Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 20

— Они, — тихо сказал я.

ВСРВэшники шли медленно, с явной осторожностью. Шедший впереди то и дело оглядывался. Наверное, их все-таки предупредили. Теперь они опасались встречи с нами, но не знали, где именно мы их ждем.

Я подал знак — «лежать, не шевелиться». Группа, которая отчетливо видела нас с Громом, затаилась. Восемь ВСРВэшников приближались, и я видел их лица. Все они были в американской экипировке. У одного была даже винтовка «М-16» с подствольным гранатометом.

Вся эта команда прошла метрах в двадцати ниже нас. Я ждал, пока они не скроются за следующим поворотом, только потом достал рацию, настроил ее на нужную частоту. Через минуту откликнулся сам майор Тханг, я передал ему координаты и маршрут группы.

— Вас понял, Рэмбо, — ответил он. — Скрытно следуйте за ними. Высылаю группу на перехват. Ею командует капитан Ман. Связь с ним на этой же частоте. Он первый с вами свяжется. Включите рацию на прием ближе к полудню.

— Вас понял.

Надобность в наблюдательном пункте отпала. Мы с Громом слезли со скалы, вернулись к Графу и его людям. Они сразу вскочили, когда поняли, что надобность в скрытности отпала. По крайней мере — на этом участке маршрута.

— Предлагаю занять позицию дальше по перевалу и встретить их там, — сказал Румянцев. — Оттуда хорошо просматриваются места, где на нас могут устроить засаду.

— Согласен, — сказал я. — Только для начала следует убедиться, что они не оставили «хвоста». Не исключено, что кто-то идет за ними на некотором расстоянии. Граф, выделите двоих, чтобы присмотрели за тропой, а мы с остальными поднимемся на перевал.

— Чуб, Сидор, останетесь, — негромко сказал тот. — Если через полчаса никого не увидите, нагоните нас.

Названные «черные тигры» моментально полезли на скалу. Остальным я велел следовать за мною. Мы стали подниматься вдоль склона, обходя скалы. Подъем был крутой, но судя по следам, недавно здесь кто-то проходил.

Понятно, что ВСРВэшники использовали эту тропу, за неимением другой. Через двадцать минут мы вышли на небольшой уступ, с которого открывался вид на перевал. Внизу была седловина — узкий проход между двумя горными массивами.

Прекрасное место для засады. И хорошо, что оно не занято. Я лег, прижался к земле. Взял бинокль, проверил. Пусто. Они еще не дошли. Нам удалось обогнать тяжело груженых ВСРВэшников. Вскоре нас нагнали Чуб и Сидор.

— Ну что-нибудь видели? — спросил я.

— Все чисто, — коротко ответил Чуб.

— Отдыхайте.

Я приказал своей группе рассредоточиться. Потом посмотрел на часы и включил рацию на прием. Когда солнце подобралось к зениту, в наушнике послышался голос, говоривший по-английски:

— Вызываю Рэмбо, прием.

— Рэмбо на связи, прием, — ответил я.

— Говорит капитан Ман, — продолжал командир группы дак-конговцев. — Дайте координаты для высадки…

— Координаты следующие…… — сказал я и сообщил ему нашу широту и долготу, указанную на той самой схеме, которую мне дал майор.

— Мне нужно тридцать минут для подхода к точке высадки…

— Вас понял. Ждем.

— Граф, капитану Ману требуется тридцать минут, чтобы выйти на точку, — сообщил я Румянцеву.

— Ясно, — сказал он. — Значит, придется задержать ВСРВэшников. Как будем действовать?

— Деваться им с такой поклажей все равно некуда, — сказал я. — По моим подсчетам, минут через десять или пятнадцать выйдут в эту седловину. Как только они втянутся в сужение, открываем предупредительный огонь по авангарду и арьергарду, предлагаем сдаться. В общем, тянем время.

— Шарахнут из подствольника и пойдут на прорыв, — пробурчал Гром.

— Увидим, — ответил я. — Сначала попытаемся договориться. Если не выйдет, дам сигнал. Дважды свистну. Тогда ваши «тигры», граф, бьют по голове и хвосту колонны. Мы с Громовым берем центр.

— Вполне возможно, что кому-то из них удастся уйти в горы, — пробормотал Румянцев.

— Пусть уходят! — отмахнулся я. — Догонять не будем. Главное, чтобы груз оставили.

Граф кивнул. Передал приказ своим людям. «Тигры» бесшумно разошлись по позициям. Мы ждали. Солнце стояло высоко, но в ущелье было сумрачно. Тени лежали глубокие. Я слышал, как рядом сопит Громов. Волнуется, спецназовец.

Через пятнадцать минут ВСРВэшники появились. Все те же восемь человек, которые все так же волокли свои мешки и ящики. Видно, что уже замудохались, но волокли упорно, как ишаки. Что же они тащат? Амуницию какую-нибудь? Оружие?

Я поднял руку «Внимание». Группа замерла. ВСРВэшники вошли в сужение. Я подождал, пока головная пара минует валуны, за которыми лежал «Чуб», а замыкающие не поравнялись с позицией Сидора.

Потом кивнул Грому. Тот что-то громко выкрикнул по-вьетнамски. И в это время Чуб выпустил предупредительную очередь. А за ним и Сидор. ВСРВэшники застыли, понимая, что следующие выстрелы будут на поражение.

Громов продолжал выкрикивать команды. Захваченные врасплох солдаты противника не рыпались, но вдруг один из них что-то выкрикнул в ответ. Я вопросительно посмотрел на пулеметчика. У того глаза стали по пятаку.

— Он говорит, что с ними… дети.

— Дети? — удивился я.

— Да.

И тут я понял, что за ящики или клетки они волокут. В них вьетнамские младенцы, крохотные, как кошки. Впрочем, надо проверить. Может, этот американский прихвостень блефует? Как проверить?

— Пусть предъявит, — сказал я Грому.

Тот перевел. Я расстегнул кобуру с «ТТ», что вручил мне Румянцев, но вынимать пистолет не стал, выпрямился во весь рост. И сразу увидел, как один из ВСРВэшников вынимает из ящика действительно крохотного детеныша, который молчал и не шевелился.

Спит младенчик или мертв? Здесь, в Азии, все что угодно может быть. Правда, в эти времена органами, вроде, не торговали, а вот живыми детьми — да. Живыми… И для того, чтобы такой шкет вынес тяготы пути, его вполне могли накачать наркотиками.

— Скажи, чтобы оставили детей, груз и оружие, и могут убираться, — сказал я напарнику.

Ответ вражеского солдата я понял без перевода. Он завизжал, как баба, выхватил ствол и приставил к головке младенца. Я сработал на инстинкте. «ТТ» словно сам по себе скользнул мне в ладонь. Сухим эхом отдался в ущелье выстрел.

Американский прихвостень свалился как подкошенный. Из его грязно-желтого лба выплеснулась кровь. Детеныш выпал из разжавшейся руки, шлепнулся в пыль. И вот тут-то он заорал. Как и положено в его возрасте.

Свистеть было поздно. Да и мужики сработали без команды. Чубаров сразу же свалил второго ВСРВэшника с ящиком. Тот упал, поневоле накрыв телом ящик. Кравцун пристрелил замыкающего. Остальные принялись палить по нам из чего попало.

Зря они это сделали. Мы находились на высоте, господствующей над местностью, а они в низине. ВСРВэшник с подствольником, вскинул его было, но нажать на спуск не успел. Румянцев уложил его. Громов довершил дело, дав очередь из «Дегтяря», правда, поверх голов.

Четверо оставшихся в живых солдат противника попытались было слинять, но «черные тигры» отсекли им пути отхода. Один было рыпнулся, но я его снял. Осталось трое. Они скинули мешки и задрали лапы в гору.

Мы спустились с горушки. Первым делом я подошел к младенчику, который свалился в пыль по моей вине. Он уже не орал, а только всхлипывал. Тряпки, в которые ребенок был завернут, размотались. Оказывается, это была девочка.

Коса взял ее на руки, поправил пеленки, и принялся укачивать, успокаивая. А Палец тем временем извлек из ящика второго детеныша. Этот не плакал, сонно помаргивая глазенками.

— Вот же басурманы, — ворчливо проговорил Косарь. — Детишками, как поросятами, торгуют.

В это время над ущельем прошел вертолет. Этот был тот же «Ми-4», что доставил нас сначала в Бакзянг, а потом в эти горы. Снова ожила рация. Я откликнулся. Это был капитан Ман, сообщавший о том, что он готов высадиться. Я дал добро.

— Командир! — окликнул меня пулеметчик. — Глянь-ка!

Он показывал на один из армейских мешков, которые тащили ВСРВэшники. Его прошила очередь и из отверстий сыпался белый порошок тоненькими струйками. Я присел, окунул палец, понюхал. Вытер о штаны.