзы, Паприка, Деда.

Живы, слава богу. Включил налобный фонарик, направив луч на Кента, прислонившегося к колену трубы. Дробовик, видать, был картечью заряжен, разворотило плечо товарищу знатно. Вся камуфля в крови.

Сообщил по рации командиру, что у нас «триста», тот ответил сразу:

— Принял. Уже идем, Рэмбо.

Я шагнул к Кенту, чтобы помочь остановить кровь, и в этот момент раздался взрыв. Да такой, что вся многоэтажка подпрыгнула. Словно ФАБом накрыло… Я не успел понять — каким, потому что сверху рухнула бетонная плита — и свет померк.

Темнота, потом вспышка света, снова темнота, опять вспышка. Не могу сказать, сколько раз так повторялось. К тому же меня болтало, крутило, вертело… Уши то резало оглушительно резким свистом, то закладывало ватой…

Наконец, меня рвануло вверх так, что едва плечи не вывернуло из суставов. Да еще приложило спиной обо что-то твердое.

Нихренасе прием на том свете! Или это меня в аду на дыбе пытают?

Сквозь зажмуренные веки пробивался ослепительный свет…

И действительно было жарко, как в пекле… При этом меня, как подвешенную марионетку, качало вперед и назад с непременным прикладыванием спиной о жесткую поверхность.

На голову что-то с шорохом сыпалось. Я разлепил веки и попытался оглядеться, но что-то мешало повернуть голову.

И опереться ни на что я не мог, так как тело мое болталось в пустоте. Единственное, что разбирал — это сплошную зелень, сквозь которую пробивался нереально яркий солнечный свет.

Посмотрев на свои руки, я едва сдержал рвотный спазм. Кожа на запястьях и кистях оказалась изорвана в клочья, из-под которых темнело явно не первой свежести мясо и сахарно белели обломки костей.