Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 19

В этот момент к аэродрому подъехал грузовик. Из кабины вылез майор Тханг. Двое его людей стали выгружать оружие и снаряжение. Я сразу заметил, что его гораздо больше, чем могут унести двое. Выходит, «Граф» все-таки сговорился с вьетнамским разведчиком.

Вместе с прочим оборудованием, доставили и рацию. Я принял, включил, проверил — работает ли. Это была старая знакомая «Р-105М». Тяжелая, зараза. Как тут не вспомнить старый добрый XXI век с его миниатюрной радиотехникой.

— Есть плохие новости, товарищ лейтенант, — вполголоса обратился ко мне майор.

Глава 8

— Какие, майор?

— Визит вашего товарища к Ренуару все-таки имеет последствия, — сказал Тханг, понизив голос. — Мой человек в «Le Colonial» сообщил, что через час после вашего ухода хозяин кафе связался с кем-то по радио. Мы не знаем, с кем именно, но речь шла о «русских гостях».

— Значит, ВСРВэшники уже знают о нас? — спросил я.

— Возможно, — ответил майор. — Или будут знать к утру. Они могут изменить маршрут или устроить засаду или ускорить движение.

— Или все сразу, — сказал я.

— Или все сразу, — повторил Тханг.

Я посмотрел на схему, которую он дал. Перевал был единственным узким местом на маршруте. Если ВСРВэшники изменят его — мы можем их потерять, а если выставят засаду на перевале, то мы попадем в ловушку раньше, чем успеем что-либо сделать.

— Что ты предлагаешь, майор? — спросил я.

— Предлагаю высадить вас не на перевале, а южнее, в полутора километрах от него. Там есть старая французская тропа, она идет параллельно основному маршруту. Если ВСРВэшники решат обойти перевал, они выйдут на нее. Если нет — вы сможете подойти к перевалу с фланга.

— Сколько времени у нас есть?

— До рассвета — четыре часа. Если вы вылетите сейчас, будете на месте через сорок минут. Успеете занять позицию до того, как ВСРВэшники подойдут… Кстати, вот вам листок с частотой для связи.

Я повернулся к Румянцеву.

— Ваши люди готовы лететь?

Граф переглянулся со своими бойцами. Тот, что стоял ближе всех, кивнул.

— Они готовы, — сказал Румянцев.

— Тогда грузимся, — сказал я. — Вертолет готов?

— Ждет на полосе, — ответил майор. — Заправлен, экипаж проинструктирован.

Я взял подсумок с рацией, закинул за спину рюкзак. Громов сделал то же самое. Румянцев и его люди подхватили оружие и дополнительное снаряжение, что выгрузили из машины майора Тханга.

Мы двинулись к взлетной полосе. «Ми-4» уже вращал винтами. Пилот — знакомый вьетнамец — увидев нас, приоткрыл дверцу, махнул рукой, мол, забирайтесь. Я подошел первым, забросил рюкзак внутрь, залез сам.

Гром — за мной, затем Граф и его люди. В тесноте да не в обиде. Майор Тханг стоял у края полосы, глядя нам вслед. Я перехватил его взгляд, он поднял руку в прощальном жесте. Я кивнул. Вертолет оторвался от земли.

Румянцев протянул мне список личного состава группы. В нем был и имена и позывные. Помимо самого «Графа», меня и пулеметчика, числились Терентий Сидорович Кравцун «Сидор», Мелентий Иванович Чубаров «Чуб», Вахромей Парфенович Григорьев «Бык».

К этим трем еще добавлены были Кирилл Трофимович Пальцун «Палец» и Дементий Силыч Косарь «Коса». Все русские и, судя по старомодным именам и отчествам, эмигранты, видимо, из казаков, ушедших за кордон после Гражданской.

За бортом вскоре растаяли огни Бакзянга, сменившись сплошным мраком ночи над горным массивом. Пилот вел машину, не включая фар, только по приборам. Я прильнул к иллюминатору, но ничего не видел, лишь по тому, как заложило, уши, понял, что поднимаемся.

Граф сидел напротив меня, спокойный, как танк. Куда только подевался лощеный, безукоризненно вежливый аристократ. Передо мною был опытный боец. Он смотрел в темноту, казалось, ничего не видя, но, наверняка, знал больше, чем я.

Пилот высунулся из кабины, прокричал что-то по-вьетнамски. Громов перевел:

— Точка через пять минут. Заходить буду с юга, чтобы не демаскировать шумом.

Я передал команду Румянцеву, тот — своим. Его «черные тигры» переглянулись, встали, начали навьючивать на себя снаряжение. Никто не сказал ни слова. Через пять минут вертолет пошел на снижение.

И верно, не прошло и пяти минут, как вертолет пошел на снижение. Пилот вывел машину на небольшую площадку. Походу, это была поляна, зажатая между склонами. Винты подняли облако пыли и сухой листвы.

Я ждал, пока лопасти замедлят ход, потом откинул дверцу. Выпрыгнул первым, за мной — пулеметчик, затем граф и его люди. Вертолет тут же взмыл вверх, едва дождавшись, когда мы отойдем подальше.

Видимо, пилот получил четкий приказ — не задерживаться. Лунного света было достаточно, чтобы разглядеть небольшую поляну, заросшую высокой травой и кустарником. Вокруг высилась стена джунглей.

Даже ночью я чувствовал дыхание этого леса, запах влажной земли, гнилой листвы и прочей прели. Где-то вдалеке крикнула птица. Больше ни звука. Граф подошел ко мне, вытянул руку, указывая направление:

— Перевал в двух километрах отсюда, на северо-запад, — сказал он. — Тропа, о которой говорил майор, начинается вон там, за теми скалами. Если ВСРВэшники пойдут по ней — мы их встретим раньше, чем они выйдут к перевалу.

— Ваши люди умеют действовать в горах без лишнего шума? — спросил я у Румянцева.

— Умеют, — ответил тот, и в его голосе не было сомнений.

— Тогда передайте им, никакой стрельбы, никаких разговоров, пока я не дам команду. Идем тихо. Огонь открываем только по моему приказу.

Он кивнул. Я осмотрел группу. «Черные тигры» стояли полукругом, положив руки на автоматы, висящие на шее. Ждали. Громов, слегка ссутулившись, стоял рядом со мной. Ему достался «ДП-27», он же «Дегтярь» с большим диском, который оттягивал плечо.

— Всем разойтись в цепь, держать дистанцию в пять шагов, — приказал я. — Идем вон к той скале. Там займем позицию, оценим обстановку. Шум не поднимать. Если наткнемся на кого — без команды не стрелять.

— Есть, — негромко ответил один из «тигров» — судя по внешности, с позывным «Бык».

Остальные молча кивнули. Я двинулся первым. Следом за мной — Гром, потом Граф, Бык, Палец, Коса, замыкали Сидор и Чуб. Лес сомкнулся над нами. Мы шли медленно, осторожно, выверяя каждый шаг.

Через двадцать минут мы вышли к скальному останцу, который самой природой был создан для того, чтобы использовать его, как наблюдательный пункт. С него должен был открываться вид на тропу, ведущую к перевалу.

— Всем залечь, — приказал я.

Группа рассредоточилась вдоль подножия скалы, прижалась к камням. До рассвета оставалось около часа. Я забрался по пологому склону, залег на плоской верхушке, глядя туда, где в предрассветной дымке проступала тропа.

Позади засопели. Я оглянулся. Это был Гром, который не хотел, видать, оставаться с «белоэмигрантами». Ладно, пусть трется поблизости, если это не вредит делу. На крайняк, оставлю его здесь с пулеметом, прикрывать наш отход.

— Благодаря твоей инициативе, Ренуар мог успеть предупредить американцев, — сказал я напарнику, чтобы он понимал на каком свете находится. — Так что если нас тут накроют, пеняй на себя.

Громов угрюмо кивнул, показывая, что понял и я снова вернулся к наблюдению. Время тянулось медленно. Сначала было совсем темно, потом небо стало сереть с восточной стороны. От стволов деревьев и скал начали отделяться тени.

На тропе никто не показывался, и я уже начал думать о том, что ВСРВэшники либо прошли раньше, чем мы добрались сюда, либо изменили маршрут. И вдруг услышал шум. Сначала я подумал, что это ветер шуршит листвой, но звук был ритмичным, повторяющимся.

Я поднял руку, сжал кулак — «Замри». Оглянулся на Грома. Тот приложил ладонь к уху, потом шепнул: «Приближаются». Я приподнялся над камнем. Самую малость, чтобы хоть что-нибудь увидеть.

Точно. Внизу, из-за поворота тропы показались фигуры. Я насчитал сначала пятерых. Потом еще троих. Трое с тяжелыми американскими армейскими мешками за плечами. У двоих через плечо на ремнях болтались какие-то то ли ящики, то ли клетки.