Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 65

Старлей кивнул, сделав пометку в блокноте.

– Что еще?

– Харрисон сказал, что связь с Барнсом шла только через него. У его подчиненных прямого канала не было. И еще – что если он не выйдет на связь в течение четырех часов, Барнс поднимет поисковую группу, но это уже неактуально.

– Почему?

– Потому что мы его и так вернули. Живого. Значит, поиски отменены. А вот «Голубой дракон» – это проблема. Он продолжает работать.

Симагин закрыл блокнот, посмотрел на меня внимательно.

– Лейтенант, я хочу вас предупредить, – сказал он тихо. – То, что вы отпустили Харрисона, – это решение, которое в Москве могут не понять. Я не говорю, что вы поступили неправильно. Я говорю, что вам нужно быть готовым к вопросам.

– Я готов, – сказал я. – Мне скрывать нечего. Если бы я попытался удержать Харрисона, мы бы все полегли там, в джунглях. А так вернулись живые и с информацией.

– Я понимаю, – кивнул госбезопасник. – И, честно говоря, я на вашей стороне, но у меня есть свои задачи, и одна из них – найти «Голубого дракона». Мне нужна ваша помощь.

– Чем я могу помочь?

– Пока не знаю, – ответил он честно. – Однако хочу, чтобы вы были в курсе. И чтобы вы были настороже. Если «дракон» узнает, что вы вернулись, он может попытаться вас убрать. Или подставить.

Я кивнул. Мысль о таком исходе приятностью не отличалась, но в ней была своя логика. Война – это ведь не только джунгли и перестрелки. Это еще и игры в темноте, где враг может оказаться за соседним столом.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь. – Спасибо за предупреждение, товарищ старший лейтенант. Я это учту.

– И еще, – добавил тот, тоже вставая. – Шубин просил передать, что как только вы позавтракаете, он ждет вас у себя. Есть новое задание.

– Уже? – удивился я. – Мне же сутки отдыха положены.

– Это он так сказал? – усмехнулся Симагин. – Ну, значит, сутки уже закончились.

Я покачал головой. Ну, Шубин. Ну, капитан. Даже отдохнуть не дает. В баню‑то хоть сходить можно? Я ж пропах, как… Не хочется говорить – как… Нет, пока не смою многодневную грязюку, никаких новых заданий.

Без устали вращающиеся лопасти вентилятора не могли разогнать облака табачного дыма. Дымил Шубин, склонившийся над подробной картой провинции. Увидев меня, капитан поднял голову.

– Борисов, – сказал он. – Выспался?

– Так точно, товарищ капитан, – ответил я по Уставу и добавил ядовито: – Хотя сутки еще не прошли.

– Хорошо, тогда слушай, – проигнорировал мои намеки командир. – Есть информация, что американцы готовят новую операцию. На этот раз – против партизанского отряда товарища Лыу Вьет Тхоанга. Цель – уничтожить штаб отряда и перерезать линии снабжения. Если это удастся, весь север провинции останется без прикрытия.

Я подошел к столу, всмотрелся в карту. Шубин ткнул пальцем в точку на северо‑востоке.

– Вот здесь, в горах, находится база отряда. Американцы планируют нанести удар силами южновьетнамского спецназа при поддержке «зеленых беретов». Наша задача – предупредить Тхоанга и помочь ему организовать оборону.

– Когда янки начнут?

– По данным разведки, через три дня. Мы должны опередить их. Ты вылетишь утром с группой, в составе которой Верещагин, Цой, Громов, Семенов. Вдобавок «черные тигры» Румянцева, если согласятся.

– Согласятся, – сказал я. – Кстати, что с Сидором?

– Пока не знаю, – ответил Шубин. – Лечат.

– Понял, – кивнул я. – Когда вылет?

– В шесть утра. Отдыхай пока, но не расслабляйся. В этот раз все будет серьезнее, чем раньше.

Я кивнул и вышел. Солнце уже поднялось над джунглями, заливая базу ярким светом. Где‑то вдалеке стрекотал вертолет, слышались голоса. Я шел к своему бунгало и думал о том, что теперь у меня есть не только враг в джунглях, но и враг в тылу.

«Голубой дракон», значит… Ну что ж, голубой ты там или розовый, меня не колышит… Хоть фиолетовый в крапинку… Кто бы ты ни был, если продолжишь гадить моей далекой Родине, я тебя найду…

– Товарищ Борисов, не уделите мне одну минуточку?

Я оглянулся. Твою ж мать…

Глава 6

Капитан Гусев стоял под навесом у штабного бунгало, руки держал за спиной, очки поблескивали. Вид у него был самый что ни на есть благожелательный. Только я уже знал цену этой благожелательности.

– Уделю, товарищ капитан, – ответил я, останавливаясь. – Только давайте недолго. Мне бы в баню успеть и поспать перед вылетом.

– Успеете, – заверил он, подходя ближе. – Я буквально на пять минут. Пройдемся?

Он двинулся вдоль периметра, не оглядываясь. Я вздохнул и пошел рядом. Все‑таки заместитель командира по политической части, к тому же старший по званию, а субординация в армии – основа основ.

Так мы и тащились сначала мимо складов, потом дизельной, где тарахтел генератор, затем, кухни, откуда тянуло вареным рисом. Гусев напустил на себя такой вид, будто сейчас сообщит мне о том, что раскрыл мировой заговор, заговорил только у ограды.

– Вот что я хотел у вас спросить, лейтенант Борисов, вы не находите странным, что именно вас отправляют с такой задачей? – спросил он. – Не опытного военного советника, который провел здесь не один год, а молодого офицера, у которого за спиной всего‑то несколько рейдов.

– Не нахожу, товарищ заместитель по политической части, – ответил я. – Я знаю этот район. Знаю людей. И у меня есть опыт организации обороны в джунглях.

– Опыт, говорите… – произнес Гусев. – Да, опыт у вас есть. Только вот незадача. Не столько у вас опыта и действительно успешных операций, чтобы объяснить этим излишнее внимание к вашей персоне. Тем более, со стороны столь компетентных товарищей.

– Вы имеете в виду Симагина? – уточнил я.

– Я имею в виду всех, кто носится с вами, как дурни с писаной торбой, – раздраженно проговорил Гусев. – И Симагина в том числе. И вам, молодому офицеру, чей послужной список пока короток, лестно, что вас ценят. Однако ваша прямота и излишняя самостоятельность могут выйти вам боком. Особенно сейчас, когда даже в Ханое заинтересовались вашей персоной.

– В Ханое? – переспросил я.

– Да. Есть люди, которым не нравится, что вы действуете отдельно от основной группы специалистов, принимаете самостоятельные решения явно не своего уровня.

– И вы в их числе?

– Я в числе тех, кто выполняет приказы, – отрезал капитан. – И вам советую держаться того же принципа. Пока я могу вас прикрывать, но не бесконечно.

Хм, он меня, оказывается, прикрывает. Интересного знать, от кого? Шубин, вроде, на моей стороне. Полковник Свиридов тоже особого недовольства моей службой не высказывал. Получается, что от самых неназванных людей в Ханое.

Спросить его об этом что ли?.. Не стоит. Вдруг предполагается, что мой предшественник знал, о ком речь, но вот именно этот участок памяти и не сохранился в процессе моего подселения в его мозги.

– Спасибо за предупреждение, товарищ капитан, – сказал я. – Обязательно учту.

– Учтите, – кивнул Гусев. – И еще одно. Громов мне вчера докладывал о вашем с ним разговоре после возвращения. Кажется, вы сказали ему что‑то про поведение в лагере и в бою.

Я мысленно выругался. Ну, комсорг, ну, стукач. Все‑таки донес. Да, блин, где их таких выращивают, в каком инкубаторе?.. Нахрена, спрашивается, стучать на своего боевого товарища, с которым пролил столько своего пота и чужой крови?..

– И что из этого следует? – спросил я.

– Ничего, – сказал Гусев. – Я его выслушал и сделал выводы. Громов – хороший боец, но иногда перегибает палку в вопросах, которые не входят в его компетенцию. Я ему это объяснил. Надеюсь, он услышал.

Он развернулся и пошел обратно к штабу. Я смотрел ему вслед и думал о том, что этот разговор был не просто предупреждением. Это была проверка. И не только меня, но и самого Гусева, который пытался понять, что я за человек и как меня можно использовать.