Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 57

Позади послышался топот множества ног. Я инстинктивно пригнулся, подхватил брошенную противником «М‑16», но тут же выдохнул. Свои. По тропке, пролегающей по крутому склону котловины, спешно спускалась теплая компания.

Коса, Палец, Бык и Сёма. Замыкал шествие их сиятельство граф, собственной персоной, с штурмовой винтовкой на груди и с моим «ТТ» в кобуре на бедре. За ними следовал Ти с «ППШ» и знакомые мне Ван и Зынг.

Заслышав шум, из палатки выскочили Кореец и Вереск. Гром, который тоже было напрягся, опустил ствол «РПД». Короче, в нашем полку прибыло и это не могло не радовать. Однако имело место нарушение приказа.

– Что вы здесь делаете, граф? – спросил я. – Кажется, у вас был другой приказ.

– Простите, командир, – заговорил он. – Ваня прибежал в деревню, сказал, что вы попали в плен.

– Ну и в чем новость?

– В том, что с передового наблюдательного поста сообщили, что слышится звук винтов, правда, пока в отдалении.

– Это для меня тоже не новость, – сказал я. – Пока что внятной причины нарушения приказа я не услышал.

– Готов понести наказание, командир, – смиренно отозвался Граф, – но, если верить чутким ушам дозорного Фонга, сюда идет «Ирокез».

– Ладно, – кивнул я. – «Ирокез», так «Ирокез»… Будем встречать. Посему вам тут торчать нечего. Труп южанина убрать, сняв с него униформу… Товарища Ти и его бойцам я попрошу мне подыграть. Пусть переоденутся в «тигровку» и побудут при мне. Пленных тоже разденьте. Остальным занять позиции вокруг котловины и приготовиться к бою.

Румянцев перевел мои слова командиру местного отряда самообороны. Тот быстро сообразил, что от него и его ребят требуется. Рейнджеры, конечно, малость покрупнее пацанов, но Вану и Зынгу нечего торчать все время на самом виду.

Пусть Ти отправит их в дозор, когда янки припрутся. Так и мне будет спокойнее, что я не подставляю мальчишек под пули «зеленых беретов». Главное, сделать вид, что в лагере южан все в порядке. Хотя бы на пару минут.

Палец и Бык утащили мертвого рейнджера в кусты и «тигр» без лишних церемоний содрал с покойника «тигровку», передав сверток экипировки Ти. Тот передал ее Зынгу, который был сходного с убитым коренастым сложения и роста.

Вереск снова нырнул в палатку и относительно быстро вынес из нее шмотки старшего рейнджера и его радиста. Ти взял себе одежку Длинного, а второй комплект достался щуплому Вану. Униформа сидела на них мешковато, но на первый взгляд их было не отличить от южан.

Хотя, конечно, деревенские чуть помельче американских выкормышей, но издалека сойдут. Главное, чтобы с «Ирокеза» в бинокль разглядели силуэты в «тигровке», привычно снующие по лагерю. На несколько минут – не более.

– Гром, – сказал я. – Переводи.

– Слушаю, командир.

– Скажи Ти, теперь он «командир разведгруппы рейнджеров». Как только прибудет вертолет, пусть стоит навытяжку, как стойкий оловянный солдатика и помалкивает.

– Про солдатика тоже переводить?

– Ну как‑нибудь растолкуй ему по‑вьетнамски.

Пулеметчик растолковал. Ти выслушал, кивнул, достал из чужого кармана мятую пачку «Camel» и зажигалку, щелкнул ею и закурил. Уселся на ящик у входа в палатку. Ну прямо фотка из западной газеты с подписью: «Южновьетнамский солдат на привале».

– Граф, слушайте внимательно, – сказал я Румянцеву. – Раз уж вы здесь, берете на себя зачистку территории от противника. План такой. «Ирокез» садится. Если выходит полковник Харрисон, огня не открывать, но каждого, кто с ним прилетит, держать на прицеле. Если высаживаются «береты», скажете Корейцу, пусть бьет по дверному пулеметчику. Гром и Вереск работают по тем, кто десантируется. Палец, Бык, Коса, Сёма на подхвате. Огонь открываем только по моей команде. Вопросы есть?

– Есть, – ответил Граф. – Где будете вы?

– Здесь, – ответил я. – Попытаюсь вступить в переговоры, если будет с кем вступать. Нет, открываю огонь первым. Это и будет собственно моя команда.

– Вас понял, командир.

– Выполняйте!

Румянцев кинулся к тропинке, что вела к джунглям, что росли вокруг котловины. Я еще раз проверил магазин «Кольта», передернул затвор. Спрятал пистолет за пазуху, жестом подозвал Вана и показал, чтобы стоял рядом, как будто охраняет меня.

Пока вертушка не прибыла, я осмотрел позиции, занятые моими бойцами. Чужой бы их не разглядел, но я видел, как Кореец устраивается на гребне склона – там, где между ветвями кустов было достаточно места для снайпера.

Лицо он измазал грязью, ствол «СВД», как положено, был обмотан камуфлирующей мешковиной. Через пару минут Цой исчез из виду. Уверен, что и сверху его не заметят, если вообще будут смотреть, ведь вертушке там не зависнуть.

Громов залег с правой стороны у большого камня, прикрыл «РПД» ветками и тоже замаскировался. Где‑то там же должен быть и Верещагин, с «Калашом» наготове. «Черные тигры» и примкнувший к ним Семенов, рассыпались по склону, каждый нашел себе укрытие.

И мы стали ждать. Ти курил. Струйка дыма поднималась в безветренный воздух. Время от времени он перебрасывался парой слов с своими пацанами, те отвечали что‑то и даже хихикали. Вряд ли им было весело. Скорее всего – нервяк.

Далекий, едва различимый гул, даже не нарастал, а постепенно проступал сквозь голоса джунглей, превращаясь в знакомый ритмичный лязг несущих винтов. Я прижал окуляры бинокля к глазам. Деревья мешали, но между кронами промелькнула темная точка.

Командир местного отряда самообороны вскочил. Выбросил цигарку. Отдал «ППШ» Зынгу и оба пацана, явно нехотя, двинулись к тропе, чтобы вскарабкаться по ней к краю котловины. Молодец, мужик, отправил сопляков подальше.

«Ирокез» шел низко, почти над кронами деревьев, примериваясь к котловине, как орел к жертве. С каждой секундой гул винтов становился отчетливее, будто кто‑то вдалеке бешено крутил рукоятку ручного запуска огромного двигателя.

Ти стоял позади меня, с «М‑16» наизготовку, словно охраняя пленного, но на самом деле, в полной готовности открыть огонь по приближающейся вражеской винтокрылой машине, которая вынырнула из‑за гребня.

И хотя «Ирокез» и двигался носом вниз, будто прицеливаясь и завис всего‑то на высоте в полста метров, не больше, но атаковать явно не собирался. Подвесов с пусковыми установками для ракет у него не было. Значит, это не штурмовой вариант. Ну что ж, уже хорошо.

Вертолет прошел над котловиной, сделал круг, заходя на посадку. Ветер от винтов пригнул траву, закрутил пыль. Пилот, видимо, разглядел Ти и меня, заложившего руки за голову, потому что «Ирокез» плавно опустился, коснувшись лыжами утоптанной площадки.

Мотор не заглох. Винты продолжали крутиться, поднимая вихрь из палых листьев и песка. Дверь по левому борту отъехала в сторону. Из полумрака салона шагнул кто‑то высокий, в каске и бронежилете. За ним второй и третий.

Еще один остался на борту, припав к гашетке пулемета. И это не считая двух пилотов. Ну что ж, расклад в общем в нашу пользу. Похоже, полковник Харрисон на наживку клюнул. Осталось понять, прилетел ли он сам или выслал заместителя.

Прилетевшие были одеты в униформу «зеленых беретов», без знаков различия. Вот только рослый выделялся сединой, поблескивающей в «ёжике» военной прически, что обнаружилось, когда он снял каску, и еще властным выражением морщинистого лица.

Седой направился прямиком прямо ко мне, в то время как его сопровождающие осматривались. И один из них двинулся к палатке, где до сих сидели связанные и раздетые пленные, но Ти преградил ему путь. Пора было кончать эту комедию.

– Рад вас видеть, полковник, – сказал я по‑английски, обращаясь к седому.

– Кто вы такой? – рявкнул тот и «береты» тут же нацелили на меня стволы своих «М‑16».

– Командир подразделения специального назначения, – ответил я. – Предлагаю вам сдаться, полковник.

Надо отдать Харрисону должное. Он не дрогнул ни единым мускулом лица. Только глаза сузились, и в одно мгновение правая рука его метнулась к кобуре на бедре. Дальнейшее уложилось в три секунды. Ногой я выбил ствол из руки полковника и сам пальнул в воздух.