Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 23

— Товарищ командир, группа к выполнению задания готова! — доложил Верещагин, который носил то же звание, что и я, и был замом Шубина.

— Вольно, — приказал я. — Доложите суть задания.

— ВСРВэшники начали переброску химбоеприпасов в район границы с Лаосом. По данным разведки, там находится перевалочный пункт, расположенный в старом французском форте.

— Где именно? — спросил я.

— Вот здесь, командир.

Радист показал мне точку на карте, где границу с королевством Лаос пересекала рек Да, она же Черная. Если эти боеприпасы со слезоточивым газом предназначались для выкуривания бойцов Народной армии из подземных тоннелей, то самое время их перехватить.

— Когда вылетаем? — спросил я.

— Через десять минут. Вертолет на площадке.

— Тогда по коням.

Бойцы бегом бросились к вертолетной площадке. «Ми-4» свистел постепенно раскручиваемыми винтами. Группа залезла в чрево вертушки. Я, как и положено командиру, забрался последним.

Пилот высунулся из кабины и я показал ему большой палец. Он кивнул и вскоре вертолет оторвался от земли, развернулся и ушел в утреннее небо. За бортом поплыли зеленые холмы, речные излучины, редкие деревни, которые с высоты казались игрушечными.

Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. Надо было дождаться высадки и только потом решать, как выполнить задание. Кроме точки на карте, никаких данных, на которые можно было бы опереться, выбирая тактику, у меня пока не было.

Еще с прошлой службы в другом времени и стране у меня выработалась привычка отдыхать каждую минуту, когда для этого есть хоть какие-то условия. И здесь на борту я задремал и мне приснился родной дом на Смоленщине, который сейчас еще даже не построен.

Меня разбудила перемена в шуме винтов. Ровный гул сменился напряженным звоном. Это означало, что винтокрылая машина зависла. Пилот знаком показал, что сесть не может, придется десантироваться по тросу.

Я скользнул на землю первым, отбежал в сторону, контролируя периметр. Следом спустился Верещагин, потом — Цой, Громов, Семенов. Рассредоточились. Вертолет ушел вверх, развернулся и скрылся за гребнем холма.

Затих звенящий гул. Наступила тишина, да такая, что было слышно, как капли росы срываются с верхних листьев и разбиваются о нижние. Вот только долго наслаждаться тишиной было недосуг. Нужно было еще добраться до форта, отмахав не один километр.

Сверившись с картой, я указал направление. Пришлось двигаться прямиком в заросли. Благо, бойцы захватили с собой мачете, чтобы прорубать дорогу через лианы и бурелом. Скорости такое передвижение не прибавляло, но зато прибавляло скрытности.

Через два часа мы вышли к обрыву над рекой. Залегли, изучая окрестности через оптику. Внизу, на излучине, чернели стены старого французского форта. Бастионы его были наполовину разрушены, камни обросли мхом.

И все же место это нельзя было назвать безлюдным. Казематы были соединены плоской кровлей, местами уцелевшей. Из пролома торчал серебристый штырь антенны. Между бастионами виднелся двор, по которому бродил часовой.

Охранял он не столько внутренние помещения форта, сколько грузовик, с кузовом, затянутым брезентом. Интересно, откуда здесь грузовик? Дорог, кроме лесных троп, вокруг не было. Выходит — подземные коммуникации проложены. Ну да, иначе бы и форта не было.

Я внимательно осмотрел территорию через прицел. Форт был куда более обитаемым, чем могло показаться с первого взгляда. Подземные коммуникации, антенна связи, вооруженная охрана. Вряд ли это лишь перевалочный пункт.

— Верещагин, — тихо позвал я, — бери Цоя и двигай с ним на запад. Там, где склон пологий, можно подобраться ближе. Семенов, Громов, остаетесь со мною.

Мы рассредоточились вокруг укрепления. Земля здесь была мягкой, покрытой опавшей листвой, которая скапливалась годами, что помогало двигаться бесшумно. Через несколько минут, радист передал:

— Командир, нашли вход в подземелье. Двое часовых у лестницы.

— Принял. Семенов, видишь грузовик?

— Так точно. Брезент шевелится, значит, внутри кто-то есть.

Я снова осмотрел территорию в бинокль. Форт построен в форме звезды с пятью бастионами. Стены местами обвалились, но сохранили прочность. Нужно было действовать быстро. ВСРВэшники могли обнаружить нас в любой момент.

— Начинаем через три минуты, — передал я по рации Верещагину с Цоем. — Мужики, убираете часовых. — Отключив рацию, я повернулся к саперу. — Семенов, как услышишь выстрелы, дуй к грузовику. Громов, прикроешь сверху.

Три минуты тянулись бесконечно. Напряжение нарастало с каждой секундой. Наконец пришло время. Первая очередь разорвала утреннюю тишину. Верещагин с Цоем атаковали часовых. В ответ раздались крики и выстрелы.

Семенов метнулся к грузовику, но не успел, ибо из-за угла выскочили трое вражеских солдат с автоматами. Началась перестрелка. Пули свистели над головой, рикошетили от стен. Я дал очередь по амбразуре, откуда показался ствол винтовки. В ответ полетела граната.

— Граната! — крикнул я.

Взрыв оглушил. Дым и пыль заполонили пространство. Когда видимость восстановилась, ВСРВэшники пытались контратаковать. Надо сказать, довольно бестолково. Перли кучей, не рассредоточившись. Правда, их было куда больше, чем нас.

— Цой, прикрой фланг! — скомандовал я. — Громов, дави их огнем!

Бой разгорался. Мы были в меньшинстве, но внезапность работала на нас. Солдаты враждебной северянам, а следовательно и нам, армии Южного Вьетнама, не ожидали от нас такого бешеного сопротивления.

— Командир, — доложил по рации Верещагин. — Вход взят! Семенов доложил, что в грузовике химбоеприпасы…

— Отлично! — ответил я. — Скажи Семенову пусть заминирует…

Снова загрохотал пулемет Громова. Это противник опять пошел в контратаку, но тщетно, потому что Верещагин и Цой ударили с тыла. Вскоре, мы оттеснили противника к главным воротам. Где-то внутри должен быть командный пункт или хотя бы какое-то его подобие.

— Вперед! — приказал я.

Бойцы ринулись вперед, используя стены как прикрытие. ВСРВэшники начали сдаваться. Через полчаса сопротивление подавлено. Я вошел в главный зал, где у стола валялся на полу раненый белый офицер в американской форме. Он был в отключке.

На столе лежала карта с пометками и стояла радиостанция, то ли выключенная, то ли поврежденная. Успели ли они передать своим о нашем нападении? Придется спросить у офицера, когда он очухается.

— Командир, — доложил вернувшийся Верещагин, — шестеро сдались. Остальные либо ранены, либо убиты. В подземельях мы нашли склад с продовольствием и оружием.

Я кивнул, изучая карту. Наши предположения подтвердились — ВСРВэшники, под присмотром американского военного советника, готовили операцию по переброске химических боеприпасов через границу с Лаосом.

— Собираемся, — приказал я. — Нужно срочно передать информацию в штаб. Вертолет прилетит через час.

Бойцы начали собирать трофеи и готовиться к отходу. Даже не верилось, что мы так быстро управились. Солнце только-только поднималось на дальними горами, обещая жаркий денек.

— Командир! — окликнул меня радист. — Пленный очухался.

Глава 10

Американский офицер действительно начал приходить в себя, постанывая от боли. То-то его ждет сюрприз. Конечно, америкосы знали, что советские военные специалисты помогают Северному Вьетнаму, но вряд ли рассчитывали встретиться с ними лицом к лицу.

— Верещагин, — окликнул я радиста, — перевяжи пленного.

Лейтенант поднял американца, перевязал ему голову, усадил в кресло, что стояло здесь и похоже предназначалось именно для командира точки. Так что этот бледнолицый вождь должен был почувствовать себя в привычной обстановке. За одним исключением.

— Имя, звание, подразделение? — заговорил я по-английски, задав стандартный вопрос.

Стиснув зубы, пленный молчал. Видать, решил сыграть хорошего американского парня, оказавшегося в плену плохих русских парней. Небось, уже мечтает о медальке, которую у них в Пиндосии дают за попадание в плен.