Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 51
— Заря, Геолог-один. Партия вышла в квадрат Тьенкуан. У нас заболевший, находится на попечении местного фельдшера. Требуется эвакуация и дальнейшие инструкции. Прошу подтвердить получение. Прием.
Снова треск. Потом тот же голос проговорил уже чуть отчетливее:
— Геолог-один, это Заря. Принято. Организуем эвакуацию заболевшего. Оставайтесь в Тьенкуане до прибытия рабочих. Повторяю, оставайтесь в Тьенкуане до прибытия рабочих. Бригада прибудет в течение двух— трех дней. Конец связи.
Понятно. Вертушку или другой транспорт пришлют за раненным. Нам приказано остаться и ждать прибытия подкрепления. Вероятно, с ним прибудет и новый приказ. Походу, что-то готовится.
— Граф, — сказал я, — скажите старосте, что мы останемся здесь на несколько дней. Попросите разместить и накормить наших людей.
Румянцев перевел мои слова. Староста кивнул, быстро заговорил.
— Говорит, что разместит всех в пустующем доме рядом со школой.
— Добро, — сказал я. — Передайте ему благодарность… И попросите товарища Ти пойти с нами.
Граф перевел. Староста поклонился и убежал готовить нам, как я очень на это надеялся, не только теплый прием, но и вкусный обед. Командир местного отряда самообороны кликнул своих юных солдатиков, видать, приказав идти за ним.
— Вереск, — сказал я, — рацию пока не выключай. Слушай эфир. Фиксируй все, что услышишь про нас. Все, что про Харрисона — тоже. Особенно — про Харрисона.
— Есть, командир.
Ти, его парни и мы с Румянцевым отправились к причалу, где Пальцун охранял пленных. Пятеро южан сидели на берегу, угрюмо глядя на воды реки, где вполне могли подстерегать крокодилы. Свояк Кхая, походу, тихо молился, по-своему, по-буддийски.
— Палец, свободен, — сказал я. — Передаем этих голубчиков местным властям.
Пацаны из деревенского отряда самообороны пинками и прикладами заставили ВСРВэшников подняться. Сразу видно, южане успели и здесь оставить по себе недобрую память. Ти отдал команду и пленные, затылок в затылок, побрели по пыльной улице
— Радуйся, лейтенант, — крикнул я Фаму по-английски. — Теперь ты в руках соплеменников. Если они тебя не расстреляют — будешь жить. А если расстреляют — значит, так и надо.
На снисхождение рассчитывать Фаму и его людям, походу, не приходилось, потому что пацаны с допотопными винтовками повели их куда-то в сторону рисовых полей, а не в деревню. Возможно, кончат и сбросят крокодилам. Таков суровые нравы гражданской войны.
Забрав снаряжение, боеприпасы и лишнее оружие, мы направились в сторону местного штаба самообороны. Пусть там полежит. Не держать же его все время при себе. Да и мужикам отдохнуть надо. Я бы и сам непрочь.
— Командир, — окликнул меня Верещагин, — в эфире, кажись, опять Харрисон.
Я взял наушники и точно, услышал уже знакомый говорок американского полкана, произносившего:
— Всем подразделениям. Дополнение к предыдущему приказу. В районе населенного пункта Тьенкуан возможно появление вооруженной группы. Численность, предположительно, до пятнадцати человек, автоматическое оружие, ручные пулеметы, миномет. При обнаружении — не вступать в контакт. Доложить и ждать инструкций. Конец связи.
Я снял наушник, вернул Верещагину. Ти, который стоял рядом, выслушав перевод Румянцева, нахмурился.
— А ведь не зря он нас в Тьенкуане ищет, — сказал я. — Значит, догадался, что мы поплывем вниз по течению. Ну или не знает, а прикидывает. Говорит, что нас тут может быть до пятнадцати человек. Если бы так… Однако оценка завышена не сильно. По результатам, видать, считает, как никак столько людишек его положили, а ушли чисто… На действие малой группы не похоже.
— Почему он это в эфир гонит? — спросил Румянцев. — Мог ведь и по защищенному каналу передать.
— Это, скорее, не для своих, а для южновьетнамских подразделений, — ответил Верещагин, который разбирался в радиоделе лучше нас. — Тактическая сеть для координации. Американские советники при армейских частях южан через нее работают. Выходят в открытую, без шифрования — южновьетнамские радисты с шифром не дружат. Наши на этой частоте не сидят, но я ее знаю. Вот и поймал.
— То есть это не командная сеть, а тактическая? — уточнил я.
— Тактическая, — кивнул Верещагин. — Открытая, без шифрования. Харрисон, может, и не сам говорил, а его офицер связи. Для армейцев — нормально. Они по-другому не умеют.
— Понятно, — сказал я. — Значит, «не вступать в контакт». Не атака, а разведка. Пришлет наблюдателей или патруль — посмотреть, подтвердить, доложить. А потом уже решит.
— И что делаем? — спросил Громов.
— Сидим на жопе ровно, — ответил я. — Мы на дружественной территории, среди своих. Харрисон вооруженную группу будет или в джунглях искать или на реке, а не в деревне под крышей. Главное — не отсвечивать. Оружием не бряцать. Людей на улицу не выпускать без нужды. — Я повернулся к командиру местной самообороны, спросил: — Где вы держите свои тхунг чай?
Выслушав ответ Ти, Граф перевел:
— Говорит, что в камышах, за поворотом реки.
— Добро, — кивнул я. — Пусть туда перегонят и наши лодки. И пусть его бойцы присматривают за окрестностями. Если заметят чужаков, сразу ко мне.
Румянцев перевел, послушал сказанное в ответ и снова заговорил:
— Говорит, можно. Он всегда держит трех наблюдателей на подступах к поселку. Мимо них даже обезьяна не проскочит.
— Отлично, — сказал я. — Вереск, рацию можешь выключить. Надо экономить заряд батарей.
— Есть, командир.
— Располагаемся, — приказал я. — Двое на карауле, смена каждые два часа. Палец и Кореец в первую смену. Остальным отдыхать…
И в следующее мгновение я понял, что отдыхать не придется.
Глава 22
Ти вдруг резко вскинул голову, видать, услышав то, чего не слышали мы. Кажись, это был свист, который легко было принять за птичий. Его парнишка у ворот замер, прижав приклад к плечу. Даже буйвол, который объедал траву у забора, поднял морду.
— Что случилось? — спросил я, не повышая голоса.
Румянцев не успел перевести мои слова командиру местной самообороны, как тот приложил палец к губам и что-то негромко произнес. Видать, отдал команду. Потому что парнишка из его отряда метнулся к калитке и исчез за бамбуковой изгородью.
— Говорит, наблюдатель с дальнего поста только что подал сигнал, — перевел Граф последующие реплики Ти. — Кто-то движется в сторону рисовых полей. Похоже, не местные.
Понятно. Наблюдатели засекли чужаков. Пока не известно, кто они. Нгуен Ван Ти приказал своему бойцу уточнить данные, прежде чем принять решение. Грамотно действует мужик, походу, у него есть опыт. Не от сохи. Ну и мне тоже следует принять меры.
— Вереск, — шепнул я, — рацию на режим приема. Слушай эфир.
Верещагин который еще не успел размонтировать свой гибрид американской «PRC-25» и китайской «Тип 81», защелкал тумблером, нацепил наушники и, закрыв глаза, начал тихонько поворачивать ручку настройки.
— Гром, — продолжил я. — Дуйте с Косой к задней стороне дома. Глаза держите открытыми, но огня не открывайте.
Громов молча кивнул, схватил подсумок, Косарь двинулся за ним — оба растворились в тени между домами, будто их и не было. Вряд ли чужаки, если это военные разведчики, пойдут по полям, что начинались сразу за околицей, но присмотреть стоило.
— Кореец, — сказал я Цою, — ты с Пальцем здесь у ворот. Приказ тот же, не высовываться и не стрелять без приказа.
Бойцы тут же скрылись за бамбуковой изгородью, контролируя движение по единственной в поселке улице. Сёму и Быка я отправил к дому фельдшера, чтобы прикрыли товарищей, если что.
— Граф, — обратился я к Румянцеву, — вам придется остаться при мне переводчиком для поддержки коммуникации со здешним командованием.
— Разумеется, командир, — ответил тот.
Ти пока было не до коммуникаций. По его команде еще трое его бойцов выскочили из сарая в глубине двора и рассредоточились вдоль ограды, заняв позиции. Всем им было от четырнадцати и до семнадцати, но с оружием обращались вполне умело.