Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 79

– Товарищ Тхоанг, отправь пару самых толковых ребят в головной дозор. Дистанция – сто метров. Пусть докладывают обо все, что движется.

– Хорошо, товарищ Рэмбо.

Дорога кончилась через полкилометра. Джип пришлось бросить, загнав в чащобу. Тропа ныряла в джунгли. Была она узкая, темная, местами переплетенная лианами, которые приходилось рубить. Стемнело быстро, как всегда в тропиках.

Фонариков было мало, по одному на десять человек, поэтому их раздали каждому десятому, с таким расчетом, чтобы освещать дорогу тем, кто шел впереди. Цепочка световых пятен тянулась вверх, потому что тропа вся круче забирала в гору.

Через час колонна начала растягиваться. Раненые стонали на носилках. Пленные волокли ящики и запасные стволы. Некоторые начинали отставать. Тхоанг то и дело сновал вдоль колонны, подгонял и поддерживал.

Стало совсем тяжело, когда тропа вышла на гребень перевала. К тому же она сузилась и носилки стало нельзя нести вчетвером, хотя рук хватало. Приходилось часто меняться, что замедляло движение.

На перевале сделали пятиминутный привал. Сесть было негде, поэтому отдыхали стоя, пили воду из фляжек. Я обошел колонну, пересчитал. Тридцать девять своих, тридцать два пленных, четверо раненых, трое тяжело. Все на месте.

– Вереск, что в эфире?

– Тишина. Харрисон молчит. Ни вызовов, ни переговоров.

– Ясно, уже принял решение и благополучно дрыхнет.

Пошли дальше. Спуск был хуже подъема – камни осыпались под ногами, тропа виляла между скалами. Один пленный сорвался, покатился вниз, закричал. Тхоанг с двумя партизанами спустились, вытащили. Ногу сломал, придурок. Теперь его тоже пришлось нести.

К двум часам ночи колонна вышла на плато. Место здесь было открытое, росла трава и даже редкие деревья. Граф остановился, поднял руку. Я подошел, всмотрелся в «прицел звездного света». Ну и глаза у Румянцева, почти как у настоящего тигра, только – серые.

– Форт, – сказал он. – Метров триста.

Теперь и я увидел. В ПНВ угадывались только общие очертания – низкие стены, башня, провалы окон. Старый французский форт, построенный еще до Дьенбьенфу. Брошенный, разрушенный, но стены были, а стены – это укрытие.

– Пошлите кого‑нибудь, Сергей Николаевич, пусть посмотрят, что там и к чему.

Граф подозвал Пальца и Чуба, объяснил им задачу, вручил свой фонарик. Оба «тигра» тут же скрылись в темноте. Только по прыгающему пятнышку света было видно, как они передвигаются. Вернулись через полчаса, доложили:

– Чисто. Никого. Стены целы, крыша в одном месте обвалилась, но есть подземный каземат. Вода в роднике. Позиции для обороны – хорошие. С востока – обрыв, с юга – скалы. Подход только с севера и запада.

– Тогда заходим.

Преодолев остаток пути, колонна, наконец, втянулась в форт. Раненых отнесли в подземелье, где оказалось сухо. Пленных оставили во внутреннем дворе, приставив охрану. Трофеи сложили в одном из казематов. Назначали часовых.

Я обошел форт. Стены его были высотой метра три, но кое‑где зияли проломы. Башня поднималась на четыре этажа, внутренняя лестница частично обрушилась, но при необходимости можно взобраться. Тем более, что с нее должен открываться круговой обзор.

– Гром, – сказал я пулеметчику. – Возьми Чуба, организуйте пару пулеметных гнезд с «РПД».

– Есть, командир.

– Сёма, как рассветет, поставь растяжки на наиболее опасных направлениях.

– Сделаю, командир.

– Вереск, – сказал я. – Придется тебе отдыхать с одним открытым ухом. Думаю, рацию лучше всего поставить повыше. Харрисон вылезет в эфир, докладывай.

– Есть, командир.

Перед тем как завалиться спать, я обошел позиции. На северной стене всматривались в темноту два партизана с «АК» и ручным французским пулеметом. Сектор обстрела охватывал тропу и подходы со стороны долины. На западной стене дежурили еще двое, с «М‑16».

С юга и востока сплошь обрывы да скалы, там хватило и по наблюдателю с биноклем. В башне на втором этаже уже устроился Цой с «СВД». Тоже смотрел на темный пока север. Я ему вручил свой «прицел звездного света». Пригодится.

Там же устроился и Верещагин – в угловом каземате, рацию устроил на подоконнике, антенну вывел через пролом в стене. Наушники на голове, блокнот на колене. Пишет время, частоту, позывные.

Помог Громову и Чубарову втащить по остаткам лестницы оба «РПД‑44» на самую верхушку башни. Теперь мы неплохо прикрыты, по крайней мере, против врага, который может быть вздумает нас атаковать по земле.

А вот против воздушных целей нам работать нечем. Особенно, если амеры отправят тяжелые бомбардировщики. Тут одна надежда на истребительную авиацию ВВС Вьетнама. Другое дело, что мы можем вовремя предупредить о налете.

Я спустился в каземат, где уже спали Румянцев с Григорьевым, Пальцуном и Косарем. Пусть отдыхают. Я тоже покемарю. Товарищи оставили на ящике вскрытую банку тушенки, галеты и еще какую‑то снедь. Я поел, с трудом разлепляя тяжелые веки.

– Командир! – окликнул меня кто‑то, выдирая из сна. – Гости!

Глава 12

Я открыл глаза. В каземате было сумрачно – свет от фонарика прыгал по стенам, выхватывая из темноты то стены, то каменный потолок, сложенный из грубых блоков. Рядом сопел Румянцев, укрывшись с головой курткой.

Напротив сидел Пальцун, протирая глаза. В дверях кто‑то торчал с фонариком в руке. Спросонья я даже не сразу разобрал, кто это, оказалось – Чуб. Прошло уже несколько часов и часовые успели смениться.

– Что за гости? – спросил я, садясь.

– С севера к форту подходят большой отряд.

Я поднялся, натянул ботинки. Вышел во двор. Светало. Можно было даже различить силуэты часовых на стенах. Я поднялся на северную стену. Внизу, метрах в ста от ворот, угадывались силуэты. Человек двадцать, может, больше. Шли в открытую, не таясь.

– Стоять! – крикнул я в темноту. – Кто такие?

Чубаров, который был рядом, перевел мою команду и вопрос на вьетнамский язык. Снизу ответили на нем же. Голос мне показался знакомым. Кажется, это Зунг. Я уже научился различать вьетнамцев не только по внешности, но и по голосам.

– Это Зунг, командир, – подтвердил мою догадку «тигр». – С ним бойцы из отряда Нгуен Ван Хоа.

– Пусть подходят.

Чуб передал. Остановившийся было отряд, продолжил движение к воротам. Я спустился, чтобы встретить их и предупредить часового. Тем более, что ворот, как таковых, в старом заброшенном форте не было, осталась только арка.

Часовой вытянулся во весь свой маленький рост. Я кивнул и вышел за пределы арки. Зунг подошел первым. За ним – немолодой вьетнамец, сухой, жилистый, с автоматом на плече. Остальные остались ждать, не доходя до ворот сотни метров.

– Кто это? – спросил я у Чубарова.

Тот переговорил с пацаном, который принялся что‑то взахлеб рассказывать, потом сказал:

– Это и есть товарищ Нгуен Ван Хоа. Командир партизанского отряда из соседней провинции. Говорит, получил приказ Народного комитета выдвигаться на помощь отряду Тхоанга еще три дня назад, но путь был долгий – через перевалы, по скалам. Шли днем и ночью.

– Где ты их встретил, Зунг?

Чуб перевел мой вопрос, а затем и ответ:

– Говорит, его и Лана командир Тхоанг отправил на старую базу, чтобы предупредить о возможном появлении американцев и встретил по пути отряд товарища Нгуена. Лан убежал на старую базу, а он, Зунг, повел отряд сюда.

– Сколько вас, товарищ Нгуен? – спросил я уже у самого партизанского командира.

Хоа заговорил.

– У него двадцать семь бойцов. Вооружены автоматами, двумя пулеметами, гранатами. Боеприпасов – на пару боев. Есть продовольствие, – перевел Чуб.

В сером предрассветном сумраке было видно, что эти люди, навьюченные боеприпасами, оружием и тюками с рисом, шли долго и сильно устали, хотя простые крестьянские парни даже в этой стране малорослых людей необычайно выносливы.