Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 87

– Сержант Арун дал вчера, – выдавил пацан и Тху перевела. – Сказал, чтобы отдал лейтенанту Сози, когда тот придет.

– Лейтенант Сози командует основным отрядом кхмеров?

– Да.

– Увести, – приказал я и снова обратился к Верещагину. – Ну что ж, теперь все понятно. Сержант Арун командовал заслоном и мы его, к сожалению, пристрелили. Лейтенант Сози командует основными силами, которые должны завтра выйти к точке сбора с отрядом заслона, а именно, к северному перевалу.

– Понятно, командир. Что будем делать?

– Тхоанг! – позвал я.

Партизанский командир подошел, я ткнул пальцем в карту. Он долго ее рассматривал, хмурился, потом заговорил с Хоа, показав ему клочок бумаги. Партизанский командир глянул, поморщился, будто ему под ноги свалилась змея, сказал что‑то.

– Хоа говорит, это его база на карте, – перевел Тхоанг. – Расщелина, пещеры, все сходится. Говорит, американцы ее давно ищут. И, похоже, нашли.

– Тогда надо уходить, не дожидаясь подхода основных сил.

По лицам обоих партизанских командиров было видно, что им не хочется опять поднимать людей и уводить их дальше в горы. Ведь база казалась такой надежной. Однако другого варианта не было.

– Что будем делать с ранеными? – спросил Тхоанг.

– Что делать? – сказал я. – Будете тащить и дальше. Куда вы можете отойти?

Тхоанг спросил у Хоа. Тот ответил не сразу – думал, чертил палочкой на земле. Потом показал на север. Я посмотрел в том направлении. Темно уже, ни черта не разберешь, горы и горы, но старый партизан объяснил:

– Говорит, есть охотничья тропа. Он по ней еще с отцом своим ходил. Если выйти сейчас, через три часа можно будет дойти еще до одной пещеры. Она маленькая, но укрыться в ней можно.

– Добро. Выдвигаетесь через полчаса. Возьмите только личное оружие, сухпай и минимум боекомплекта. Остальное оставьте здесь.

– Зачем? – спросил Тхоанг.

– Затем, что если амеры придут завтра утром, а база пустая – они поймут, что их операция провалилась. Пойдут по следу. А если встретят сопротивление – застрянут. Будут прочесывать, искать, тратить время. А вам время и нужно.

– Ясно, товарищ командир, – откликнулся он.

Отдых закончился. Партизаны снова начали собираться. На этот раз им не надо было тащить весь груз, а раненых понесут пленные. Я же собрал своих бойцов, поставил задачу прикрывать отход основных сил.

Никто не удивился и вопросов не задал. Дело привычное. Еще пару дней назад мы это делали в старом французском форте, теперь будем отбиваться на старой партизанской базе. Собственно, для этого мы и предназначены. Солдаты, которых официально не существует.

Партизаны ушли, мы с Цоем и Громовым занялись осмотром подступов к базе, чтобы определить, где лучше всего поставить минометы, а где разместить пулеметные гнезда. На это у нас ушел еще час. От вечернего ужина остались одни воспоминания.

Я уже хотел было послать Грома за «Завтраком туриста», как вдруг нос мой учуял запах жареного. Не тушенки, какой‑нибудь, а свежатинки. Откуда? Выяснить я не успел, потому что перед этим самым носом оказалась миска с неизбежным в этих краях рисом и мяском.

– Та‑ак, – протянул я, увидев поверх миски улыбающуюся мордочку своей связной. – Это что еще за сюрприз?

– Кюсай, камантир, кусна, – проговорила Тху по‑русски.

– Это я чую, – вздохнул я. – Как ты здесь оказалась?

– Мы с Зунгом решили остаться, чтобы вам помогать, командир, – перешла она на английский.

– А мясо где взяли?

– Оленя нашли, он ногу сломал. Решили, все равно звери растащат.

– Правильно решили. Молодцы, – одобрил я, принимая миску и вытаскивая из кармана ложку, которая есть первейшее оружие солдата. После «АК». – А теперь бери своего Зунга и догоняйте партизан.

– Нет, командир, я останусь, – отрезала комсомолка. – Я знаю эти горы, каждую тропу, каждую расщелину. Если придется отходить – я проведу вас коротким путем. Без меня вы не найдете пещеру, где спрятались бойцы товарищей Тхоанга и товарища Хоа.

– Вообще‑то, он Нгуен, как и ты, – хмыкнул я.

– Да, он мой дядя, – не моргнув глазом откликнулась Тху, – но все знают его, как товарища Хоа, героя Дьенбьенфу.

Что ни говори, а умеет эта девчонка убеждать, особенно, когда я и сам не против. Приготовленное ею блюдо, после всех этих бесконечных консервов, казалось вкуснейшим из всех, какие я когда‑либо не едал.

– Учти, Тху, что это не прогулка, – на всякий случай все же сказал я. – Тут стрелять будут.

– Я уже стреляла. Вчера… И раньше… Ты помнишь?

Похоже, это ее любимый вопрос. Да я и не сомневался в ее умении стрелять. Помнил я, и как она занесла над южанином ножик, да так, что тот обгадился. Вот тебе и комсомолка из деревни, которую я поначалу всерьез не воспринимал.

– Ладно, оставайся, – смилостивился я. – Спасибо за ужин. Накорми бойцов.

Она кивнула. И помчалась на кухню, куда уже стекались на запах Пальцун, Григорьев, Семенов, Цой, Чубаров, Верещагин, Косарь и Громов. Я тоже подошел и получил добавку и кружку с чаем. А ведь говорят, что на ночь есть вредно.

Зунг в это время присматривал за тропой, по которой мы еще вечером пришли со стороны расщелины. Если кто‑нибудь на ней появится, он даст знать. После позднего ужина, я отдал приказ занять оборону на заранее намеченных позициях.

К полуночи погода испортилась окончательно. Звездное небо заволокло тяжелыми, низкими облаками свинцового оттенка, и над хребтом повисла такая тишина, что даже цикады, казалось, попрятались в щели.

Только изредка со стороны гор доносился глухой рокот – это сходили камнепады, потревоженные то ли зверем, то ли человеком. Хотя это должны были быть очень большие звери и люди великанского роста.

Я обошел позиции. Гром устроился с «РПД» за каменным выступом, откуда простреливалась тропа со стороны расщелины. Кореец выбрал себе лежку выше, на скальной полке, замаскировался так, что даже я, зная место, различал лишь небольшой бугорок.

Палец и Коса залегли по флангам. Бык с Чубом прикрывали вход в пещеру, где мы оставили часть боеприпасов – на случай, если придется отходить с боем. Вереск сидел у рации, в наушниках, с блокнотом на колене. Сёма ставил растяжки на ближних подступах.

Тху с Зунгом устроились чуть в стороне. Девчонка то и дело поглядывала в мою сторону, но больше не лезла с разговорами. Понимала, что не время. Зунг сидел на корточках, положив «М‑16» колени, и то ли тихо о чем‑то напевал, то ли молился.

Я знал, о чем думают перед боем такие пацаны, сам когда‑то таким был. Родной дом, мама, соседская девчонка, которую так и не решился поцеловать. А может, о том, что война оказалась не таким увлекательным делом, как мечталось в сопливом детстве.

Присев на камень, я закурил «верблюжью ножку», как прозвали «черные тигры» заокеанский «Camel». Дым поплыл в сыром воздухе, стелясь по земле, будто искал, где укрыться. Мыслей в голове моей роилось много, и все они были невеселые.

Американцы знали про эту базу, но вряд ли были уверены, что мы уже здесь… Или еще здесь. И если охота шла на СВС, то завтра за нас могли взяться по‑настоящему. Так что время, которое у нас было, следовало использовать с толком.

– Командир, – окликнул меня Верещагин.

Я подошел к нему. Радист протянул мне наушники. В эфире, сквозь привычный треск и шорох, прорезался голос. Говорили по‑английски, на привычном уже мне профессиональном жаргоне американских вояк.

– «Кэмп‑фо», это «Игл‑сайкс». Объект в квадрате двадцать два – восемь. Подтверждаю: активность в старом лагере. Наблюдаю дым. Возможно, остаточный. Как поняли? Прием.

– «Игл‑сайкс», это «Кэмп‑фо», – последовал ответ. – Понял вас. Не приближаться. Продолжайте наблюдение. Основные силы на марше. Время прибытия – ноль шесть ноль. После прибытия блокировать ущелье. Повторяю: блокировать ущелье. Объект брать живым. Приказ Оверлорда. Прием.

– «Кэмп‑фо», понял. Блокировать ущелье. Объект брать живым. Конец связи.

Ну вот и ответ. «Объект брать живым»… Объект, а не объекты… То есть охота идет не на советских военных специалистов вообще, а на одного из них. То есть на некого «Рэмбо». Как тут было не вспомнить, туманные намеки Шубина и неприязнь Гусева.