Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 3
Подпрыгнув, я ухватился за край люка, подтянулся и втянул свою новую тушку внутрь. Первое, что почувствовал — это вонь разложившегося мяса.
Крупная птица метнулась ко мне, я едва успел отшатнуться. Она вырвалась из люка наружу. Похоже, я помешал трапезе стервятника.
Натянув на нос ворот тельняшки, оказавшейся у меня под комбинезоном, я огляделся.
Грузо-пассажирский отсек заставлен ящиками, которые первоначально были принайтовлены к специальным креплениям. Часть из них сорвалась и разбилась. К тому же, фюзеляж «Ан-2» при падении врезался в грунт под небольшим углом.
Я заглянул в один из ящиков. Он был набит сухим пищевым концентратом. Этикеток на упаковках не было. Из разрывов вощеной бумаги выглядывали желтые шарики сухого гороха.
Схватив несколько брикетов, я сунул их за пазуху. Любая пища пригодится. Сорвал крышку другого ящика. Тоже брикеты, но на этот раз — киселя. Сахар, крахмал. Еще лучше. Набрал и кисельного концентрата. Больше рыться сил не оставалось — вонь была невыносимой.
Не стоило большого труда догадаться, откуда она исходила. Кабина пилотов была разбита всмятку, но я все же подошел к ней, чтобы взглянуть. Не привыкни я к виду и запахам смерти еще в прошлой жизни, меня бы сейчас наизнанку вывернуло.
Похоже, двигатель при ударе сорвало с креплений и он вмял пилотов в переборку. Кровь уже давно почернела, да и высохла бы, не будь в воздухе столько влаги. Над телами, в условиях джунглей очень быстро начавшими разлагаться, кружили облака мух.
Но по всему видно, что трупы летчиков пребывали в этом состоянии уже несколько дней… Выходит, и мой предшественник, прежде чем я в него подселился, должен был столько же провисеть на дереве. А это значит, неживой он был. Живой бы давно освободился бы от строп… Нет, лучше пока не думать об этом.
Грабить трупы низко, но я находился в безвыходном положении. Пришлось, затаив дыхание, обыскать мертвых пилотов. Никаких документов у них не нашлось, но зато отыскалась кожаная сумка-планшет.
— Простите, мужики, — пробормотал я. — Светлая вам память!
И схватив планшет, я кинулся к люку.
Вовремя, потому что откуда-то из-за горизонта снова слышался металлический клекот приближающейся вертушки. Я не сомневался, что это все тот же рыщущий в округе «Сикорский Н-34». Тоже стервятник, только механический.
Понимая, что прятаться под разбившемся «Ан-2» бессмысленно и даже опасно, я решил постараться уйти поглубже в джунгли, которыми густо поросла котловина.
Накинув на себя ремень планшета, я кинулся в заросли, стараясь держаться в удлинившейся на закате тени деревьев.
Наверное, из-за близости к экватору солнце в этих краях садится быстрее, чем у нас на севере. Вот-вот оно скроется за вершинами лесистых гор и меня уже никакая вертушка не нагонит.
Почувствовав себя в относительной безопасности, я позволил себе оглянутся и посмотреть вверх.
Вертолет появился эффектно, совсем как в старом фильме, вырастая на фоне красного солнечного диска. Достигнув центра котловины, он завис над разбитым «кукурузником» и развернулся.
Я присвистнул от удивления — это был не «Сикорский Н-34»!
Вот, блин, да это ведь «Ми-4»! Советский многоцелевой вертолет, как раз активно использовавшийся во время Вьетнамской войны. Опознавательных знаков на фюзеляже я не разглядел, тем более, что все мое внимание привлекли люди.
Они соскальзывали по десантному тросу из открытого люка и исчезали в сумраке, скопившемся под крыльями «Ан-2».
Когда на землю спустился пятый, «Ми-4» поднялся выше и лег на обратный курс.
Через несколько минут вновь навалилась тишина. Даже джунгли притихли. Я стоял неподвижно, тщетно всматриваясь в сгущающуюся темноту.
Прибывшие по воздуху вели себя тихо. Наверное, обследовали кукурузник. Откровенно говоря, я им не завидовал.
Времени, чтобы уйти, у меня было предостаточно, но я не трогался с места. Как бы то ни было, там, возле «Ан-2» были люди, а вокруг — полная неизвестность. Змеи, насекомые и может быть твари покрупнее.
Ночь обрушилась на горные джунгли, как темное душное одеяло. Луны сегодня не было или она еще не взошла, а звезды, высыпавшие на купол, ничего не освещали. Пришлось полагаться на другие органы чувств. И не зря, потому что скоро я почуял, что уже не один.
Они двигались на удивление бесшумно, хотя подлесок был весь усеян обломками веток. И все-таки я знал, что эти пятеро идут в мою сторону. Сказывался опыт войны другого времени. Вот только не я один обладал таким опытом.
— Тихо, парень, — сказал кто-то по-русски. — Не дергайся.
Глава 2
На всякий случай я замер, даже дышать перестал. Медленно, не делая резких движений, расстегнул клапан кобуры.
— Не балуй со стволом, — посоветовал незнакомец и добавил дружелюбно: — Ты ведь Борисов, Рэм Витальевич, верно?
Я молчал, не зная, что сказать. В прошлой жизни меня действительно так звали. По имени и первым двум буквам фамилии мне и позывной такой присвоили в штурмах — РЭМБО, но здесь-то откуда это известно?
— Чего молчишь? — спросил неизвестный. — Думаешь, мы твой купол с вертушки не засекли? Да и в кукурузнике ты побывал уже после приземления… Видать, третий день всухомятку питаешься.
— А ты кто? — спросил я. — Назовись!
— Капитан Шубин. Спецназ ГРУ, — отрекомендовался он.
Уверенно так произнес. Ну так ему терять нечего. Если я американский шпион, то мне все равно некуда деться. Остальные четверо меня уже окружили. Одно неверное движение — накинут петлю на горло и свяжут.
— Да, я Борисов, Рэм Витальевич, — сказал я. — Три дня назад выпрыгнул из подбитого «Ан-2». Экипаж погиб.
Сказать мне было больше нечего, и если этот капитан продолжит свои расспросы, я быстро засыплюсь. Шубин словно специально дал несколько подсказок, чтобы потом, не торопясь, прижать меня к стенке.
— Ладно! — сказал он. — На базе разберутся… Только оружие отдай, мил человек. Так и для меня и для тебя будет спокойнее.
В этот момент вспыхнул электрический фонарик, на мгновение выхватив из темноты грубое обветренное лицо говорившего, глубокие морщины у глаз и густую, как мочалка, щетину. Кроме лица, я заметил камуфляжную куртку с желто-зелеными разводами.
На плече автомат Калашникова с деревянным прикладом, старый, еще без пластикового цевья. Луч фонаря сузился и переместился к ногам и чьи-то руки выхватили у меня «ПМ» из кобуры и штык-нож из ножен. Сопротивляться я не стал. Свои же.
— Все, идем! — скомандовал Шубин.
Он повернулся ко мне спиной и зашагал в глубь ночных зарослей. Я двинулся следом.
За мною, видимо, двигались остальные, ступая максимально бесшумно, только бледные пятна лучей от портативных фонариков скользили по палой листве и корням деревьев.
Хорошо им здесь. Можно не бояться, что «птица» противника засечет и по маршруту жахнут артой…
Только я об этом подумал, как позади действительно жахнуло. Да так, что земля вздрогнула под ногами, а ночь смахнуло одним движением огненной руки.
Я инстинктивно присел. Остальные — тоже.
Мельком успел увидеть лица и фигуры моих сопровождающих. Как и командир, все они были в пятнистых комбинезонах и беретах, а вот вооружены по разному.
Пока вспышка не померкла, я заметил «РПК, 'СВД» и еще пару «АК-47». Кроме того, у одного из парней за спиной покачивалась штыревая антенна рации. Белое пламя взрыва уступило место багровому свечению и подробности скрылись в полумраке.
— Спите спокойно, братишки, — прошептал кто-то у меня за спиной.
— Продолжаем движение! — приказал капитан.
Я выпрямился и уже не оглядываясь последовал за ним. Понял, что произошло. Спецназовцы заложили термитные заряды под разбившийся транспортник, чтобы американцы, когда вернутся утром, не нашли ничего, кроме груды оплавленного металла.
Насколько я знал, участие советских специалистов в войне на стороне Северного Вьетнама, всячески отрицалось правительством СССР и незачем было оставлять лишние доказательства.