Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 39

— Вереск связь с базой, — приказал я.

Пока он настраивал рацию, я смотрел вниз. Деревня была цела, но жители, видать, попрятались. Вертолет ушел. Внизу, на дороге, солдаты ВСРВ толклись вокруг разбитого пулемета. Двое тащили раненого, остальные перебежками уходили к крайним домам.

Один из них, капрал или сержант, что-то выкрикнул, и трое отделились, направляясь к холму. Похоже, они не собирались нас преследовать — по крайней мере, сейчас. Тем более все равно не знали в каком мы ушли направлении.

— Командир, база на связи.

— База, я Рэмбо, прием!

— Рэмбо, как обстановка?

— Отбили первую атаку противника. Уничтожили около десяти человек. У нас потерь нет. Противник занял деревню. Будем отбивать. Прием.

— Рэмбо действуйте по обстановке. Подкрепления не ждите. Отряд партизан идет к нам на выручку. Прием.

— Есть, действовать по обстановке, база. Отбой.

Я вернул радисту трубку. Повернулся к Тху. Она отвела взгляд. Ну да, после вчерашнего, этой бедовой комсомолке было стыдно мне в глаза смотреть. Хотя что такого?.. Ей было страшно, хотелось почувствовать мужское тепло… Ну да ладно. Свыкнется.

— Твои спрятались? — спросил я.

— Спрятались, — ответила она. — Только южане найдут их.

— Не найдут, — отмахнулся я. — Не позволим.

Я опять посмотрел в сторону деревни. ВСРВэшники все еще суетились. Это не надолго. Скоро они рассредоточатся и готовы будут принять бой. И нам не стоило торчать тут, как вшам на лысине. Лучше, чем подземелье, базы у нас сейчас нет.

— Слушайте, товарищи, — сказал я. — Базе сейчас не до нас. Приказано действовать по обстановке. Наша задача защищать мирняк, которому некуда деваться. Если мы уйдем, их убьют или угонят. Так что мы остаемся здесь. До тех пор, пока не станет ясно, что мы выполнили задачу. Оружие и боекомплект у нас пока есть, не хватит, раздобудем у врага. А сейчас нам лучше не торчать на виду.

Вопросов никто не задавал. Первым делом спустили в подземелье раненого, потом спустились сами, оставив Пальца в дозоре. Прежде, чем снова скрыться в подземелье, я снова оглядел диспозицию.

Смысла вступать в открытый бой с южанами не было. «Хьюи» не зря здесь вертелся. Наверняка подкрепление доставил. И не исключено, что с пяток «зеленых беретов» подкинул полковник Харрисон от щедрот. Так что действовать надо по умному.

— Теперь начнем работать по-другому, — сказал я, когда люк за нами снова закрылся. — В открытый бой не вступать. Действуем по тихому. Прежде всего, нам нужна разведка, чтобы установить численность противника и состав. От ее результатов и будем плясать.

Громов перевел мои слова вьетнамцам. Румянцев кивнул, не задавая вопросов и выражая согласие от имени всех своих «черных тигров». А вот старостова внучка, комсомольская активистка Тху имела что сказать. Я кивнул. Он вскочила и выкрикнула что-то на родном.

— Говорит, что она пойдет в разведку, — перевел пулеметчик.

— Пойдет, — согласился я, и добавил: — Со мною вместе. Отдыхайте. Да присматривайте за округой. К завалу лучше выставить часового.

Тху шла впереди, босая, уверенно ступая по мокрым камням тоннеля. Я — за ней, стараясь не брякать снаряжением. Подземный ход петлял, дважды разветвлялся, и каждый раз она без колебаний сворачивала в нужный рукав.

Выходит, в первый раз она далеко не все ходы мне показала. Не доверяла что ли?.. А после вчерашнего стала доверять? Женская логика неисповедима. Главное, что девчонка знала эти норы, как я — коридоры общежития в Рязани. Только сравнение, конечно, то еще.

Через минут двадцать хода тоннель начал подниматься. Стены стали выглядеть немного иначе. Вместо сырой глины пошел сухой латерит, рыжий, шершавый. Воздух тоже стал другим. Это чувствовалось в каждом вдохе.

Влажный дух тоннеля сменился запахом земли, прелых листьев и чего-то сладковатого — то ли цветения, то ли гниения. Как я уже успел заметить, тропические джунгли всегда пахнут так, одновременно цветами и падалью.

Тху остановилась у вертикального колодца. В потолке зиял лаз, к нему была приставлена бамбуковая лестница, шаткая, из связанных стволов толщиной в палец. Она обернулась, приложила палец к губам, потом показала вверх.

— Понял, — прошептал я. — Ты первая.

Девчонка вскарабкалась, ловко, как кошка. Сразу видно, не впервые. Наверху пригнулась, выглянула, махнула мне. Я полез следом, стараясь не раскачать лестницу. Выбрался, огляделся. Мы были на окраине деревни, у самого края джунглей.

Лаз выходил из-под корней огромного баньяна, который я приметил еще вчера. Его воздушные корни образовывали что-то вроде шалаша, плотного, непроницаемого для взгляда. Гениальное место для тайника.

Отсюда деревня просматривалась хорошо. Чуть ниже стояли три дома на сваях, за ними рисовые чеки, дальше — грунтовая дорога, старая французская. Из крайнего дома поднимался дымок и пахло каким-то варевом. Тихо. Ни лая собак, ни голосов. Зато на дороге — движение.

Сосчитал. Пост на перекрестке. Там засело четверо, один с «М-60» на сошках, укрытым за мешками с песком. Патруль — шестеро, медленно идут по улице, заглядывают в дома. У крайнего дома, на крыше, — наблюдатель с биноклем.

Еще двое у пулемета на крыше другого дома. И у дороги, у третьего дома, группа из восьми человек. Судя по снаряжению и выправке, не пехота ВСРВ. Держатся свободнее. Семеро в касках, а один — в зеленом берете. Зеленом.

— Эй, Скип! — окликнул его один из солдат в каске по-английски.

— Не забудь добавлять, сэр! — отрезал тот.

Я тронул Тху за плечо, показал на него. Она прищурилась, покачала головой и прошептала с таким чувством, будто выплюнула: «Бо-до-кхи. Лын-дак…». Эти слова из ее родного языка даже я знал.

«Бодокхи», значит, спецназ. «Лындак» — «зеленые береты». Предчувствия меня не обманули. Привет от полковника Харрисона. Его работа. Не зря та вертушка над нами кружила. Подкинул-таки.

Пятеро «зеленых» рассредоточились у второго дома. Один сидел на корточках, рассматривал карту. Двое охраняли — спинами к стене, стволами наружу. Еще двое — на крыше, рядом с армейским пулеметчиком. Работали грамотно, не чета пехоте ВСРВ.

Я показал Тху — уходим. Она скользнула обратно в лаз. Я задержался, запоминая расположение. Пулемет на перекрестке держит дорогу на восток. Патруль из шести ВСРВэшников прочесывает деревню.

«Зеленые» — на центральной позиции, у второго дома. Наблюдатель на крыше. Итого, двадцать— двадцать два ствола, из них пятеро в руках профи. Да, многовато против нашей бедности, но по-настоящему опасны только «зеленые береты».

Спустился в тоннель, задвинул крышку. Тху ждала, сидя на корточках, обхватив колени. В полутьме ее лицо — мальчишеское, скуластое, с темными глазами, в которых сейчас читалась не вчерашняя страсть, а кое-что посерьезнее.

— Сколько? — спросил Граф, который, когда мы вернулись к развилке, сидел у стены, чистил автомат.

— Двадцать с хвостиком, — ответил я. — Из них восемь — «зеленые береты». Остальные — пехота, но уже не баранье стадо, а поджарое. Построили оборону по уму. Ждут нас.

— «Береты» — это плохо, — откликнулся Громов, который сидел на рюкзаке и тоже чистил свой пулемет. — Эти не полезут, как те, через брод. Эти обойдут и залезут сверху.

— Вот именно, — кивнул я. — Значит, наверху у них уже работает наводчик. К тому времени, как «Хьюи» вернется, они будут знать, где наш тоннель. Или догадаются.

Румянцев молча слушал. Потом снял с головы бандану, которую носил под каской, отжал пот, повязал обратно.

— Что предлагаешь, командир? — спросил он.

— Надо выманить «беретов» из деревни, — сказал я. — В лоб не пойдем, они только этого и ждут. Вот только нам нужно еще оружие и боеприпасы. У нас, почитай, остался по паре магазинов на ствол, у «беретов» — набитые подсумки. Положим их и заодно снарядимся.

— Как выманить? — спросил Громов.

— Придумаем. Сейчас «береты» держат перекресток, потому что это единственный путь на восток. Если они почему-либо решат, что мы уходим восточнее, могут кинуться в погоню. А ведь никуда мы не пойдем. Мы их нагоним.