Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 6
И хотя я не испытывал ни страха, ни не уверенности, к этому здоровяку чувствовал благодарность. Понятно, что он не знал о том, кто я такой на самом деле, да и не мог знать, но понимал, что новичку легче, когда с ним кто-то поддерживает контакт.
Через час вертушка высадила нас на скрытой в глубине джунглей базе. Здесь не было ни ангаров, ни казарм — только несколько бамбуковых бунгало, замаскированных сетями, да три вертолетные площадки, вырубленные в зеленом океане.
Когда мы приземлились, меня сразу отвели к врачу. Им оказался пожилой майор медслужбы, по крайней мере он так представился. Ведь как и все здесь, формы он не носил. Врач осмотрел меня, задал несколько вопросов о самочувствии.
— У вас хорошая физическая форма, — сказал майор. — Не понимаю только, почему кожа на руках и ногах у вас, как у младенца. На зажившие ожоги не похоже… Ну да ладно. Вы свободны.
Я вышел из медпункта и сразу наткнулся на капитана Шубина. Тот уже успел скинуть камуфлю и тоже щеголял в гражданском. Когда я спустился с крылечка, он курил, прислонившись к бамбуковому столбу.
— Ну что говорит медицина? — осведомился он. — Годен к строевой?
— Годен, — откликнулся я.
— Вижу, — кивнул Шубин. — Хочу предупредить, что тебя ждет не дождется капитан Гусев, наш особист. Ему не терпится задать тебе пару вопросов.
— Отвечу, — сказал я. — Мне скрывать нечего.
— Тогда двигай вон в то бунгало.
Я потопал в указанном направлении. У входа в бамбуковую хижину стоял странно одетый часовой. На нем были гражданские брюки, рубашка и солдатская каска. Увидев мне, он взял свой автомат на изготовку и гаркнул:
— Стой кто идет!
В этот момент из бунгало показался пулеметчик Громов, тоже в штатском. Оглядев меня с ног до головы, он искривил тонкие губы в усмешке, отчего его усики стали напоминать куриные перышки.
— Ну что, допрыгался, прыгун? — спросил он.
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Глава 3
Громов посторонился, пропуская меня. Я шагнул в бунгало.
Внутри было сумрачно, гудел вентилятор. За столом сидел человек. Видимо, это и был капитан Гусев. Одет он был по гражданке, в рубашку с закатанными рукавами и темные брюки.
— Присаживайтесь, — сказал он, не поздоровавшись и не назвав себя.
Я тоже опустил формальное приветствие. Во-первых, я не знал, в каком воинском звании был мой предшественник, во-вторых, особист был не в форме. Так что можно было обойтись без соблюдения субординации.
Неторопливо опустившись на табурет, что стоял напротив стола, я положил руки на столешницу. Гусев изучал меня взглядом ровно столько, сколько требуется, чтобы понять, что на меня его гипноз не действует. Потом он заговорил:
— Где вас готовили, лейтенант?
Значит, я теперь лейтенант. Что ж, пошел на повышение по сравнению с сержантским званием, которое носил в штурмах. Впору, обмывать звездочки. Если, конечно, меня не разоблачат, как самозванца.
— Прежде всего ответьте, кто вы такой и на каком основании задаете вопросы? — сказал я.
Он поморщился, но назвался:
— Начальник особого отдела капитан Гусев.
— Лейтенант Борисов, — воспользовался я его подсказкой.
— Так где вас готовили, лейтенант?
— В разведшколе в Подмосковье, — ответил я наугад. — Дальше — спецкурсы.
— Номер школы?
— Не помню.
— Не помните, Борисов? — сделав вид, что удивился особист.
— Так точно. Ударился головой при приземлении. Некоторые детали стерлись, — сказал я спокойно, — но это не мешает мне приступить к выполнению задания.
— А в чем оно заключается, лейтенант?
— Задание секретное. Я не уполномочен обсуждать его с кем-либо.
Гусев покряхтел, явно не зная к чему еще прицепиться. Потом посмотрел на мои руки.
— У вас очень чистая кожа для человека, который трое суток болтался на дереве в джунглях. Как вы это объясните, лейтенант?
— Тем, что я не болтался трое суток на дереве, — ответил я. — При высадке я действительно повис на верхних ветках дерева, ударился затылком о ствол, потерял сознание. Когда очнулся, отстегнул парашют, спустился на землю. Обнаружил потерпевший крушение «Ан-2». Проник в него, осмотрел. Убедился, что летчики погибли, взял концентраты и ушел в джунгли, где и встретил группу капитана Шубина.
— Вы взяли в потерпевшем крушении самолете не только концентраты, но и планшет командира «Ан-2». Он и сейчас при вас. С какой целью?
— Я не знал, что спецназовцы меня найдут, мне нужна была карта, чтобы выйти к своим.
— Сдайте мне планшет, — потребовал он.
Мне полетная карта, что была в планшете, больше не требовалась и я без возражений снял его с плеча и положил на стол. Капитан схватил планшет и принялся рыться в нем, как в своем кармане, выкладывая на стол не только полетную карту, но и письма с фотографиями.
Я едва не сплюнул от омерзения, словно особист рылся в чужом белье. Понятно, что все эти предметы и документы должны быть приложены к рапорту о гибели экипажа воздушного судна, бортовой номер такой-то, но не мешало бы проявить побольше уважения к погибшему.
— У меня есть сведения, что в то же время к потерпевшему крушению «Ан-2» прилетал американский вертолет, — закончив со своей возней, выдал на гора капитан. — Вы вступали в контакт с его экипажем?
— Никак нет, товарищ начальник особого отдела.
— Может, они тебя и высадили, а? — спросил Гусев, сощурив глаза. — А что, очень удобный случай подкинуть нам такого кукушонка!
Это были уже домыслы. Походу, особисту просто скучно в этой глуши, а еще хочется поймать вражеского агента, чтобы выслужиться. Такого гуся к нам бы на передок, там бы его быстро от излишней шпиономании излечили.
— Если у вас нет других вопросов, товарищ капитан, я пойду, — сказал я. — Мне еще на довольствие нужно встать. Ну и отдохнуть не мешало бы.
Он вытаращил глаза от такой наглости, но ничего не сказал. Видать, предъявить по-крупному ему мне было нечего, а развлечения не получилось. Несколько мгновений Гусев ерзал ладонями по столешнице, потом проворчал:
— Из Ханоя пришла шифровка, подтверждающая ваше прибытие в ДРВ, товарищ Борисов. Однако все документы, касающихся советских военных специалистов подлежат хранению в нашем посольстве. На руки не выдаются. Можете идти, товарищ лейтенант!
Я поднялся и направился к выходу. Отворил дверь, за которой стрекотали, шелестели, пищали джунгли, отклонил в сторону противомоскитную сетку, но уйти сразу не получилось. Начальник особого отдела меня окликнул:
— Борисов, задержитесь еще на минутку.
Я повернулся на каблуках, застыл в ожидании.
— Помните, что любые контакты с местным населением допустимы только с моего разрешения, — сказал капитан. — Во всяком случае, покуда вы находитесь здесь.
— Вас понял, товарищ капитан, — сказал я. — Разрешите идти?
— Идите!
Я шагнул и липкая влажная жара окутала меня. На крыльце меня встретил Шубин. Он стоял, прислонившись к столбу, увидев меня, вытащил из кармана белую, с алой полосой пачку, на которой большими синими буквами было написано «SAPA», протянул мне.
— Ну как прошла встреча? — осведомился капитан спецназа.
— На высоком идейно-политическом уровне, — ответил я, прикуривая. — Сказал, что мои документы пришли из посольства.
— И только-то? — удивился Шубин. — Ты будь с ним осторожнее, парень. Ему всюду американские шпионы мерещатся.
— А твой Громов ему стучит, — сказал я.
— В каком смысле? — удивился капитан.
— А вот в таком! — ответил я, и постучал костяшками пальцев по бамбуковому стволу, подпиравшему крышу бунгало.
— Знаю, — нахмурившись, произнес капитан. — Гусев у нас старый коммунист, а Громов — комсорг. Им не запретишь общаться…
— Мое дело сторона, — сказал я. — Сами разбирайтесь.
— Теперь уже — нет, — покачал головой Шубин. — Из Ханоя пришла шифровка, что советский специалист Борисов, Рэм Витальевич, прикомандирован к моей группе, покуда не будет получено иное распоряжение.