Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 25

Не факт, что меня туда вообще пошлют. Ладно. Будь что будет. Советский офицер, да еще спецназовец, обязан действовать согласно боевой и оперативной обстановке, а не гадать, что да как.

— Готов выполнить любой приказ, командир.

— Это правильно, лейтенант, — сказал капитан. — Думаю, Свиридов спустит это дело на тормозах. Он мужик правильный… Так что Союз тебе пока не светит. Наоборот. Есть для тебя интересное задание. Нужно проверить показания пленного.

У меня отлегло от сердца. Раз новое задание, значит, я остаюсь в строю, а там как фишка ляжет. Капитан развернул карту на столе. Я пододвинулся ближе. Шубин ткнул пальцем в точку, помеченную красным карандашом.

— Ричардс указал месторасположение трех складов, — сказал он. — Где находятся два из них, мы и так знали, по ним уже работают вьетнамские товарищи. Третий раньше нам известен не был. Вот здесь он находится, западнее Хайфона, в прибрежной зоне. Судя по его словам, там готовят перевалочную базу для снабжения американских ДРГ, действующих вдоль «тропы Чыонгшон». Если янки не врал, там сейчас скопилось приличное количество оружия и боеприпасов. В том числе — те самые химические гранаты, про которые он говорил.

Я всмотрелся в карту. Место было неудобное — болотистая низина между двух холмов, с единственной дорогой, которая упиралась в реку. С воздуха не разглядеть, пешком идти, там топи непролазные. Идеальное место для склада, если не хочешь, чтобы его нашли.

— Задача? — спросил я.

— Проверить информацию пленного, — ответил Шубин. — Выйти на точку, оценить, что там и сколько. Если информация подтвердится — доложить. Дальше будем решать, кто и как будет работать по этому объекту. Лично я бы предпочел обойтись малой кровью.

— Мне нужны двое, — сказал я. — Верещагин и Цой. Громов с Семеновым пусть остаются.

— Почему?

— Подрывать мы ничего не будем, а растяжки, если что, я сам сниму, — сказал я. — Пулеметчик мне в этом рейде не нужен. А Верещагин — радист, Цой — снайпер. Этого достаточно.

Капитан помолчал, потом кивнул:

— Добро. Выдвигаетесь через два часа. Вертолет сбросит вас в двадцати километрах от точки, дальше — пешком. Все, как обычно.

Я поднялся. Уже у выхода обернулся:

— А что с выговором?

— Считай, что ты его получил, — отмахнулся Шубин. — Остальное — после, как Свиридов остынет. Выполняй.

— Есть, товарищ капитан!

Я вышел. У штабного бунгало уже толклись радист и снайпер. Увидев меня, вытянулись по стойке смирно. Рожи сосредоточенные. Походу, Шубин успел их предупредить. Что ж, когда бойцы готовы к выполнению задания — это радует.

— Что берем, командир? — спросил Верещагин.

— Минимум. Только оружие, рацию, сухпай, воду. Вертолет сбросит нас в двадцати километрах, дальше — на своих двоих. Задача — разведка. Никаких контактов. Если заметим противника — просто фиксируем и уходим.

— Когда вылет, товарищ лейтенант? — спросил Цой.

— Через два часа. Будьте готовы.

Снайпер кивнул и направился к бунгало, которое делил с сапером. Радист задержался на пару секунд:

— Семенова с Громовым не берем?

— Нет, — ответил я.

— Ясно.

Через два часа мы уже грузились в «Ми-4». На этот раз наш маршрут пролегал над полосами умерщвленных джунглей. Местами от пышной зелени не осталось ничего. Одни мертвые стволы. Пилот обернулся, показал рукой — пять минут.

Вертолет снизился, прошел над холмами, завис на мгновение над небольшой поляной. Мы выпрыгнули, не дожидаясь полной остановки. Машина сразу ушла вверх и темной точкой растаял вдали.

Я достал карту и компас. Сориентировался на местности. До цели оставалось двадцать километров. Двигаться предстояло вдоль реки, по течению. Ориентир был надежный, не заблудимся.

— За мной, — скомандовал я.

Мы двинулись через заросли, которые, ярус за ярусом, спускались к реке. Лес здесь был густым, влажным, воздух стоял плотный, как кисель. Листья скользили по лицу, ветки цеплялись за плечи. Я шел первым, прокладывая путь. Верещагин — за мной, Цой замыкал.

Через час мы вышли к мутному, медленно текущему потоку. Как такового берега не было. Деревья сменились болотными травами, которые росли из болотной жижи топкого побережья. Противоположный берег был выше и суше, но до него не добраться.

Да и там наша группа была бы как на ладони, случись американской вертушке пролететь вдоль речного русла. Пришлось топать по хлюпающей болотной жиже, что понятно, удовольствия не доставляло.

Особенно если учесть, что по поверхности воды то и дело проскальзывали разные гады. Да и москиты здесь вились такой плотной тучей, что впору было увязнуть в ней. Меня они почему-то не кусали, сказывалась, видать, уникальная способность к регенерации.

А вот моим товарищам доставалось. Впрочем, они уже давно привыкли к кровососущим гадам. Мы шли до самого вечера. Когда солнце начало садиться за вершины, я поднял руку — стоп. Пора было устраиваться на ночлег. Тем более, что до цели оставалось всего ничего.

— Здесь заночуем, — сказал я. — Надо соорудить какой-нибудь помост.

Верещагин и Цой принялись рубить мачете бамбуковые стволы и вязать из них платформу, на которой можно было поспать. Покончив с этой работой, мы перекусили тушенкой и галетами из сухого пайка, запили холодным компотом из фляг.

— Цой дежурит с десяти до полуночи. Верещагин — с двенадцати до двух. Я — с двух до четырех. Потом подъем, — скомандовал я.

— Есть, командир, — откликнулись бойцы.

Я подложил рюкзак под голову и мгновенно уснул. Когда меня разбудил Верещагин, чтобы я заступил на пост, уже начало светать. Потянуло ветром. Мошкару сдуло. По болотной воде пошла рябь. В четыре я разбудил пацанов. Перекусили.

Помост разобрали и разбросали, чтобы не оставлять следов. Тронулись в путь. К полудню мы выбрались из болота и направились к скалистым отрогам, что господствовали над местностью. Теперь предстояло скрытно подняться на гребень, чтобы осмотреться.

Бойцов я не стал тащить наверх, оставив их отдыхать у подножия. А сам, взяв только бинокль и «ТТ» — графский подарок — налегке вскарабкался между двумя контрфорсами, похожими на исполинские корни, на плоско срезанную вершину.

Отсюда открывался неплохой вид на низину. Я снял с объективов бинокля крышечки. Внизу, между двумя холмами, угадывались очертания построек. Два длинных сарая и несколько палаток. Между ними сновали люди.

Считать я их не стал, на расстоянии они выглядели не крупнее муравьев, попробуй сосчитай, если они то и дело исчезают в сараях и палатках, и снова появляются. Те же самые это людишки или нет, не разобрать, но примерно там было человек сорок.

Я прикинул расстояние до ближайшего сарая. Метров четыреста. До палаток — чуть больше. Прямого обзора с гребня не хватало — мешали кроны, растущие вдоль низины. Придется спускаться ниже, к линии деревьев.

Отложив бинокль, я полез вниз. Верещагин и Цой сидели у подножия скалы, негромко переговариваясь. Увидев меня, замолчали. Вскочили, привычно одернув камуфлированные куртки и поправив амуницию.

— На базе примерно сорок человек, — сказал я. — Два сарая, палатки. Судя по всему, склад. Нужно подойти ближе, разобраться, что там за груз и есть ли охрана по периметру.

— Мы пойдем, — сказал Верещагин.

— Нет. Ты остаешься здесь с рацией. Если мы не вернемся через два часа, свяжешься с базой, подтвердишь наличие точки и дальше будешь действовать по ее указаниям. Без приказа не дергайся.

Радист угрюмо кивнул. Мы с Цоем двинулись в обход, пробираясь по бывшему руслу ручья, покрытому сухим илом, который гасил звук шагов. Благо, что в это время дня предгорья отбрасывали тень, которая скрывала нас на фоне слепящего послеполуденного солнца.

Через полчаса мы залегли в густом кустарнике, метрах в ста от крайней палатки. Отсюда было видно почти все, включая часовых. Двое стояли у входа в сарай, по одному у каждой палатки, еще двое маячили возле ящиков.

Все это были солдаты Вооруженных сил Республики Вьетнам. Охрану явно разморило на жаре и особой бдительности она не проявляла. А может, они просто не ждали здесь гостей, считая себя в глубоком тылу.