Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 7

— Слушаюсь, товарищ командир! — откликнулся я, вытянувшись по стойке смирно. — Какие будут приказания?

— Ступайте, товарищ Борисов, к старшине Сидорчуку, он определит вас на постой. Выдаст комплект гражданской одежды и прочие необходимые на этом тропическом курорте предметы быта.

— Есть, следовать к старшине Сидорчуку!

Капитан вздохнул и сказал:

— Слушай, Борисов, тебе как новичку простительно, но запомни, что никаких советских военных во Вьетнаме нет, есть гражданские специалисты — строители там, врачи… Короче, на базе мы обходимся без видимого соблюдения субординации. На задании — другое дело.

— Понял, Дмитрий Николаевич.

— Так что не удивляйся, если поведение младших по званию тебе покажется… Ну… неуважительным что ли.

Я отыскал старшину в небольшом бамбуковом сарае, заваленном ящиками и тюками. Он сидел на корточках у входа, перебирал какие-то свертки. Увидев меня, не спеша поднялся, окинул цепким взглядом.

— Борисов? — спросил он, вытирая руки о штаны.

— Он самый, — не по Уставу ответил я, помня наставление капитана.

— Слыхал, — хмыкнул Сидорчук и повернулся к ящикам. — Ну, давай, выбирай. Формы у нас тут нет… Живем, как у Христа за пазухой. Носи, что дают.

Он вытащил на свет несколько свертков — брюки, рубашки, легкие куртки. Все гражданское, поношенное, но чистое. Я прикинул размеры и выбрал, что подходило. Не мерить же при этом старшине, который, похоже, не слишком страдал от неуставных отношений.

— Обувь есть? — спросил я.

— Есть, — Сидорчук кивнул на угол, где стояли несколько пар сандалий и ботинок. — Не «Скороход», но ходить можно.

Я примерил несколько пар ботинок и более легких сандалий. Отставил в сторонку те, что подошли. Приобщил к ним смену белья, носки, мыло, зубную щетку, расческу, коробку зубного порошка, бритву. Все это упаковал в вещмешок, который выдал старшина.

— Все, — сказал я. — Поставьте на довольствие.

— Уже поставил, — ответил Сидорчук. — Спишь в третьем бунгало справа от столовой. Если что надо — спрашивай.

Я коротко кивнул и вышел. Лагерь жил своей жизнью. В тени бамбуковых навесов сидели люди в гражданской одежде, кто-то писал, видимо, письма, кто-то читал, были и такие, что дремали в гамаках. И впрямь — тропический курорт.

Третье бунгало оказалось пустым. Внутри стояли два лежака, завешанные противомоскитными сетками. На полу циновки. На столе торчала из консервной банки свеча. На стене была прибита полка, на которой стояло несколько книжек.

Да, на казарму это не похоже. Я скинул вещмешок на лежак, сел на него, проверяя насколько крепка эта кровать. Похоже, сделана на совесть. Расшнуровал горловину мешка, вытащил одежонку. Теперь бы душ принять.

— Рэмчик, ты здесь? — раздался снаружи голос Верещагина.

— Здесь, — ответил я. — Заходи!

Сначала под массивной тушкой радиста заскрипело крыльцо, потом половицы. Задом раздвинув бамбуковую занавесь, он вошел в мое новое обиталище. Повернулся. В руках у него оказалась алюминиевая миска с дымящимся рисом, политом каким-то соусом, и куском жареной курицы.

— Привет от поваров. Говорят, ты теперь с нами, так что вот тебе первый горячий паек.

— Вот спасибо! — обрадовался я.

— Не за что.

Я принял у него миску, поставил на стол. Пододвинул табурет. Сел и принялся уплетать «привет от поваров». Ел без спешки, хотя желудок требовал, чтобы его, наконец, набили. Верещагин выбежал и вскоре вернулся с компотом.

— Благодарю, — сказал я. — Как бы мне помыться.

— Душевая у нас есть, правда, самодельная, — сказал здоровяк. — В тутошних речках, озерах и прочих водоемах купаться нельзя.

— Крокодилы что ли? — хмыкнул я.

— Крокодилы не крокодилы, а вот змеюки ядовитые водятся, а то и паразиты какие-нибудь… Хлебнешь такой водички и света потом невзвидишь. Бани местные не строят. С водопроводом тоже проблемы… У нас тут хоть колодец есть, а бывало, что и рыть приходилось. Выроешь и ставишь рядом душевую из бамбуковых палок и циновок. Ежели холодно, а тут такое бывает, наполняешь железную бочку водой и греешь, но сейчас жара, так что даже в колодце вода теплая…

— Короче, душ у нас тут есть, — прервал я его излияния.

— Да. Неподалеку от кухни.

— Ну и отлично. Схожу сполоснусь.

— Пошли, провожу.

Я взял чистое белье, мыло, а заодно и зубную щетку с порошком. Верещагин и впрямь меня проводил до территории хозвзвода, где располагалась кухня и самодельная душевая — хлипкое сооружение из «дерьма и палок».

Правда, назвать это помывочное сооружение душевой можно было только с большой натяжкой. В землю были вкопаны четыре бамбуковых столба, между которыми свободно болтались циновки, которые должны были скрывать «подробности» моющегося.

Сам процесс мытья заключался в том, чтобы зачерпывать здоровенной консервной банкой воду из бочки и поднимать ее надо собой, чтобы струйки из пробитых в донышке дырочек текли на голову.

И все-таки смыв пот и грязь, я почувствовал невыразимое облегчение. Переодевшись в гражданское, я сдал то, что было на моем предшественнике в стирку. И здесь я впервые увидел местных жителей.

Это были маленькие немолодые желтокожие женщины в рубахах и штанах. На головах они носили конические соломенные шляпы. На меня посматривали с любопытством. Потому, наверное, что знали каждого на базе, а мое лицо было им незнакомо.

Едва я вернулся в свое бунгало, как прибежал молоденький парень и сказал, что меня вызывает Шубин. Не капитан, не командир спецназа ГРУ — просто по фамилии. Не знаю, как себя чувствовали здесь другие бойцы, но я пока не привык к такой разболтанности на ППД.

— Завтра выходим на задание, — сказал капитан, едва я вошел под навес, служивший на базе чем-то вроде красного уголка. — В четыре утра. Сбор у штаба.

— Кто в группе? — спросил я.

— Ты, Верещагин, Громов, Цой, Семенов, — ответил капитан. — Задача — проверить старую тропу у перевала. Есть сведения, что американцы начали высеивать «зубы дракона». Знаешь, что это такое?

Пришлось напрячь память. На занятиях по разминированию, майор Вереснев, большой знаток истории минно-взрывного дела, рассказывал нам в том числе и о минах, применяемых америкосами во Вьетнаме.

— «BLU-43/B», — ответил я. — Их еще называют «Dragontooth».

— Знаешь английский? — тут же поинтересовался Шубин.

— Знаю.

— Хорошо, — кивнул он. — Тропа эта используется местными крестьянами, но для янки, что крестьяне, что партизаны — все одно желторожие…

— Что с них взять, с расистов, — сказал я.

— Учти, что инициатор этого задания Гусев. Хочет проверить тебя в деле.

— Мне бы десантный комбез, Дмитрий Николаевич, — сказал я. — Мой в стирке, да и там сплошные дырья.

— Не волнуйся, подберем, — отмахнулся он. — Все. До подъема свободен.

— Тогда пойду спать, — сказал я, посмотрев на часы, которые мне достались от предшественника. — Всего восемь часов осталось.

Капитан поднялся.

— Верно мыслишь, Борисов, — сказал он на прощание. — Надеюсь, от тебя будет толк.

Я вернулся в бунгало. Повалился на лежанку, закрыл глаза. За тонкими стенами шумели джунгли, где-то вдалеке ухала птица, стрекотали цикады. Я расслабился, но сознание оставалось настороже. Сказывалась старая привычка, которая не раз спасала мне жизнь.

Проснулся я за десять минут до подъема. Вынырнул из сновидений без будильника и команды. Открыл глаза, несколько секунд привыкал к полумраку, потом сел, нашарил ботинки. На дворе была еще глухая ночь.

И тем не менее, на базе уже все пришло в движение. Где-то звякала посуда, раздавался негромкий голос. Видать, кто-то отдавал распоряжения. Я встал, натянул штаны, рубашку, зашнуровал ботинки.

На столе лежал аккуратно сложенный десантный комбез. Походу, его принесли, пока я спал, но натягивать его было рано. Надо было посетить отхожее место, умыться и позавтракать. Не отправляться же в джунгли на пустой желудок.