Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 30
Мы двинулись по распадку. Солнце еще не поднялось над утесами, и внизу держалась прохлада, которую я успел оценить за то короткое время, когда она длилась. Влажный воздух, пахнущий гнилой листвой и мокрым камнем, висел между скал.
Тропа, если ее можно было так назвать, то пропадала, то снова возникала, едва заметная среди осыпей. Семенов осматривал тропу на предмет растяжек. Верещагин нес взрывчатку. Громов с пулеметом прикрывал нас сзади. Цой держал прицел СВД расчехленным.
Я сверял карту с местностью. До цели оставалось около трех километров. Впереди, там, где распадок делал поворот, я заметил нечто, выделяющееся среди общего однообразия пейзажа. Остановился, поднял руку.
Все замерли. Я достал бинокль, поднес к глазам, разглядывая темное пятно на светлом фоне камней. Оно было наспех завалено свежесрубленными ветками, над которыми тучей вились мухи.
Я опустил бинокль, сказал Громову:
— Обойди слева и посмотри, что там. Только ничего не трогай.
Собственно, я уже догадывался, что обнаружит комсорг, но решил посмотреть на его реакцию. Он неуверенно двинулся к ящику. Осторожно подкрался, держа пулемет наготове. Приподнял стволом ветку и отшатнулся.
Жестом велев бойцам оставаться на месте, я подошел к нему. Так и есть — труп. По виду крестьянин. Убит ножом. Это было видно по темному пятну запекшейся крови, что расползлось по одежде.
Произошло убийство совсем недавно. Тело не было тронутым разложением. Выходит, где-то неподалеку от нас движется ДРГ противника. Кому еще понадобилось бы убивать этого бедолагу, да еще бросать его прямо на пути, что идет от нашей базы?
Я опустился на корточки, осмотрел тело, не касаясь. Убит одним ударом — в спину, под лопатку. Сразу видно, профессионал работал. Крестьянин, видать, оказался не в том месте и не в то время, или знал что-то лишнее.
— Следы, — тихо сказал Семенов, показывая на землю. — Трех или четырех человек. Уходят вверх по распадку. Следы свежие, всего час— полтора, как оставлены.
Я поднялся, оглядел камни. Распадок сужался, превращаясь в коридор, который выводил к перевалу. Если ДРГ пошла туда, значит, им либо знаком этот маршрут, либо они оказались тут случайно. Второе маловероятно.
— Командир, ящик! — окликнул меня Цой.
— Семенов, посмотри, — сказал я. — Остальные смотрите в оба.
Сапер подошел к ящику, что валялся всего в десятке метров от убитого, осторожно приподнял крышку лезвием ножа. Заглянул. Выпрямился, неторопливо подошел ко мне. Проговорил угрюмо:
— Пусто. Внутри были патроны, там валяется промасленная оберточная бумага.
— Картина ясная, — сказал я. — Они наняли в какой-то деревне этого беднягу, чтобы нести ящик, а потом, когда патроны в нем кончились, кончили и мужичка.
— Что будем делать, командир? — спросил радист.
Я посмотрел на карту. До цели — два километра. До запасного лаза в деревне — полтора, если идти напрямую через гряду. Труп, пустой ящик, свежие следы — все это наводило на мысли о готовящейся пакости.
— Продолжаем выполнять задачу, но меняем маршрут, — сказал я. — Видите ту расщелину?.. Попробуем протиснуться через нее. Если ДРГ движется к деревне, мы успеем ее перехватить.
Верещагин поддернул лямки рюкзака, в котором лежала взрывчатка, кивнул. Семенов, Цой, Громов — тоже. Я видел, что парням очень не понравился сюрприз, оставленный словно нарочно, на нашем пути.
Взглянул в сторону гряды, за которой стояла деревня Тху. Если эти изверги, что хладнокровно зарезали своего носильщика, придут туда, то нетрудно представить, что они там учинят. Сумеют ли деревенские отбиться с тем оружием, что я оставил им? Не факт.
— Пошли, — сказал я. — Держать дистанцию. При обнаружении противника, залечь, ждать мою команду.
Группа бесшумно снялась с места. Я пошел первым, поднимаясь к расщелине. К счастью, вблизи она оказалась существенно шире, чем казалась издали. Во всяком случае, мои плечи проходили. Надеюсь, что и верещагинские пройдут.
Увы, дальше расщелина оказалась уже, чем я рассчитывал. Метров через двадцать пришлось уже протискиваться боком, прижимаясь спиной к холодному камню. Верещагин застрял дважды — сначала рюкзаком, потом плечами.
Семенов помог ему, подтолкнув снизу, Громов и Цой, как самые узкоплечие из нас, прошли без проблем. Положение усугублялось тем, что идти приходилось почти все время вверх. Наконец, впереди забрезжил просвет между двух скал.
Мы выбрались на противоположную сторону. Отсюда начинался пологий склон, поросший низким кустарником. А также открывался вид на долину, где петляла тропа, ведущая к перевалу. Я лег на край обрыва, поднес бинокль к глазам.
Внизу, метрах в трехстах, я увидел их. Сапер оказался прав. Их было четверо. Все в американском камуфляже, но без знаков различия. Двигались они цепью, пригибаясь и оглядываясь.
Один тащил на плече что-то продолговатое, замотанное в брезент. Больше всего это было похоже на станковый пулемет. А вот у трех других, кроме «М-16», в рюкзаках было что-то тяжелое. Взрывчатка или цинки с патронами к пулемету, или то и другое.
— Они, — сказал я, опуская бинокль. — Идут к деревне. Через час, примерно, будут там.
— Что будем делать, командир? — спросил Цой.
— Берем их до того, как они выйдут на открытое место. Семенов, ты со мной… Заходим справа, по склону. Верещагин и Громов проходите слева, перекрываете им отход. Цой, остаешься здесь, выцеливаешь их с высоты.
— Так может их сразу, того, командир? — спросил кореец.
— Идея заманчивая, но мне не терпится посмотреть им в глаза, прежде, чем они сдохнут.
И я двинулся вниз, пригибаясь к земле. Сапер за мною. Кустарник скрывал нас до самого низа. Внизу, за камнями, уже был слышен голос, что-то произносивший по-английски с повелительными интонациями.
Остановившись за большим валуном, я на мгновение выглянул. Все четверо толклись у развилки тропы. Один указывал рукой в сторону деревни. Трое других, походу, были вовсе не рады перспективе, которую он им нарисовал. Правильно, что не рады.
Я подал знак Семенову. Мы бесшумно выскользнули из-за камней. Я взял ближнего, захватив сзади и сунув ему нож под ребра. Амер даже не пискнул. Семенов уложил второго, также без шума. Третий обернулся, но не успел выстрелить.
Нож, брошенный Верещагиным, пробил ему грудину. Четвертый, что нес пулемет, увидел нас. Бросил свою ношу, выхватил кольт, как заправский ковбой, но Цой сработал на упреждение. Пуля попала янки в плечо. Револьвер выпал из пальцев. Я его подобрал.
— Ба, да это же сержант Адамс! — воскликнул я. — Какими судьбами!
Произнес я это по-русски, так что америкос ничего не понял. Только злобно корчил рожи, придерживая поврежденную руку. По глазам его было видно, что меня он тоже узнал. Ну так и расстались мы с ним только вчера.
— Не убивайте, — прохрипел он на родном американском инглише. — Я не виноват.
— А я так надеялся вас больше не увидеть, — покачал я головой.
— Нам приказали.
— Кто приказал?
— Майор Харрисон.
— Цель?
— Ликвидировать партизан.
— А тот вьетнамец, что лежит сейчас там, тоже оказался партизаном?
— Он нанялся нести патроны, а потом заартачился, когда понял, что мы идем в его деревню…
— И вы его убили, сержант?
— Не я. Рядовой Брикс. Он расист.
— А ты значит, интернационалист?
Ни моей иронии, ни самого вопроса, «зеленый берет» не понял. Лишь морщился и баюкал раненую руку. По глазам видно, что очень хочет жить, но теперь уже не слишком на это надеется. Не знает, гнида, что русские солдаты безоружных не убивают.
Они шли в деревню в полной уверенности, что смогут безнаказанно убивать мирных земледельцев, отомстив им за свое унижение. Вон даже, наняли мужика, чтобы он дополнительные патроны волок для их 7,62-мм «М-60».
— Этого берем с собой. Остальных спрячьте среди камешков. Через два часа мы должны быть в деревне, — приказал я.
— Зачем он нам сдался, — проворчал радист.