Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 24

— У нас мало времени, мистер, — сказал я, показав на часы. — Вертолет прибудет через полчаса. У вас два варианта, либо я вас доставляю на свою базу и у вас появляется шанс вернуться домой, либо оставляю здесь, но при этом не гарантирую жизнь.

— Капитан Ричардс, — наконец процедил он сквозь зубы. — Силы специального назначения армии США. И больше я вам ничего не скажу.

— Ошибаетесь, капитан, — я развернул найденную карту. — Скажете. Полагаю, военная разведка Народной армии Северного Вьетнама заинтересуется личностью американского военного советника, планирующего применить химическое оружие против мирных жителей этой страны.

Ричардс засопел, заерзал, даже попытался встать, но тяжелая длань здоровяка Верещагина пригвоздила его к кресло. Еще для порядка покочевряжившись, капитан «зеленых беретов» угрюмо пробормотал:

— Это не оружие, а всего лишь слезоточивый газ.

— Вот видите, как легко и приятно говорить правду, — с усмешкой произнес я. — Осталось рассказать самую малость. Где находятся остальные склады? Кто командует операцией?

После нескольких минут напряженного молчания офицер заговорил, снова съехав с конструктивного диалога на излюбленную тактику всех наглосаксов, искренне полагающих, что они командуют миром.

— Вам не удастся уйти отсюда живыми, — надменно заявил он. — Командование по оказанию военной помощи Вьетнаму предупреждено о вашем нападении. Генерал Харкинс лично…

— Ваня, глянь, что там с их рацией, — сказал я.

Верещагин подошел к портативной радиостанции AN/PRC-6, что стояла, вернее, валялась на столе. Осмотрел ее, чем-то там пощелкал, потом вскрыл корпус, присвистнул, обернулся ко мне и сказал:

— Да она у них не работает, командир.

— Давно?

— Похоже… У них тут пары ламп точно не хватает.

— Блефуете, капитан, — сказал я Ричардсу. — О’кей, не хотите говорить, не говорите. В контрразведке все расскажете.

— Все заминировано, командир, — доложил, вернувшийся сапер.

— Скоро вертушка прилетит… — откликнулся я. — Этого свяжите и на борт. Остальных — тоже.

В этот момент рация зашипела:

— База вызывает группу Рэмбо. Подтвердите готовность к эвакуации. Прием.

— База, я Рэмбо, — ответил я, взяв трубку. — Готовы к эвакуации. Везем пленных, в их числе капитан «зеленых беретов».

— Хорошо, Рэмбо, ждем.

Когда вертолет приземлился, связанных пленных, в том числе и капитана «зеленых беретов» капитана Ричардса, который может и хотел быть героем, но живым, втащили на борт. Бойцы тоже погрузились. Перед тем, как подняться, я в последний раз оглядел место боя.

Хотелось надеяться, что взрывчатки хватит, чтобы если не снести эти бастионы и казематы напрочь, то хотя бы сделать данный укрепрайон непригодным для дальнейшего использования.

«Ми-4» взмыл над руинами, набирая высоту и уходя в межгорную котловину. Из-за рева винтов, взрыва я не услышал, но взрывная волна все же добралась до машины. Вертушку отчетливо тряхнуло. Все, конец, форту.

Когда мы вернулись на родную базу, уже темнеть начало. Пленных сразу увели, а бойцы умылись, да направились под навес, помня старую солдатскую присказку, призывающую держаться подальше от начальства и поближе к кухне.

Только мы приобщились к кулинарным изыскам нашего повара-вьетнамца, освоившего азы русской кухни, как на площадку сел и второй вертолет, что утром отвозил капитана Шубина в Ханой. Я отправился встретить и доложить о выполнении задания.

Командир оказался не один. Вместе с ним из вертушки выбрался немолодой, рослый и широкоплечий мужик. Как и капитан, его спутник был в гражданском. Так что спрашивать у него разрешения обратиться к Шубину не стал.

— Товарищ капитан, задание выполнено. Форт пришлось взорвать, вместе с боеприпасами. Взято в плен шестеро солдат Вооруженных сил Вьетнамской республики, а также капитан Сил специального назначения США, — доложил я.

— Вот как? — спросил спутник командира. — Это тот самый Рэмбо, о котором ты рассказывал, Дмитрий Николаевич?

— Так точно, товарищ полковник.

Я вытянулся в струнку, догадавшись, что этот тот самый полковник Свиридов, командир базы, который улетал в столицу Северного Вьетнама, оставив на хозяйстве своего заместителя по политической части.

— Благодарю за службу, лейтенант! — сказал полковник.

— Служу Советскому Союзу!

— Вы свободны, — кивнул командир базы. — Через час зайдете ко мне. Доложите подробно о результатах операции.

— Есть, товарищ полковник.

— Кстати, Шубин говорил, что вы английский знаете.

— Так точно, товарищ полковник.

— Тогда поможете товарищу Гусеву допросить пленного, — решил полковник. — Так что приходите через час прямиком в особый отдел.

— Есть!

В указанное время я пришел в особый отдел, где уже распоряжался капитан Гусев. Он приказал усадить пленного напротив себя. Включил настольную лампу, чтобы она светила ему прямо в глаза. У двери поставил часовых, словно амер мог на него кинуться или дать дёру.

Когда я вошел, особист недоуменно вздернул брось, но вспомнив, что сам он в английской мове не в зуб ногой, махнул рукой, разрешая остаться. И тут вошел полковник.

— И зачем, товарищ капитан, вам понадобился этот балаган? — спросил он, увидев часовых и жмурившегося от яркого света американца.

Гусев, хоть и не обязан был подчиняться армейскому полковнику, все же выключил настольную лампу и приказал конвою удалиться. Мы остались вчетвером, считая пленного капитана. Тот выглядел совсем затравленным. Видать, вообразил, что его сейчас либо сразу расстреляют, либо отправят в Сибирь, убирать снег. Весь.

Начался допрос. Пленный от страха вывалил кучу информации. Мне даже пришлось записать основные данные, чтобы не затерялись. Походу, америкосы готовили большую пакость против вьетнамских партизан. После допроса капитан сказал:

— Товарищ полковник, будьте добры, прикажите отправить пленного в Ханой, ибо информацию, которую он сообщил, следует проверить и проанализировать более детально.

— Организуем, товарищ капитан, — откликнулся Свиридов.

Когда «зеленого берета» увели, я подробно доложил, как прошла операция, в результате которой он оказался в наших руках. Выслушал благодарность начальства и отправился спать, в полной уверенности, что завтрашний денёк окажется таким же жарким в обоих смыслах.

С утреца Ричардса под усиленной охраной отправили вертолетом в столицу страны. А я отправился к Шубину за получением нового задания. Капитан вид имел мрачный. Кивнул на табуретку. Я сел, ожидая, когда он заговорит.

— Получил я от Свиридова нагоняй за тебя, Борисов, — без обиняков сообщил Шубин.

Я молчал, догадываясь, что он имеет в виду. Ведь формально в Демократической Республике Вьетнам не было советских военных, только гражданские специалисты, а следовательно и взять в плен американского офицера мы не могли.

— Теперь этот Ричардс начнет болтать, что его захватили русские десантники, — сказал я. — В этом ведь проблема, командир?

— Зришь в корень, — нехотя признал капитан. — Вчера тебя полковник хвалил, а сегодня велел сделать тебе выговор за самоуправство.

— Что ж, такова судьба военнослужащего, — хмыкнул я. — Сегодня благодарность перед строем, а завтра — три наряда вне очереди.

— Да нет, Борисов, — покачал головой Шубин, — за такой политический промах могут в младлеи разжаловать.

— Я готов служить хоть рядовым, командир.

— Или того хуже, — продолжал он, отмахнувшись. — Уволить из армии и отправить обратно, в СССР.

Откровенно говоря, от такой перспективы мне стало малость не по себе. Здесь-то я на своем месте, а что я стану делать в Союзе, да еще на гражданке? Спать с чужой женой? Ну это дело житейское. А работать кем?

Не, руки у меня растут откуда надо, могу и на стройку пойти и на завод. Не в этом дело. Я — солдат. Мое дело Родину защищать, пусть и вдалеке от нее. Если меня даже оставят в армии, то ведь до ближайшей войны в Афгане еще одиннадцать лет.