Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 95

Через полчаса мы были у подножия отрога. Здесь начинался распадок – тот самый, где стоял радар. Я остановился, прислушался. Генератор гудел ровно, как и раньше. Его глухой, утробный рык заглушал все прочие звуки.

– Майор, – сказал я. – Четверо хмонгов ушли вниз. Если они отправились к радару, что они сделают?

– Доложат инженеру Бейкеру, что лейтенант Лы убит.

– И что тогда?

– Тогда Бейкер свяжется со своим начальством.

– И что предпримет начальство?

– Трудно сказать.

– Ладно, идем, – сказал я.

Мы двинулись дальше, вдоль склона. Чашу главного параболоида было отчетливо видно даже на фоне ночного неба. Сквозь маскировочные сети не пробивалось ни огонька. Никаких посторонних звуков слышно не было, как не наблюдалось никакой паники.

Я остановился, прикинул, как лучше подойти. Расположение объектов на территории радарной станции я запомнил. Слева от нас была дизельная, обложенная мешками. Справа должен был быть жилой корпус. Аппаратная – в центре, у основания чаши.

– Майор, как войти на территорию?

– Вон там справа должен быть вход. Возле него обычно два часовых из хмонгов.

– Сколько техников дежурит в аппаратной?

– Обычно, двое.

– А Бейкер где?

– Если не на смене, то спит в жилом корпусе.

– Бык, – обратился я к Григорьеву. – Сними часовых. Только тихо.

Он молча кивнул, отдал мне свой «Калаш» и крадучись направился ко входу. Тьма тьмущая не позволяла проследить за ним, но я был уверен, что долго возиться с часовыми боец не станет. «Черный тигр» всегда нападает внезапно. Через пару минут раздался тихий свист.

– Теперь ваш выход, майор, – сказал я Паркеру. – Зайдете, вызовите инженера Бейкера. Скажете ему, что для него есть важнейшая информация.

Паркер пошел вперед. Я – за ним, держась в метрах в пяти позади. Под ногами изредка похрустывал щебень, но никого этот звук насторожить не мог. Бык убрал часовых. Вот и проход в маскировочных сетях. Так и есть, два тела тихо, смирно лежат справа и слева.

Григорьев с автоматом наперевес кивнул нам. ЦРУшник вступил на территорию станции. Я за ним. Дверь в аппаратную была низкой, обшитой железом. Из‑под двери пробивалась полоска света. Паркер остановился, обернулся. Я кивнул.

Он стукнул два раза, громко, по‑хозяйски. Из‑за двери ответили. Голос мужской, звучал спокойно. Похоже, хмонги и не думали ни о чем предупреждать персонал РЛС, попросту слиняв подальше. Паркер назвался и дверь открылась.

Из проема упал свет. В нем стоял невысокий, в светлой рубашке, с закатанными рукавами мужик, лет сорока. Я его видел еще на рассвете. Это он держал в руках то ли папку, то ли планшет. Мужик посмотрел на Паркера, потом – на меня, на мое оружие и все понял.

– Что это значит, майор? – спросил он.

– Это значит, Бейкер, – ответил тот, – что работа на станции закончилась.

Инженер шагнул назад, вглубь аппаратной, будто хотел спрятаться. Я вошел следом, держа его на мушке. Внутри было тесно и жарко. Аппаратура на стойках мигала лампочками, вентилятор натужно гудел под потолком.

За столом сидел второй техник. Этот был молодым, лет двадцати пяти, в наушниках. Увидев меня, он замер, не снимая наушников. Растерянно поглядел на своего начальника, который продолжал пятиться, покуда не уперся задницей в стол.

– Руки на стол, – приказал я. – Оба!

– Вы понимаете, что делаете, Паркер? – выкрикнул Бейкер.

– Понимаю, – ответил ЦРУшник. – Лы убит. Хмонги разбежались. К утру здесь будут вьетнамские бомбардировщики, а через час русские спецы. Выбирайте, с кем вам приятнее иметь дело?

Инженер молчал. Я его понимал, выбирать ему было не из чего. Вереск уже наверняка передал на базу то, что я ему передал, включая координаты цели. К утру здесь и в самом деле могут быть самолеты ВВС ДРВ.

– Чего вы хотите, сэр? – спросил Бейкер, обращаясь ко мне.

– Чтобы станция перестала работать, – сказал я. – Сейчас.

Инженер посмотрел на сотрудника Центрального разведывательного управления. Потом на второго техника. Окинул взглядом стойки. Видать, прикидывал последствия, которые наступят если он подчинится моему приказу, или – если не подчинится.

– Я не могу ее выключить, – наконец, сказал он. – Она работает в автоматическом режиме. Отслеживание цели и наведение на объекты идут по программе.

– Вы меня за идиота держите? – спросил я. – Остановите генератор и вся ваша автоматика встанет.

– Тогда автоматически сработает заряд самоуничтожения, – сказал Бейкер.

Он мог соврать, чтобы отговорить меня от идеи отключения станции, но мог сказать и правду. Во всяком случае, я на месте американцев, предусмотрел бы такой вариант на случай захвата радара.

– Григорьев! – гаркнул я.

– Здесь, командир, – откликнулся тот, появляясь в проеме.

– Обшарь тут все и приведи всех, кто живой. Будут сопротивляться, кончай на месте.

– Есть, командир! – отчеканил Бык и скрылся.

– Кто из вас, господа присутствующие, может снять заряд? – спросил я с максимальной вежливостью.

– Никто, – ответил инженер. – Инструкция предусматривает вызов саперов в случае необходимости.

– Значит, вызовем сапера, – пробормотал я по‑русски и добавил уже на понятном им языке. – Мне нужна рация, срочно!

Бейкер не двинулся. Второй техник тоже. Оба смотрели на меня, как смотрят на человека, который требует невозможного.

– Рация, я сказал, – повторил я. – Живо.

Бейкер медленно поднял руку, показал на стойку у стены. Там стояла полевая радиостанция американской пехоты уже знакомой мне конструкции, но, видимо, подключенная к дополнительной антенне.

– На какую частоту она настроена? – спросил я.

– На частоту базы, – ответил Бейкер.

– Включите.

Он щелкнул тумблером. Я подошел, взял микрофон, осмотрел рацию. Ну да это была стандартная армейская «AN/PRC‑25», которая могла работать только в узком диапазоне. Я повернул верньер на нужную мне частоту.

– Вызываю Вереск, – сказал я в микрофон, не теряя из виду трех янки. – Это Рэмбо. Прием.

– Рэмбо, это Вереск, – откликнулся Верещагин. – Слышу вас. Прием.

– Вереск, слушай внимательно. Я на точке. Мне нужен Сёма. Передай ему, пусть берет все причиндалы и дует сюда. Девчонка его проводит. Прием.

– Понял, Рэмбо. Передаю. Сёма выйдет немедленно. Как поняли?

– Понял. Как обстановка? Прием.

– У нас тихо. Девчонка доложила, что наши гости схлестнулись с другими здешними. Прием.

– Понял, Вереск. Присматривайте там за ними. Конец связи.

Снаружи послышался голос «черного тигра», больше похожий на рев быка, за что, видать, он и получил свой боевой позывной. Рев этот с лихвой перекрывал ляляканье на британской мове. Похоже, собрал‑таки весь здешний персонал.

– Григорьев! – окликнул я его. – Всех сыскал?

– Всех, командир! – отозвался он.

– И сколько их там?

– Четверо. Двое дрыхли в жилом корпусе, двое терлись у дизельной. Сопротивления не оказали.

– Веди сюда.

Вскоре Бык затолкал в аппаратную всех четверых. В ней стало совсем тесно. Ничего, в тесноте, да не в могиле. Пусть попарятся пока. Мне сподручнее держать их всех на виду. А Григорьев пускай присматривает за внешним периметром.

Только мы устроились, как резко заквакал зуммер полевого телефона. Ага, оказывается, здесь у них есть не только рация. Бейкер воровато на меня оглянулся, попытался сцапать трубку, утопленную в панель пульта, но я его опередил, поднял, поднес к уху и услышал:

«Long Ear, this is Overlord. What the hell is going on there?»

[«Длинноухий», это «Повелитель». Какого чёрта там происходит?]

Глава 19

Я нажал рычажок, не отвечая. В аппаратной стало еще тише. Воздух будто сгустился от напряжения. Бейкер смотрел на трубку, которую я держал, как на змею, готовую ужалить. Паркер сидел, чуть наклонив голову, и в его взгляде читалось: «Ну вот, началось».