Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 97

Я прикинул. Полчаса – это если «Хьюи» поднимут сразу. А если Оверлорд начнет перестраховываться, собирать данные, то на это уйдет еще минут десять– пятнадцать, как минимум.

– Какие вертолеты могут послать?

– «Ирокезы», UH‑1. Это если нужен малый отряд. Десять– двенадцать человек – две машины. Если решат прислать усиленную группу, отправят «Супер Джолли», CH‑53. Он сядет в распадке на специальной площадке. На нем могут доставить до тридцати человек плюс тяжелое вооружение – «миниганы», гранатометы M‑79, может, даже легкие минометы.

– Откуда еще могут прийти гости?

– Из Накхон Панома. Это уже Таиланд. Оттуда летают «Найты», «A‑1 'Скайрейдер». Это не вертолеты, а штурмовики. Если Оверлорд решит, что станцию нужно не отбить, а накрыть, он поднимет их. «Скайрейдер» несет напалм, бомбы, ракеты. От Накхон Панома до нас минут сорок, но это крайний вариант. Станция стоит миллионы, Пентагон не даст ее просто так разбомбить. Сначала попытаются отбить.

– Что еще могут прислать?

– Истребители из Удорна в Таиланде. «F‑105», может, «F‑4». Оттуда минут тридцать на форсаже, но истребители вышлют только если по станции уже будут работать вьетнамцы крупными силами, с пехотой и артиллерией. А кучка русских еще не повод поднимать авиацию. Другое дело, если Оверлорд соврет в отчете. Напишет «массированное нападение силами не менее роты» – тогда могут и «тандерчифы» прислать. Только на это нужно разрешение, а на разрешение нужно время. Час, может, полтора.

– Значит, окно у нас есть, – подытожил я. – Тридцать минут до «Ирокезов» из Лонг Тьенга, сорок – до штурмовиков из Таиланда, полтора часа – до чего‑то совсем уже серьезного. Верно?

– В целом – да, – кивнул Паркер, – но есть нюанс. У Оверлорда может быть собственная группа на месте. Не в Лонг Тьенге, а ближе. У хмонгов есть несколько площадок в горах, где держат резерв. Взвод, может, меньше. Если он поднимет их – они будут здесь минут через десять– пятнадцать.

– Где эти площадки?

– Одна – на перевале, в трех километрах к северо‑востоку. Вторая – в деревне, в долине, километрах в пяти к югу. На первой – человек десять, на второй – до двадцати. Они не спецы, но вооружены и знают местность.

– Это хмонги Ванг Пао?

– Да. Из «Секретной армии». Правда, без Лы они будут действовать неорганизованно. У них нет единого командира. Скорее всего, будут ждать приказа.

– А если приказа не будет?

– Тогда не сдвинутся с места. Хмонги сами по себе не инициативны. Им нужен командир, который скажет, куда идти и что делать. Лы был этим командиром.

Я кивнул. Это совпадало с тем, что я видел на посту – после гибели Лы его люди не пошли в атаку, а начали галдеть, толкаться, мутузить друг дружку, в конце концов разбрелись. Без жесткой руки – это не воинство, а стадо.

– Слабые места в обороне станции?

– Станция не рассчитана на оборону. Это инженерный объект, а не бастион. Заграждения установлены только с юга, минные поля. С севера и востока были одни хмонги. Если их нет, подход открыт. Скальная сторона, откуда пришли вы, вообще не охраняется. Считается неприступной. Внутри периметра – каркасы маскировочных сетей и пара капониров. Сети мешают обзору, но не защищают от пуль. Капониры прикрывают лишь дизельную и аппаратную. Если вывести дизель из строя, станция обесточится, но, как вы уже знаете, при этом сработает автоподрыв. В жилом корпусе нет окон, выходящих наружу. Двери – обычные, деревянные. От пуль может и защитит, не от гранатомета.

– Как часто должны были меняться часовые?

– Смена – каждые четыре часа, – ответил ЦРУшник, глянув на часы. – Следующая смена заканчивается через четверть часа. Если сменщики не пришли и часовых нет на постах – это еще один сигнал для Оверлорда, что что‑то идет не так.

– Как он об этом узнает?

– Простейшее устройство, таймер, связанный с телефонным кабелем. Пока часовые на посту, таймер работает, если не перевести стрелку назад, он остановится и цепь замкнется. На базе раздастся сигнал тревоги.

Я прикинул. Часовых снял Бык. Смена не пришла – значит, через двадцать пять минут Оверлорд поймет, что периметр оголен. Ну мы такого удовольствия ему не доставим. Переведем стрелочку, пусть старик спит спокойно.

– И последнее, – сказал Паркер. – Стандартная «PRC‑25» работает в симплексном режиме. Пока вы говорите, вам не могут ответить и наоборот. Если радист Оверлорда прослушивает эфир на разных частотах, он мог перехватить ваш разговор с радистом. И уж поверьте, знатоки русского на нашей базе найдутся.

– Я это учту, – сказал я.

Паркер замолчал. Судя по всему, все, что мог, выложил. Вот ведь гнида цэрэушная, мог ведь предупредить о том, что Оверлорд может перехватить мой разговор с Вереском. Хотя даже если он и перехватил его, то ничего такого не услышал.

Итак, что у нас на счету? Тридцать минут до «ирокезов». Десять – до хмонгского резерва, если тот придет. Час – до того, как станет ясно, что периметр пуст. Реле подрыва, которое Сёма должен разомкнуть до того, как все полетит к чертям.

Я услышал знакомый голос и выглянул из аппаратной. Тху была тут как тут. Стояла у двери, не шелохнувшись, держа американскую штурмовую винтовку наперевес. Заметила меня, повернула голову, заулыбалась счастливо.

– Сёма где? – спросил я.

– В дизельной, командир. С Быком и янки, – сказала она, имея в виду Бейкера. – Семенов передал, чтобы ему не мешали.

– Правильно передал. У меня к тебе задание. Нужно перевести пленных вон в то здание, – я указал на жилой корпус. – И охранять их вплоть до поступления отдельного приказа.

– Есть, командир.

Я вернулся внутрь, спросил у молодого с наушниками:

– Тебя как зовут, парень?

– Дежурный оператор Дэвис, сэр.

– А по имени?

– Дэви.

– Так. Оператор Дэви Дэвис и майор Паркер остаются. Остальные вон.

Четверо дежурных техников, не веря своим ушам, поднялись с пола, где сидели за неимением других сидений, и двинулись к выходу. Рано радовались. Там их тут же прихватила комсомолка. Я слышал ее звонкий голос, командовавший:

– Hands behind your head. We’re going out one by one! Что в переводе на русский означает, руки за голову, выходим по одному.

– Теперь займемся таймером часовых, – сказал я Паркеру. – Где он установлен?

– На посту, у входа в периметр. У правой стойки каркаса маскировочной сети. Маленькая коробка, прикручена к столбу. От нее – кабель в землю, к телефонной линии.

– Как выглядит?

– Размером с портсигар. Металлический. На лицевой стороне – шкала с делениями, стрелка и винт для завода. Часовой заводит его каждые полчаса и переводит стрелку на «тридцать». Если стрелка доходит до нуля и никто ее не отвел, происходит замыкание цепи, на базе загорается лампа.

– Далеко от аппаратной?

– Метров сорок. Через площадку, мимо дизельной, направо. У второй пары стоек.

В этот момент в аппаратную ввалились Григорьев, за ним – Семенов. Оба чумазые, как черти. Впереди они толкали Бейкера. Американский инженер тоже мало чем отличался по части чистоты рук и лица.

– Ну? – спросил я.

– Готово, командир, – ответил Сёма, вытирая руки о штаны. – Реле снято. Цепь разомкнута. Подрыва не будет.

– Доложи подробно.

– Там все просто, – принялся докладывать он, словно речь шла о ремонте будильника. – Пломба свинцовая, на проволоке. Снял. Крышка щита – на четырех болтах, открутил. Реле – внизу, на колодке, маркировано красной краской. Два провода на вход, один на выход. Выходной – на детонатор проложен в гофре под полом, тянется к заряду, который заложен в основании антенны. Разомкнул выходной контакт, заизолировал. Даже если теперь снять питание – цепь не замкнется.

– Уверен?

– Обижаешь, командир, – с укоризной произнес сапер. – Я такими штуками занимаюсь не первый год.

– Сколько там взрывчатки?

– Судя по проводам и гофре – килограмм двадцать, может, двадцать пять. Тротил, возможно, с примесью гексогена. Достаточно, чтобы антенну сложить, аппаратную развалить и половину периметра накрыть, но без инициирующего импульса – это просто кусок взрывчатки в бетонной обвязке.