Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 77

– Это не моя заслуга.

Я посмотрел на нее. В темноте ее глаза блестели. Понятно, Тху ждала от меня не слов, а того, что я ее обниму, как той ночью. Женщины всех времен и национальностей одинаковы. Вот только я не обниму. Не время тискать подружку, когда другие готовятся драться насмерть.

Докурив, я бросил окурок в сырую от вечерней росы траву, поднялся, привычно проверив все ли у меня в порядке с оружием и б/к. Связная тоже вскочила, мгновенно превратившись из влюбленной девушки в бойца, не зная, что эта способность мне в ней и нравится.

Мы снова сели в джип и быстро догнали свою колонну. Отдохнувшие после дневного боя вьетнамцы шагали бодро. Ничего на них не брякало и гремело. Теперь главное их правильно расставить, чтобы как можно больше убивали врагов и как можно реже теряли друзей.

Как мы договорились на кратком совещании командиров, «черные тигры» и десять человек из партизан пересекли узкую часть дороги и рассредоточились по обе ее стороны в подлеске из молодого бамбука. Там они должны были установить один из минометов.

Тхоанг с двадцатью бойцами, среди которых восемь были из деревни Тху, засели у дороги со стороны Тигуэна. С ними же и окопался Громов с пулеметом и вторым минометом. Покуда мы обследовали место засады днем, он успел поднатаскать молодняк.

Цой рассадил своих «кукушек» на деревьях, отобрав для этой цели наиболее опытных партизанских стрелков. Мы с Графом, Семеновым и Тху полезли на скалу, так как сапер клятвенно заверил меня, что мощности его заряда не хватит, чтобы ее обрушить целиком.

Среди трофеев, я разжился и американским «прицелом звездного света». Отличие этого прибора ночного видениях от более привычных мне образцов XXI века было в том, что, вместо инфракрасного излучения живой цели, он использовал естественный свет.

В небе не было ни облачка и этот «Starlight Scope» усиливал свет ярких южных звезд в тысячу раз. Так что всмотревшись в эту довольно солидную трубу в сторону Лонгтханя, я довольно скоро засек передвижение сразу нескольких целей. Ну что ж, а вот и гости.

Глава 11

Четверо солдат с «М‑16», шли по обочинам, всматриваясь в заросли. Своим я строго настрого приказал не стрелять. А еще лучше – не дышать. Приказ был выполнен, судя по тому, что дозор благополучно миновал первую засаду.

За ними показался головной грузовик, крытый брезентом. Потом еще один. Потом пошлепала пехота, растянувшаяся вдоль дороги. Южане тоже были не лыком шиты. Даже грузовики катили настолько тихо, насколько могли. А пехотура загребала пыль еще тише.

Я выжидал. Колонна втягивалась в ущелье медленно, как сытая змея. Головной грузовик уже миновал место, где скала была заминирована. И только когда в ущелье вошла основная масса первой роты солдат противника, я поднял ракетницу и выстрелил.

Ракета взвилась в ночное небо и расцвела ядовито‑красным бутоном. Через секунду грохнул взрыв. Это был фугас, который Семенов заложил дополнительно. Первый грузовик опрокинулся. Дорогу заволокло дымом. И тут же ударили пулеметы людей Громова.

Я приказал Графу и Тху уходить со скалы, чтобы присоединиться к Тхоангу. Связная было заартачилась, но Румянцев схватил ее за руку и уволок. Наверху остались только мы с сапером. Сёма посмотрел на меня. Я кивнул.

Он повернул рукоятку и каменное наше ложе подпрыгнуло. Семенов не обманул. Вся скала не рухнула, но та часть, что обрушилась на вражескую колонну, смела лавиной булыганов второй грузовик и вместе с ним целую кучу южан.

Колонна оказалась в ловушке. Узкая дорога, обрыв, обвал – ни развернуться, ни отступить. Заухал миномет, мины падали среди мечущихся солдат противника. Со стороны леса раздавались снайперские выстрелы – бесшумные в общем грохоте и треске.

Южане падали, скошенные перекрестным огнем. Кто‑то пытался отстреливаться, но их сопротивление быстро подавляли. Грузовики горели, минометы свои они так и не успели развернуть. Те, кто пытался прорваться вперед, попадали под ураганный огонь бойцов Тхоанга.

Бойня длилась минут пятнадцать. Потом стрельба со стороны деревни стала стихать. А вот со стороны Лонгтханя продолжалась. Бойцы под командованием Графа и партизанского командира поспешили на выручку товарищам.

Недобитые южане попытались огрызаться, но не все, большинство бросали стволы, задирали грабки в гору и просили о пощаде. Похоже, столь сокрушительный разгром их деморализовал даже больше, чем я ожидал.

Мы с сапером слезли с уцелевшей части скалы, чтобы осмотреть поле боя и сосчитать потери – свои и чужие. Дорога была усеяна телами, грузовики горели. Из куч щебня торчали то покореженные автоматы, то руки, то ноги. Уцелевшие ждали своей участи.

Я подсчитал, их оказалось на удивление немного, около тридцати пленных, из тех, кто мог держаться на ногах. Остальные, видать, были либо убиты, либо тяжело ранены. В свете горящих машин я осмотрел сдавшихся. Ни одного европейца среди них не оказалось.

Осмотрел трупы, заглядывая в серые от каменной крошки лица. Азиаты. Парсонс либо остался в Лонгтхане, либо героически скопытился, а скорее всего, удрал. Еще со скалы я заметил кучку прорвавшихся в джунгли вояк.

– Спроси у пленных, где американский советник? – велел я связной, которая, разумеется, уже была тут как тут.

Она переговорила с одним, потом с другим, третьим. Вернулась, доложила:

– Говорят, лейтенант Парсонс шел с головным дозором. Когда начался бой, он был в первой машине. Она взорвалась.

Я подошел к опрокинутому грузовику. Он уже догорал. Рядом валялись трупы вражеских солдат. Я осмотрел их. Все южане. То ли «зеленый берет» успел выпрыгнуть из кабины, то ли валяется где‑то еще, то ли действительно ушел. Надо искать.

К рассвету партизаны закончили собирать тела, некоторые пришлось вытаскивать из‑под завала. Насчитали сто пять мертвяков в «тигровом» камуфляже. К сожалению, погибло пятеро партизан и среди них двое из деревни Тху. Были у нас и раненые.

Впрочем, раненых было много и среди пленных. И не всем из них пришлось дожить даже до полудня, хотя санитары из добровольцев помогали всем, не спрашивая, на какой стороне они воевали.

А вот никого, похожего на «белого господина», так и не нашли. Я понимал, что среди амеров, воевавших в этой жаркой стране, были и темнокожие, но вряд ли в звании лейтенанта. В эти годы Штаты оставались вполне расистской страной. Ну да мне без разницы.

– Командир, – обратился ко мне Гром. – Около десяти человек ушло в джунгли. Было больше, но я достал их из своего «РПД».

– А белого среди них не было? – спросил я.

– А черт их разберет, темно было, хоть глаз выколи, да и рожи у них размалеваны.

– В каком направлении ушли?

– К перевалу Хоангльеншон.

– То есть, туда, где находится американская база.

– Вероятно – да.

Я прикурил от щепки, оставшейся от кузова догорающего грузовика. Мне надо было крепко подумать. Парсонс, если он был среди удравших, не станет возвращаться в Лонгтхань, потому что понимает, что эту деревню мы обследуем в первую очередь.

– Что в эфире, Вереск? – спросил я у радиста, снова приникшего к радиопередатчику.

– Послушай, командир, – откликнулся он, протягивая наушники.

Я поднял руку – затихли все! Прислушался. В наушниках, которые он протянул мне, хрипел знакомый голос. Парсонс, уже без командных ноток. Ну да, просрал три роты и поджал хвост, собака. И брешет так же.

«База, это Тигр‑два. Утратил контроль над ситуацией. третья, седьмая и пятая рота АРВ разгромлены. Повторяю – разгромлены. Противник многократно превосходящими силами, устроил засаду на марше, заминировал дорогу и нанес сокрушительный фланговый удар. Остаток личного состава – семь человек, из них трое раненых. Боеприпасы на исходе. Прошу эвакуации. Нахожусь в двух километрах юго‑восточнее Лонгтханя, координаты… Запрашиваю немедленную эвакуацию. Подходящее место – просека у поворота дороги, в километре южнее реки. Повторяю – запрашиваю немедленную эвакуацию. „Тигр‑два“, прием».