Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 29

— Кто делал карту? — спросил я.

— Я, — ответила Тху. — Ведь я училась на географа.

Я посмотрел на эту географичку. Ей-то сгибаться не приходилось. Она стояла прямо и гордо, как истинная дочь своего народа. В свете керосиновой лампы, которую она держала в вытянутой руке, лицо Тху казалось очень даже красивым.

— Это хорошо, — сказал я. — Вы должны продолжать. Такие тоннели нужны не только для того, чтобы прятаться, но и для того, чтобы выжидать и бить… Ты умеешь стрелять?

— Умею, — ответила она без колебаний. — Я умею чистить автомат Калашникова, собирать и разбирать его. Меня отец научил. Он погиб в шестьдесят пятом, когда американцы бомбили дорогу на Хайфон.

Я не ответил. Осмотрел еще раз ниши, проверил запасные выходы. Тоннель был хорошим — не идеальным, но рабочим. Если бы у меня была карта всех таких тоннелей в этом районе, я мог бы планировать маршруты так, как не мог этого делать никто прежде.

— У вас есть радио? — спросил я.

— Одно. Старое. Принимает только сигналы из Ханоя. Мы слушаем новости, когда есть батарейки.

— Я пришлю вам батарейки, — сказал я. — И рацию, если смогу.

Тху посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула. Мы выбрались из тоннеля так же тихо, как и спустились. Снаружи уже стемнело, и я видел только лицо комсомолки, бледное в отсветах керосиновой лампы, которую она оставила у входа, не погасив.

— Нам нужна не только рация, — сказала она. — Оружие, боеприпасы. У нас по деревням много молодежи, которая ненавидит нга, мы хотим сражаться за товарища Хо Ши Мина, за коммунизм. Только нам нужен командир, тот, кто научит нас воевать.

— Я понял тебя, Тху, — сказал я. — Передам командованию… А что касается оружия, забирайте американское, которое я у них сегодня отнял.

— Спасибо, товарищ, — по-русски произнесла девушка. — Мы будем ждать.

— Ждите, — сказал я.

Пока я изучал подземный ход, прорытый крестьянами, Верещагин связался с базой, которая обещала прислать вертушку прямиком в деревню. Тем более, что с заходом солнца активность американской авиации сошла на нет.

Прибытие советского вертолета стало не меньшим событием для деревенских жителей, чем наше появление. Женщины во главе с Тху с трудом отогнали ребятишек, которые лезли к машине. Мы попрощались со старостой и его односельчанами.

Комсомолка куда-то метнулась и вернулась к машине с каким-то свертком в руках, сунула мне и отскочила, смутившись. Деревенские бабы залопотали, качая головами. Не понять, одобрительно или осуждающе.

Мы погрузились на борт. «Ми-4» снялся с площадки перед воротами деревни и взмыл в темнеющее небо. Деревня сразу скрылась из глаз, утонув в ночи. Я развернул подарок Тху. Это оказался платок, на котором был вышит портрет Хо Ши Мина и красное знамя со звездой.

Была еще какая-то надпись по-вьетнамски. Надо будет показать Громову, пусть переведет. Я сложил вышитый платок и спрятал его в карман. Через час вертушка села на родной площадке на базе. Можно было и отдохнуть.

Верещагин и Цой отправились сдавать оружие и рацию. А я направился к штабному бунгало, чтобы доложить о выполнении задания и подробностях возвращения. Хотя рассказывать о том, что я отправил восвояси шестерых «зеленых беретов» не хотелось.

Опять вонь начнется насчет того, что СССР во Вьетнаме не воюет, а лишь оказывает интернациональную помощь в рамках пролетарской солидарности. Мужики вон, хоть и в касках, а ходят по-гражданке. Лишний раз пятерню к козырьку не приложат. «Геологи».

Плечо у меня ныло, вот что. Видать, я все-таки ударился о камень, когда спускался с гребня, но это было не важно. Интересно, а на ушибы моя ускоренная регенрация распространяется?

Когда я вошел в штабное бунгало, капитан Шубин поднял голову от карты, на которой он что-то чертил. Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула то ли насмешка, то ли удовлетворение. Гадать я не стал.

— Задание выполнено, товарищ капитан. Потерь среди личного состава нет. Раненых — тоже. Во время возвращения помогли жителям вьетнамской деревни избавиться от группы американских солдат.

— И каким же образом? — спросил командир. — Перебили?

— Никак нет, товарищ капитан, разоружили и отпустили.

— А трофеи?

— Передали комсомольскому активу, для ведения партизанских действий.

— Что оружие передали, правильно. А вот то, что солдат отпустили…

— Если бы мы их перебили, командир, американцы эту деревню в пепел бы превратили.

— Это так, лейтенант, но теперь твои вольноотпущенники доложат своему начальству, что были обезоружены русскими.

— Да они, скорее, поклянутся, что утопили свои пукалки в болоте, чем-то что у них, у полдюжины «зеленых беретов» отняли оружие трое русских варваров.

— Как бы то ни было, ни полковнику, ни особисту о своем подвиге не докладывайте.

— Есть, не докладывать, командир.

— Свободен. Благодарю за службу.

— Служу Советскому Союзу.

Теперь и впрямь можно было помыться и отдохнуть. В деревне так накормили, что есть не хотелось. Глаза слипались, я едва добрался до своего бунгало и завалился спать. Проснулся, как всегда, до побудки.

В лагере было тихо, как всегда перед подъемом. Кто раньше встает, тому и рукомойник полный достается и каша погорячей. Едва позавтракал, дневальный кликнул к командиру. Шубин был, как огурчик, словно и не ложился. Как только я закрыл за собой дверь, он сказал:

— Знаю, что только вчера из рейда вернулся, но не обессудь, сегодня новое задание.

— Слушаю, командир.

Вскоре я покинул штаб и зашагал на кухню, где уплетали рис со специями Верещагин, Цой и другие бойцы. Ложки мелькали, как вертолетные лопасти. Это хорошо. Значит, братва готова к выполнению нового задания командования, которое я как раз и получил.

— Через два часа выходим, — сказал я. — Через полчаса жду у себя для постановки задачи. Семенова и Громова это тоже касается.

— Есть, товарищ лейтенант, — вразнобой откликнулись бойцы.

Пока они доедали, я вернулся к себе. Разложил на столе карту. Нашел точку, которую указал мне на своей карте капитан. И сразу понял, что она всего в паре километров от того места, куда выходит запасной лаз во вьетнамской деревне.

Можно ли им воспользоваться? Хороший вопрос. Отправляться в гости к Тху и ее гостеприимному дедушке, пожалуй, не стоит. Большой крюк получается, а вот при отходе, можно и воспользоваться лазейкой.

Вскоре ввалились мои едоки. Я кивнул, чтобы рассаживались. После чего принялся ставить задачу. Слушали внимательно, не зевали и не чесались. Чувствовалась выучка. И до моего появления в этом времени и месте, Шубин держал команду в полной готовности.

— Задача следующая, товарищи, — начал я. — Есть информация, что янки собираются начать операцию против местных партизанских формирований, без использования бомбардировочной авиации, а лишь силами переодетых в мирных жителей солдат ВСРВ. Для этого идет постепенное накопление стрелкового оружия, боекомплекта, продовольствия и взрывчатки в отдельных схронах, рассредоточенных в окрестностях американской базы. Наша задача следующая. Обследовать вот этот распадок. В случае обнаружения схрона, заминировать его для последующего дистанционного подрыва. Дальше подняться вот на этот перевал и выйти вот к этой точке.

— Это же та самая деревня, где нас вчера на славу угощали, — смекнул радист.

— Не совсем. От этой точки до деревни еще два километра. Задача понятна?

— Так точно!

— Вопросы есть?

— Оружие и экипировку берем, как обычно?

— Да. Только самый минимум. Не забывайте, что придется тащить взрывчатку.

Взрывчатку навьючили на здоровяка Верещагина. Я взял его рацию. Командир проводил нас до ограды. Мы помахали ему, прошли сквозь калитку и стали спускаться к межгорному распадку, что вел в южном направлении.

С точки зрения скрытного передвижения — это был идеальный маршрут, чего не скажешь об удобстве переноски грузов. Путь пролегал между двумя, поросшими лесом утесами, то карабкаясь на склон, то вообще превращаясь в цепочку валунов в русле ручья.