Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 40

Я обвел взглядом бойцов. «Тигры» — Коса, Палец, Чуб, Бык, даже раненый Сидор — сидели вдоль стены, как вороны на жердочке, неподвижные, темные от загара, готовые ко всему.

Сёма дремал, привалившись к рюкзаку, умел спать, как сурок, в любой паузе между боями. Кореец перебирал мины, считая на пальцах. Вереск смотрел на меня выжидающе, Гром деловито собирал вычищенный пулемет.

— Да, но как мы их все-таки выманим, командир? — спросил пулеметчик.

— А вот как…

Глава 17

— Где пленный? — спросил я у Тху.

— Янки мы перевели в подземелье, связали и заткнули ему рот, — ответила она.

— Правильно. Теперь он нам пригодится. Думаю, единственный способ выманить американцев из деревни, это умоляющий о помощи их же товарищ… Так что мы сходим с Тху к нему. Потолкуем.

— А мы что так и будем сидеть, командир? — осведомился Верещагин.

— Нет, — сказал я, — Гром, как у тебя с патронами?

— Два диска для «РПД», магазин к «АК» и триста патронов россыпью, — ответил он, не отрываясь от чистки.

— А у остальных как? — спросил я.

Все, включая вьетнамцев, перечислили свой б/к. Запас вроде был, но в интенсивном бою вылетит в один миг, а вести полуподпольную войну нам долго не позволят. Это ясно. Поэтому надо было еще чем-нибудь запастись, до того, как раздобудем трофейное оружие.

— Ну и меня два магазина и один в стволе, — подытожил я. — В общем мало.

— Трофеи будут, — сказал Громов и ухмыльнулся. — У тех, на броду, осталось много чего. Жаль, подобрать не успели.

— Успеем еще, — сказал я. — Если сделаем все правильно.

Тху сидела у стены, обхватив колени, и молчала. Я посмотрел на нее. Комсомолка, активистка, внучка старосты. Вчера ночью она прижалась ко мне, как маленький котенок, дрожащий, ищущий тепла.

Я не оттолкнул — не потому что так уж хотел, а потому что она была явно напугана. А сегодня ходила со мной в разведку, как будто всю жизнь этим занималась. Странная девчонка. Впрочем, все вьетнамцы поначалу казались мне странными.

— Тху, — сказал я. — Ты знаешь, где в деревне есть оружие? Французское, американское — любое. И главное — боеприпасы.

— У деда есть старый «Маs-36», — принялась отвечать он. — Французский еще… И карабин «М-1», довоенный. Еще у соседа — ружье, охотничье. Патронов мало.

— «Маs-36» — это калибр семь и шестьдесят два, — блеснул я сведениями из памяти своего предшественника. — Для «М-1» его патрон тоже сойдет… Не так уж и плохо, а вот то, что патронов мало, жаль… Тху, мне нужен один из твоих парней, самый сообразительный, кто знает деревню как свои пять пальцев, который сможет прошмыгнуть и не нарваться на патруль.

Девушка покрутила головой, потом ткнула пальцем в паренька лет пятнадцати.

— Зунг пойдет, — сказала он. — Скажи, командир, что ему делать?

— Пусть покрутится там, — сказал я, — послушает о том, что болтают южане и запомнит все, что может касаться нас. Оружие пусть не берет. Застукают со стволом или ножом, схватят, начнут пытать.

Тху перевела мои слова пацаненку. Тот встал, приставил к стенке «М-16». Я похлопал его по плечу. Зунг радостно улыбнулся, будто я ему донг дал на мороженое, и скрылся в темноте. Только пятки простучали по земляному полу.

— Пойдем и мы, Тху, — сказал я. — Потолкуем с нашим сержантом Адамсом.

Мы отправились следом за пацаненком, но не к лазу, а в боковой ход. Вскоре увидели связанного амера. Он то ли в отключке валялся то ли спал. Во всяком случае, по нему ползла какая-то местная многоножка, толстая, рыжая, сантиметров двадцать, а он ни шелохнулся.

Я присел рядом, стряхнул с него многоножку. Тварь извернулась, недовольно задвигала лапками и уползла в темноту. Адамс вздрогнул, замотал головой. Очнулся. Уставился на меня мутным взглядом, потом — на Тху.

Узнавание пришло не сразу. Он моргнул несколько раз, словно смахивая пелену. Завозился, пытаясь принять сидячее положение. Я смилостивился. Помог ему сесть, вынул кляп и дал глотнуть водицы из фляжки. Он отпил, кивнул благодарно.

— Давай, сержант, — сказал я по-английски. — Приходи в себя.

Он задергался, то ли пытаясь руки освободить, то ли еще для какой надобности. Впрочем, чего тут гадать. И так ясно — какой. Я развязал ему руки. Адамс поднялся, расстегнул ширинку непослушными руками. Тху фыркнула и отвернулась.

— Ну, сделал дело, — сказал я, когда он облегчился. — Теперь слушай. Хочешь жить, значит, поможешь мне.

— Зачем я вам нужен? — прохрипел он.

— Твои ребята внизу, — сказал я. — Зеленые береты. Восемь человек. Ими командует некто то ли по имени, то ли по кличке Скип.

Адамс дернулся. Глаза стали осмысленными.

— Скип, это капрал Роджерс

— Вот видишь, дело пошло, — сказал я. — Ты выйдешь на связь. Не по графику — раньше. Сейчас. И доложишь, что попал в засаду, что ранен, что тебя держат в каком-то бункере на восточном склоне, за деревней. Этого достаточно.

Адамс уставился на меня.

— Вы хотите, чтобы я был приманкой?

— Именно, — сказал я. — Но не волнуйся. Никто тебя не бросит на растерзание. Передача будет короткой. Ты выйдешь в эфир, скажешь что нужно, и отдыхай дальше. Тебя за это накормят и напоят.

— Они поймут, — сказал Адамс. — Скип не дурак. Сначала он отправит группу, чтобы разведать местность, прежде чем втягиваться в бой.

— Вот именно, — сказал я, но по-русски. — Этого я как раз и хочу.

— А потом что со мною будет? — спросил он, ничего не поняв.

— А потом, если будем живы, отправим тебя в Ханой на обмен.

Он посмотрел на меня. Потом на Тху. Девушка сидела неподвижно, глядя на него своими темными, расширившимся в полумраке глазами, в которых не было ни жалости, ни злости. Только внимание. Адамс отвел взгляд первым.

— А если я откажусь?

— Тогда, — начал я, — завтра утром по этому берегу ударит авиация. А здесь женщины, дети, старики, сержант. Если это случиться, тебе точно не жить.

Адамс закрыл глаза. Долго молчал. В тоннеле капала вода, где-то в глубине слабо гудел подземный ручей. Многоножка, которая уползла, вернулась — видимо, другого жилья у нее поблизости не было.

— Что именно мне нужно сказать? — спросил он наконец.

Я присел ближе. Тху придвинулась, прислушиваясь. Она понимала английский и само собой не пропускала ни единого слова из нашего с пленным разговора, но при этом благоразумно помалкивала.

— Твой позывной, сержант? — спросил я.

— Дирхаунд-шесть.

— Следовательно ведешь передачу на частоте твоей группы, используя позывной «Дирхаунд-шесть». Скажешь, что попал под огонь, ранен. Находишься в бункере на восточном склоне, координаты я тебе дам. Ранение не серьезное, но самостоятельно передвигаться не можешь. Просишь немедленную эвакуацию. Никаких подробностей, никаких кодов — ты в панике, тебе не до протокола.

— Они могут запросить подтверждение. Скип использует аутенфикацию…

— Я знаю, — перебил я. — Когда запрашивают экстренную помощь, аутентификация не требуется. Протокол — потом. Сначала — спасение. Надеюсь, сержант Роджерс не из тех кто, когда его товарищ зовет на помощь, блюдет протокол?..

Адамс помолчал. Потом спросил:

— Координаты?

Я достал карту из его же разгрузки, которая валялась рядом. Развернул на полу, посветил фонарем. Тху наклонилась, ее тень легла на целлофан. Нашел нужный квадрат — восточный склон, в километре от деревни, густые заросли, где «беретам» придется повозиться.

Хорошее место. Достаточно далеко, чтобы увести их от деревни, достаточно близко, чтобы они решились идти пешком, а не вызывать вертолет. А главное, мы их там сможем встретить, как подобает встречать дорогих гостей.

— Вот. Эхо‑Два‑Семь‑Шесть. Бункер. Ты его не выбирал — тебя туда притащили. Ты не знаешь, где точно находишься, но по карте — это примерно здесь. Окрестности — джунгли, бамбук, скальные выходы. Они будут искать.

— А если они вызовут ударные вертолеты вместо того, чтобы идти пешком?