Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 35
Пулеметчик крепил трубу на треноге. Радист возился с опорной плитой, вгоняя ее в заранее выкопанный ровик. Снайпер подсвечивал им фонариком, не забывая вертеть головой на триста шестьдесят градусов, хоть вокруг было темно, хоть глаз выколи.
— Верещагин, — сказал я, подходя. — Свяжись с базой, передай: «Обнаружен план операции против базы. Атака 18 сентября. Все подробности в документах, изъятых у противника. Будьте готовы». Скажи еще, что мы остаемся здесь и попытаемся задержать их на подходе.
Радист кивнул, присел возле рации и принялся настраивать ее. Я подошел к снайперу. Тот проверил, насколько плотно сидит плита в земле и помогал пулеметчику прилаживать трубу. Походу, у того не хватало сноровки.
— Углы выставил? — спросил я у Цоя.
— Примерно, — ответил он. — Утром пристреляемся, если будет время.
— Пристреляемся, — сказал я. — Главное, чтобы база узнала, что к чему.
В этот момент у околицы показалась Тху. Подошла ко мне, вытирая руки о юбку. За ней шагали двое парней с американскими штурмовыми винтовками через плечо. Девушка посмотрела на меня, потом на миномет.
— Мы готовы, — сказала она. — Трупы закопали. Провели собрание. Все, кто может стрелять, вооружены. Остальные уйдут в тоннель, как только начнется стрельба.
— Молодец, Тху, — сказал я. — Пока принесите веток, соломы, чтобы замаскировать минометную позицию. Противник не должен знать, что мы его тут ждем.
— Мы сейчас принесем соломы, — сказала она.
— Лучше сделать несколько таких же скирд, — подсказал я. — Чтобы ваша солома не торчала здесь одна.
Комсомолка восторженно закивала челкой, сказала что-то сопровождающим ее парням. И один из них кинулся в деревню. Вскоре прибежал весь местный молодняк и они начали таскать тюки рисовой соломы. Вскоре вокруг минометной позиции образовалось несколько скирд.
Минометную позицию тоже укрыли. Пришлось воткнуть рядом палку, чтобы образовавшаяся копна все-таки немного отличалась от остальных, иначе сами забудем, где у нас миномет установлен.
Староста тем временем пригласил нас отужинать. Поставив часового из здешних активистов, чтобы присматривал за минометной позицией, мы отправились в дом старосты. На этот раз ужинали тихо, без свидетелей.
— Что думаешь, командир? — спросил меня старик. — Придут к нам нга?
— Скорее всего — сюда заявятся южане, — сказал я. — И мы должны задержать их здесь. Женщин, стариков, детей лучше спрятать в тоннеле, а еще лучше, увести куда-нибудь подальше.
— Это мы сделаем, командир, — откликнулся староста. — Я передал весточку партизанскому отряду товарища Лыу Вьет Тхоанга, чтобы шли на подмогу.
— Это ты хорошо сделал, старик, — одобрил я.
А сам подумал, что если они начнут выдвижение завтра или послезавтра, мы можем устроить им засаду на подходе к базе. У нас есть миномет, два пулемета и другая стрелкотня. Скорее всего, против нас кинут десант ВСРВшников, мы его сможем изрядно пощипать.
О том, что при действительно массированном десанте, нам долго не продержаться, я не думал. Война есть война. Подразделение, прикрывающее отход либо иную передислокацию основных сил, с места сходить не должно.
— Командир! — окликнул меня Верещагин. — Шубин на связи!
Глава 15
— Рэмбо на связи, — сказал я, взяв у радиста трубку.
— Рэмбо, это база, — ответил голос капитана. — Твою информацию приняли. К сожалению, она подтверждается. Мы начали подготовку, но есть новости.
— Слушаю, база.
— Они перенесли дату, с восемнадцатого на шестнадцатое.
Я на мгновение затаил дыхание. Потеряв две ДРГ, америкосы перенесли дату начала операции. Вместо трех дней у нас оставалось меньше двух. Придется с утра заняться каким никаким боевым слаживанием моих бойцов с вооруженными активистами.
— Вас понял, база, — сказал я в трубку. — Будем готовиться.
— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Шубин. — У тебя почти нет времени на подготовку.
— Значит, будем воевать с тем, что есть, — ответил я. — Задержим противника настолько, насколько сможем.
— Держитесь, Рэмбо, — сказал капитан. — Ждите подкрепление. К утру будут.
— Принял, база. Ждем.
— И еще, — добавил Шубин. — Если не сможете удержать позицию — уходите. Вы мне нужны живыми.
— Принял, база, отбой, — ответил я и вернул трубку Верещагину.
Я повернулся к старосте и Тху. Они напряженно прислушивались к переговорам, не понимая ни слова. Когда я закончил, продолжали молчать, ожидая, что я им скажу. А что я им могу сказать? Только правду.
— Послезавтра утром южане будут здесь, — сказал я. — У нас есть полтора дня, чтобы подготовиться. Этого достаточно, чтобы заминировать подходы и расставить посты.
— Мы будем стрелять, — сказала Тху.
— Нет, — сказал я. — Мы будем ждать. Мы ударим только тогда, когда они подойдут к деревне. До этого — ни звука. Они должны думать, что деревня пуста.
— Будем делать, как прикажешь, командир, — тут же поправилась она.
— Тогда слушайте, — сказал я. — Как рассветет, буду учить вас действовать как одна команда. Собрать всех, кто может держать оружие.
Тху повернулась к парням, заговорила с ними по-вьетнамски и те кинулись будить спящих товарищей. Я посмотрел на небо. Оно начинало светлеть на востоке. Время пошло. Пора начинать готовиться к обороне.
Через десять минут, весь деревенский молодняк, включая подростков, построились передо мною. Почти все, благодаря нашим с парнями заботам, были вооружены. Вот только воевать они не умели и стволы им были явно не по росту. Я кивнул Громову, чтобы переводил:
— Внимание, бойцы! — начал я. — Сейчас мы проведем короткие учения. Вам надо запомнить, кто и где должен занять позиции, когда стрелять, а когда лежать тихо. Вашим командиром и моей заместительницей назначается Тху. Она будет передавать вам мои команды и вы их должны беспрекословно выполнять. Только так мы победим.
Деревенские добровольцы, выслушав перевод, закричали что-то, потрясая оружием. Их поддержали и мои бойцы, но я смотрел не на них, а на Тху и ее товарищей. Их было два десятка человек, от шестнадцати до двадцати лет, почти все с оружием, но без опыта.
— Сейчас мы проведем тренировку, — сказал я. — Времени мало, поэтому будем учиться быстро и только тому, что пригодится в бою. Запоминайте с первого раза. — Я показал на Верещагина и Цоя. — Эти бойцы, называйте их «Вереск» и «Кореец», будут работать с минометом. Вам к нему лучше не подходить. А вот эти, — я показал на Громова и Семенова, — позывные «Гром» и «Сёма», будут отрезать противника от деревни. Соответственно ваша задача, прикрывать фланги и обеспечивать огневую поддержку, чтобы не дать врагу обойти нас.
Тху кивнула. Остальные молчали, но слушали внимательно. Понятно, что им было нелегко за пару часов вникнуть в азы военной науки, но если хотят защищать свою Родину, должны учиться.
После того как группы разобрали по секторам, я подозвал Громова и Семенова. Они же Гром и Сёма. И хотя в эту эпоху позывные использовались только в радиопереговорах, для управления действиями спецназа они более чем годились.
— Покажешь им, как работать с «М-16», — сказал я пулеметчику. — Они должны знать, как держать винтарь, как целиться и как менять магазин. Не надо учить их стрелять как снайперы — пусть просто палят в сторону противника. Главное, добиться плотности огня.
Громов кивнул, отвел ребят в сторонку, где принялся разбирать американскую штурмовую винтовку. Семенов пошел с ним, чтобы показать, как ее правильно перезаряжать. Я некоторое время наблюдал, как они работают.
Гром не столько рассказывал, сколько показывал. Парни из деревни заглядывали ему в рот, стараясь запомнить каждое слово, каждое движение. Один из них, лет семнадцати, взял было автомат, вскинул его, но приклад оказался у него, где-то под мышкой.
Пулеметчик на редкость терпеливо остановил его, показав еще раз. Парень попробовал снова. Теперь у него вышло уже лучше, но я представил, каково пацаненку будет получить отдачу в детское еще, считай, плечо.