Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 58

Хлопнула «СВД» Корейца, и пулеметчик на борту «Ирокеза» обмяк, завалившись на казенник. Каска съехала на бок, руки обвисли. Ти вскинул «М‑16», дал короткую очередь и «берет», пытавшийся заглянуть в палатку, ввалился туда дохлым.

Второй сопровождающий успел нажать на спусковой крючок, целя в командира местного отряда самообороны, но промахнулся, потому что я вышиб ему мозги. Выронив, автомат он упал на спину, дернувшись всем телом.

Громов дал очередь в сторону вертолета, взметнув песок. Пилоты, видать, сразу вняли этому легкому намеку, потому что винты стали вращаться все тише и тише, покуда совсем не остановились. Как говорится, баста, карапузики, кончилися танцы.

К «Ирокезу» уже бежали мои ребята. А я посмотрел на полковника, который играл желваками на скулах, но лапы держал в гору. Видать, рассчитывал на медальку конгресса за героическое пребывание в плену.

Был он чуть выше меня, сухой, жилистый. Морщины напоминали русла пересохших рек. Глаза серые, взгляд колючий. Смотрит оценивающие, как человек, который проиграл партию и теперь прикидывает, нельзя ли ее переиграть.

– Полковник Харрисон? – спросил я.

– Да, – ответил он ровно. – А вы, надо полагать, и есть тот самый Рэмбо?

– Да. Официально объявляю вас военнопленным.

– Это незаконно, мистер Рэмбо, – парировал полкан. – Соединенные Штаты не воюют с вашей страной.

– Сейчас моя страна Демократическая Республика Вьетнам и я нахожусь на ее территории на законных основаниях, в отличие от вас, полковник.

Я махнул рукой Ти, тот подошел, вытащил наручники, которые, оказывается, у него были. Харрисон воззрился на него с презрением. Уж не знаю, что подумал этот американский расист, но цветных он явно презирал.

– Палец, Бык! – крикнул я. – Зачистите борт. Пилотов – вытащить, но не трогать.

Пальцун и Григорьев направились к «Ирокезу». Пилоты не стали ждать покуда их вытащат за шиворот, как щенков. Сами полезли наружу с поднятыми руками. Их связали и положили на землю, мордами вниз. Пусть отдохнут пока.

Я присел напротив Харрисона на перевернутый ящик. Достал из трофейного подсумка пачку «Camel», закурил, протянул пачку полковнику. Тот посмотрел на сигарету, потом на меня. Не взял.

– Как хотите, – сказал я, затянулся и продолжил: – Поймите, полковник, я не собираюсь вас пытать. Не собираюсь угрожать. Не собираюсь делать ничего из того, о чем вы, вероятно, наслушались от своих инструкторов на курсах SERE в Форт‑Брэгг.

Он чуть приподнял бровь. Едва заметно, но я понял, что мои слова его задели. Значит, я попал в точку и его впрямь готовили к тому, что будут пытать. А я его первым делом уверяю, что не буду. Это тоже метод, полковник. Только вы его еще не распознали.

– Тогда чего вы хотите? – спросил Харрисон ровно.

– Поговорить. По‑человечески, как офицер с офицером.

– Я не вижу здесь офицера. Я вижу человека, который только что убил троих моих людей.

– Больше, – поправил я. – Если считать тех, кого вы посылали раньше, но это была не моя инициатива, полковник. Вы сами их направили и в Тьенкуан и в другую деревню. И ваши люди стреляли в моих бойцов. Я действовал по обстановке. Вы бы поступили так же.

Допрашиваемый молчал. Мне собственно ничего особенного от него не надо было. Так, хотел проверить на вшивость человека, который, как я понял, был нацелен не столько на борьбу с партизанами, сколько то, чтобы держать в страхе простых крестьян.

– Кодекс поведения американского военнослужащего в плену, – сказал я. – Я знаю его, полковник. Вы прошли подготовку в школе выживания. Вас учили противостоять допросу, не сообщать никаких данных противнику, кроме – name, rank, serial number – имя, звание и личный номер, отвечая на все вопросы: «I don’t know».

– И что с того? – спросил он с вызовом.

– Ничего. Я не буду ломать эту программу. Я буду с ней работать. – Я вытащил из кармана трофейный блокнот Длинного, раскрыл на странице с пометками. – Браво‑три. Дельта‑один. Частоты вашей радиосвязи. Позывные. Я перехватывал ваши переговоры последние дни. Координаты базы на Хоангльеншоне мне тоже известны. Состав вашей разведгруппы, буквально прошел через мои руки. Радиус действия ваших патрулей – тридцать– сорок кликов от базы. – Я захлопнул блокнот. – Это уже не секретная информация, полковник, как и операция «Тенистый лес», которую мне удалось сорвать. Вы мне ничего нового не сообщите, если даже подтвердите то, что я и без того знаю. Вопрос в другом. Вы хотите, чтобы с вами разговаривал я – или вас передадут товарищам из Ханоя? Потому что я, между прочим, самый мягкий вариант из доступных.

Это была не угроза, а простой факт. Полкан и сам это понимал. Северный Вьетнам не подписывал Женевскую конвенцию в ее полном объеме. Американских вояк там считали не военнопленными, а военными преступниками. Ему это было известно лучше, чем мне.

Харрисон молчал. Желваки ходили на скулах. Он думал. Взвешивал на своих внутренних весах, что лучше – почетная смерть или не слишком почетная, но жизнь. И судя по выражению в глазах, решил, что живой пес лучше дохлого льва.

– Чего вы от меня конкретно хотите, мистер Рэмбо? – наконец спросил он.

Глава 3

Я знаком подозвал Ти, чтобы он снял наручники с запястий полковника, и сказал:

– Для начала самые простые вещи. Ваше полное имя и звание. Это не секрет. Я и так знаю, что вы – полковник. Имя тем более формальность.

– Полковник Джозеф Патрик Харрисон, – начал отвечать он. – Номер службы – один четыре семь восемь два, один один ноль. ВВС Соединенных Штатов. Прикреплен к командованию военных советников MACV, подразделение SOG.

– Вот видите, – сказал я. – Это же не больно.

Он глянул на меня – быстро и зло. Понял, что я с ним играю, как кошка с мышкой, но промолчал. Не с его фланелькой было привередничать. Видать, утешал себя мыслью, что ничего ценного он мне пока что не сообщил.

– Дальше, – продолжал я. – Вы командуете разведгруппой, действующей в провинции Бакзянг. Задача группы заключается в поиске и ликвидации партизанских отрядов НФЮВ, их северовьетнамских союзников и пресечение путей снабжения. Это – верно?

– Это информация из открытых источников, – отмахнулся он. – Любой ваш офицер в Ханое это знает.

– Хорошо. Тогда насчет «открытых источников». Я ими не пользуюсь, но у меня есть пленный, который подтвердил кое‑что интересное. Это ваш же радист. Он нам рассказал, что в зоне ответственности вашей группы зафиксировано присутствие советских военных специалистов. Это вас сюда и привело, не так ли? Вы прилетели за «трофеем стратегической важности». То есть, за мною.

Харрисон сжал челюсти. Не подтвердил, но и не опроверг. Для человека его выучки это уже было признанием. Я дождался, когда эмоциональная буря уляжется в его душе. Я не следак, и ловить его на обмолвках или недомолвках мне недосуг.

– Полковник, – сказал я, меняя тон на более мягкий. – Я скажу вам то, что вам не понравится. Ваша миссия провалилась. Ваша группа уничтожена. Сами вы в плену. Вашего командующего в Сайгоне это заинтересует гораздо больше, чем любая информация, которую вы мне можете дать. Потому что пропажа полковника SOG – это не рядовой случай, а скорее, инцидент политического значения.

Теперь он посмотрел на меня уже иначе. Уже не просто, как на врага, но и как на человека, который видит ситуацию яснее, чем он сам. И ему, само собой, захотелось выяснить, как именно я ее вижу.

– Вы так и не сказали, чего вы добиваетесь? – пробурчал он.

– Я хочу понять, кто в Сайгоне знает о присутствии советских специалистов в этом районе. Насколько высоко это ушло. Есть ли у вашей группы прямая связь с Пентагоном, или информация осталась на уровне MACV.

– Я не отвечу на этот вопрос, – сказал Харрисон, но уже без вызова, скорее – с усталостью.

– Хорошо, – с улыбкой сказал я. – Не настаиваю. Подумайте. У вас есть время. Воды хотите?