Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 5

— Не за что, — отмахнулся здоровяк.

Солнце поднялось выше, стало припекать. Комбинезон, в который я был облачен, был не слишком плотным, но все равно я взмок до нитки. По ходу движения, я ловил себя на том, что-то и дело проверяю правую ногу, не болит ли? Все было в порядке. Нога как нога.

Когда мы снова остановились на короткий привал у подножия очередного холма, капитан достал карту.

— До точки «Б» еще километра три, — сказал он. — Если не наткнемся на засаду, через час будем на месте.

— Командир, — вдруг сказал Семенов, сапер. Он стоял на корточках в десяти метрах впереди и смотрел на тропу. — Тут растяжка.

Все замерли. Я подошел ближе, осторожно, стараясь не топать берцами. Семенов показал пальцем на тонкую проволоку, натянутую невысоко. Она почти сливалась с листвой.

— Американская, — тихо сказал сапер. — «М-16» с комбинированным взрывателем. Если зацепить, бабахнет так, что мама не горюй.

Шубин тоже подошел, всмотрелся.

— Можешь снять? — спросил капитан.

— Могу, ежели аккуратно, — ответил Семенов. — Времени потребуется минуты три… Только, командир, мы же себя демаскируем, если что…

— Мы отсюда скоро уйдем, а вот местных меньше покалечит.

Сапер кивнул и уже потянулся было к ножницам, что торчали у него из нагрудного кармана, но я положил руку ему на плечо.

— Дай-ка я, — сказал я.

Все как по команде повернулись ко мне. Громов хмыкнул, спросив:

— Ты что, сапер?

— Я — всякий, — ответил я. — И такие штуки видать приходилось… И снимать. Разрешите, товарищ капитан?

Командир молчал, явно колеблясь. Сапер тоже помалкивал, глядя на него выжидающе.

— Давай, раз ты военспец, — наконец сказал Шубин, — но если что — пеняй на себя… Остальные — отходят.

Дождавшись, покуда вся группа вернется назад метров на двести, я опустился на колени перед растяжкой. Руки действовали словно сами по себе. И опять невозможно было понять, чьи рефлексы работали — мои или моего предшественника?

Проволока была натянута туго, но имела слабину возле колышка. Я аккуратно просунул палец под нее, приподнял, заклинил ее веткой, чтобы не было вибрации. Потом штык-ножом перерезал основную нить, держащую чеку. Взрыватель не сработал.

— Все, — сказал я, поднимаясь и отряхивая руки. — Можно идти.

Первым приблизился Семенов, осмотрел мою работу, глянул на часы, покачал головой. В это время подвалили и остальные. Видать, любопытно им было, как справиться человек, только недавно прибывший из Союза.

— Чисто сработано, — сказал сапер. — Даже быстрее управился, чем я.

Снайпер, который похоже, не слишком мне доверял, удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал. Остальные, наверное, восприняли происходящее, как должное. Лишь Верещагин радостно хлопнул меня по плечу:

— А ты, оказывается, умеешь, Рэмчик, — проговорил он.

Капитан коротко кивнул, сказав:

— Хорошо. Продолжаем движение.

Я ни особой радости, ни тем более — гордости не чувствовал. Обычная работа. Меня вполне устраивало, что с тем Рэмом Борисовым мы совпали не только по фамилии, имени и отчеству. Значит, не пропадем.

Я по-прежнему шел вторым за Шубиным, стараясь ступать по его следам, чтобы не наступить на змею или случайно не задеть другую растяжку. После того, как я обезвредил мину на тропе, ко мне в группе явно стали относиться чуть теплее.

Вскоре тропа стала круто подниматься вверх. Корни деревьев выпирали из земли, словно кости какого-то гигантского зверя. Я то и дело цеплялся за них берцами, но ноги слушались отлично — тело, доставшееся мне, было тренированным, легким.

Я даже начал получать удовольствие от движения. Через полчаса мы вышли к подножию невысокой скальной гряды, поросшей мхом и лишайником. Капитан поднял руку. Бойцы, включая меня, присели.

Впереди, метрах в пятидесяти, из-за камня торчал ствол автомата. Я заметил его, потому что блеснул металл на солнце. Машинально сунул ладонь в пустую кобуру. Напрасно, оружие у меня отобрали, и я чувствовал себя голым.

— Свои, — выдохнул Шубин. — Вставайте.

Из-за валуна показался человек в такой же пятнистой форме, как и спецназовцы. Берет лихо заломлен на ухо. На плече — «АКМ», на поясе — гранаты. Он был не один, я это чувствовал, но остальные не спешили себя обнаруживать.

— Старший лейтенант Саблин, — представился военный. — Группа прикрытия. Мы уже второй день ждем вас. Вертолет на точке будет через час.

— Капитан Шубин, — откликнулся наш командир. — Спасибо, что встретили.

Мы обогнули скалу и оказались на небольшой поляне, замаскированной сверху сетью с листьями. Там стояли два «ГАЗа-69» — старые, обшарпанные, с не советскими номерами. Рядом — несколько ящиков с боеприпасами и канистры.

— Загружаемся, — скомандовал Шубин. — Громов, Верещагин, Цой, Семенов во вторую машину. Борисов, ты сядешь в первую машину, вместе со мной.

Не имея возражений, я подошел к первому «ГАЗу», открыл дверцу и забрался на заднее сиденье. В салоне было душно, пахло бензином и машинным маслом. Два бойца из группы прикрытия тут же засунули мне под ноги канистры и маскировочную сетку.

После чего, парни сели рядом со мною. Спереди устроились капитан и старший лейтенант. Затарахтел движок и мы тронулись по разбитой грунтовке, петляющей между скал. Время от времени вездеходы притормаживали. Саблин выскакивал из салона и оглядывал небо.

— Вертушку высматривает? — спросил я, когда он это сделал в очередной раз, потому что любопытство простительно новичку.

— Да, американцы в последнее время часто прочесывают этот район, — откликнулся капитан. — Ты главное, слушай и делай, что тебе говорят. Здесь во Вьетнаме не всегда может пригодится старый опыт.

Я хотел было ответить что-нибудь колкое, но промолчал. Шубин прав. Я пока что не знаю ни местных условий, ни даже своего собственного задания. Все, что у меня есть — это мои старые навыки, которые здесь могут быть как полезны, так и бесполезны.

Старший лейтенант вернулся за руль и мы опять поехали, но вскоре «ГАЗик» опять резко затормозил. Саблин снова выскочил из машины, прислушался. С неба доносился знакомый металлический клекот, чуть приглушенный расстоянием.

— «Хьюи», — сказал старший лейтенант, заглянув в салон. — Идет прямо на нас.

— Передай во вторую машину, всем рассредоточиться, — приказал Шубин.

Мы повыскакивали из машин и кинулись в заросли колючего кустарника, что рос вдоль проселка, по которому мы катили. К счастью, саму грунтовку скрывали кроны деревьев, образуя извилистую естественную аллею.

И все же, капитан отдал правильный приказ. Сбросят америкосы пару гранат, и поминай как звали. Я прижался к земле, стараясь слиться с кустами. Десантный вертолет прошел совсем низко, почти над самыми верхушками деревьев.

Было видно, как из его открытого люка свешиваются ноги в десантных ботинках. Точно. Американские «зеленые береты». Видать, отправились кошмарить очередную деревню, на большее они не часто решались.

— Пока пронесло, но это ничего не значит, — сказал Шубин, когда гул стих вдали. — Прочесывают район. Надо уходить.

— Машины бросаем, товарищ капитан? — спросил Саблин.

— Пока — нет, — ответил тот. — До точки еще километра два. Успеем проскочить.

Мы вернулись в «ГАЗики». Теперь уже ехали без остановки. Из через десять минут были на месте. Это была широкая поляна, окруженная со всех сторон стеной тропического леса. В центре крутил винтами вчерашний «Ми-4».

— Все на борт! — закричал Шубин. — Живо!

Следом за остальными, я бегом кинулся к открытому люку. Остальные — тоже. Замешкался лишь Семенов. Я видел, что он копошится возле автомобилей. Понятно, минирует, чтобы врагу не достались.

Когда он тоже забрался внутрь вертушки, «Ми-4» оторвался от земли, и джунгли поплыли вниз, растворяясь в зеленом мареве. Я сидел на полу, прижимаясь спиной к переборке, и смотрел в открытый люк, как уходит вниз земля, где я родился во второй раз.

— Держись, Рэмчик, — поощрил меня Верещагин, полагавший, видимо, что я нуждаюсь в дружеской поддержке. — Через час будем дома.