Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 74

– Двадцать семь убитых. Десять пленных. Четверо попытались удрать, но нарвались на растяжки, которые поставил на южной дороге Сёма, – доложил Палец. – Итого – сорок один южанин.

– Прибавь к ним еще двоих, которых загрыз тигр, – сказал я.

– Тигр? – удивился Румянцев. – Вы шутите, командир?

– Нет, не шучу. Когда мы шли через камыши, то услышали голоса. Я решил проверить и увидел двух южан. Они сидели на песочке и пили рисую водку. Не успел я и глазом моргнуть, как из зарослей выпрыгнул тигр и завалил обоих.

– Тигр‑людоед – это серьезно. Надо предупредить местных крестьян.

– Предупредим через Тхоанга.

Полосатый хищник меня волновал меньше всего. Тем более, что он себя обеспечил продовольствием на некоторое время. Надо было решать, что делать с пленными и как нам выстоять против полутора сотен южан во главе с советниками из «зеленых беретов».

Уж амеры не допустят такой расхлябанности в рядах верных им туземных войск. Да и врасплох их застать будет труднее. Эх, жаль что я не третий брат Запашный, и не могу натравить на них тигра.

– Какие у нас потери? – спросил я у всезнающего Пальцуна.

– Один убитый, – ответил за того Тхоанг. – Боец из моей группы. Пуля попала в грудь. Двое ранены. Один в ногу, а другой в руку. Не тяжело… Зато у нас трофеи…

Трофеи – это хорошо. Семенов с Зунгом вытащили из‑под навеса четыре ящика с боеприпасами. В двух были патроны 5,56‑мм, к «М‑16», а в других к 7,62‑мм, к «АК». Громов нашел еще два «М‑60» – американские пулеметы, почти новые, с полными лентами.

Я обошел деревню, считал, прикидывал и на южной окраине, за последним домом, в густых кустах увидел бампер автомашины. Это оказался американский армейский джип «M‑151», выкрашенный в защитный цвет и с брезентовым верхом.

Его загнали сюда, в кусты, и замаскировали ветками. Видать, командир роты, которому я сломал клешню, приехал на нем и поставил подальше от дороги. М‑да, давненько я не видел автомобиля. Здешние дороги мало пригодны для этого вида транспорта.

Джип был цел. Ни одна шальная пуля его не задела. Сам ли Фао приехал на нем или у него был водила, сейчас не важно. Я заглянул внутрь. На бардачке валялась еще одна пачка сигарет, на сиденье – планшет, на полу стояла американская рация «AN/PRC‑25».

Новехонькая, в резиновом кофре, с антенной и трубочкой на витом шнуре. Стандартная станция пехотного батальона. Она была включена, тумблер переведен в положение «прием». На шкале выставлена частота. Я взял трубку, послушал. Шуршит… Работает.

– Позови сюда Вереска, – сказал я связной, которая не отставала от меня.

Она сорвалась с места, умильно виляя попкой, и через несколько минут прибежал Верещагин. Он подошел, увидел амерскую рацию, присел перед джипом, покрутил ручку настройки, послушал эфир.

– Я уже это слышал в своих наушниках, – сказал он, положив трубку. – «Тигр‑один» вызывает «Тигр‑два». Запросы идут каждые двадцать минут. Это уже третий раз. Никто не отвечает.

– Понятно. Некому, – сказал я. – Хотя, когда мы напали, «Тигр‑два», наверняка, успел доложить об этом.

– Вполне возможно.

– Частоту записал?

– Записал. И время вызовов тоже.

– Продолжай слушать. Если изменится интервал, доложи. Если пойдет открытый текст, тем более.

– Есть, командир.

В планшете, на сиденье джипа, лежала карта с отметками. Я уже видел такую, отняв ее у сержанта, что командовал разведкой. Красным карандашом были обведены ущелье, поляна и перевал. Наши, уже бывшие, позиции. Рядом приписка по‑английски:

«Предположительно партизанский отряд, 30–40 чел. Возможно советские инструкторы. Перед основным наступлением, рекомендуется провести разведку боем».

Вот откуда ноги растут. Эти отметки и приписка, наверняка, сделана американским военным советником. Это он нанес наши позиции на карту и передал ее командиру авангарда. Тот приехал на джипе, с рацией и планом – прощупать нас. Прощупал, на свою клешню.

– Откуда у тебя эта карта? – спросил я у капитана Фао, вернувшись к группе пленных.

Тху перевела, выслушала ответ, сказала:

– Говорит, американский советник дал. Лейтенант из «зеленых беретов», который пришел с авангардом, но ушел обратно в Лонгтхань еще два дня назад.

– Как звали советника?

Связная опять переговорила с пленным.

– Говорит, что не помнит, но скорее всего, не хочет говорить.

– А мы его попросим, – сказал я на родном языке и ласково так взял покалеченную лапу капитана, отчего тот взвыл.

– Как зовут американского советника? – спросил я по‑английски. – Ну! Живо!

– Lieutenant John Parsons, – простонал он. – U. S. Special Operations Forces.

Гляди‑ка, заговорил! Значит, лейтенант Парсонс. Так вот кто у нас скрывает по позывным «Тигр‑1». Значит и двумя ротами командует он. В конце концов, лейтенант в армии США, да еще «зеленый берет», даст сто очков вперед любому южновьетнамскому капитану.

– Соберите трофеи, – приказал я. – Оружие, боеприпасы, мины, еду – все. Пленных и раненых оставить в деревне. Товарищ Тхоанг, оставьте троих бойцов для их охраны. И пусть трупы уберут. В окрестностях тигр рыщет.

Выслушав, командир партизанского отряда отдал распоряжение. Трое партизан, покрикивая, заставили одних пленных стаскивать трупы их же товарищей, а других рыть им яму. Южане подчинились безропотно. Ручаюсь, что про тигра Тхоанг им ничего не сказал.

Остальные бойцы, включая «тигров» и моих ребят, занялись трофеями. Семенов с Зунгом таскали ящики. Громов перебрал «М‑60», проверил ленты, прикинул вес. Цой изучал трофейный «М1 Garand» с оптикой. Повертел, хмыкнул. Всем хватило работы.

– Ну что там? – спросил я у радиста.

– Интервал сократился, командир. Теперь «Тигр‑два» вызывает «Тигр‑один» через каждые десять минут.

– Кто говорит?

– Один и тот же голос. Похоже, американец, привыкший командовать.

– Надо полагать, это Парсонс, – сказал я. – Лейтенант Джон Парсонс. Вот кто сидит на той стороне и ждет ответа. И не дождется.

– Передать ему что‑нибудь? – спросил Верещагин.

– Нет. Пока молчим. Пусть понервничает. Не зная обстановки, он ничего решить не сможет.

Я отошел от джипа, присел на крыльцо ближайшего дома. Закурил трофейную сигарету из той пачки, что валялась на бардачке джипы. Вкус у нее был отвратительный, ментоловый, но курить можно.

Граф подошел, присел рядом. Я порой забывал, что Румянцев реально граф, потомок русских эмигрантов, осевших во Вьетнаме еще до Второй Мировой войны. И хотя мы с ним по‑прежнему были на «вы», но для меня он был уже братом по оружию.

– Что дальше, командир? – спросил он.

– Дальше у нас две роты ВСРВ. Полторы сотни стволов, да еще минометы. Лейтенант Парсонс во главе, который вряд ли дурак.

– Устроим им засаду на марше?

– Можно было бы, ведь судя по карте, дорога из Лонгтханя длинная и вряд ли широкая. Колонна растянется на полкилометра, а то и больше. Можно ударить по голове, разрезать пополам, разгромить первую роту, пока вторая не подтянулась. Только это вряд ли нам удастся.

– Почему?

– Потому что Парсонс не Фао. Фао – это идиот, который не сумел организовать оборону. Парсонс из «зеленых беретов», следовательно прошел подготовку, и будет воевать всерьез. Он не поведет колонну вслепую. Вышлет вперед дозор, а то и несколько. И если дозор не вернется, остановится и начнет прочесывать джунгли. А мы завязнем в позиционной борьбе, которую проиграем по численности.

– И что вы предлагаете?

– Сделать так, чтобы Парсонс остановился сам.

Глава 10

– Мы должны сделать так, – продолжал я, – чтобы люди лейтенанта Парсонса не спали ночью, стреляли по каждому шороху и к утру были измотаны, психовали и делали ошибки.

– И как вы собираетесь этого добиться?

– У нас есть капитан Фао. Пока не слишком разговорчивый, но начало положено. Парсонс ждет от него доклада. Каждые десять минут вызывает и не получает ответа. Через час– другой начнет гадать – что стряслось? Засада? Дезертирство? Рация сдохла? А мы через Фао дадим ему ответ. Не сразу. Пусть помучается. А когда совсем изведется – получит ложный доклад о том, что попал под огонь превосходящих сил противника и требует подкрепления.