Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 13

Две вертушки на площадке, четыре бунгало, одно крупнее остальных, видать, штабное. Антенна дальней связи, дизель-генератор, пара грузовиков, замаскированных сетями. Ну и люди, конечно. Америкосы, как они есть. Не пуганные еще что ли.

Я насчитал четырнадцать, как говорят, вьетнамцы, нга. Скорее всего, их было больше. Прятались от жары в бунгало. Охрана — два поста, один у входа в ущелье, второй у вертолетной площадки.

Стерегут лениво, не ожидая гостей. Странная война. У нас на передке наемники ныкались, как крысы. А эти, видать, чувствуют себя полноправными хозяевами. Джунгли и посевы травят, тропы минируют. Эх, сюда бы пару минометов…

Вдруг из штабного бунгало показались трое. Один был в полевой форме «джи ай», знаков различия не разглядеть, двое в гражданском, но, судя по выправке, тоже вояки. Они о чем-то оживленно талдычили, размахивая руками, потом один указал рукой на север, в сторону перевала.

Направление я запомнил. Потом эти трое ушли внутрь, и больше я их не видел. Переключился на грузовики. В кузове одного, походу, были ящики. Много. Армейские, стандартные, зеленые.

Маркировки не разобрать, но если судить по размеру, или боеприпасы, или какое-то снаряжение. Может, снаряды с той химической дрянью, которой они убили зелень, а может, что-нибудь новое, чего из наших никто еще не видел. Это и нужно было выяснить.

Я достал из подсумка рацию, включил. Верньер настройки трогать не стал, чтобы не сбить выставленную частоту. Поднес трубку к уху, послушал шорох в наушнике. Коротко нажал тангенту, проверил связь.

— Это Рэмбо, прием, — сказал я вполголоса.

— Рэмбо, это Вереск, — ответил Верещагин, и голос его звучал отчетливо, будто он стоял рядом. — Слышу тебя хорошо.

— Наблюдаю базу. Две машины, четыре бунгало, две «вертушки». Охрана — два поста. Возможно, внутри еще люди. Груз — ящики, зеленые, стандартные. Количество — около двадцати. Характер груза определить не могу.

— Понял, Рэмбо, — ответил Верещагин.

— Жду, пока стемнеет. Попробую подойти ближе.

— Принял. Не забудь, в два часа — отход. Отбой.

Я отключил рацию, убрал в подсумок. В джунглях темнело быстро. Тени слились с сумраком, размыв подробности, и мир превратился в серый, однородный фон. Я ждал, пока последние отблески заката погаснут за хребтом.

Потом поднялся, проверил оружие, и начал спускаться с гребня. Шел медленно, бесшумно, ступая по камням, избегая сухих веток, присутствие которых скорее угадывал, нежели видел.

Похоже, мое сознание отлично приноровилось к чужому телу, благо его рефлексы совпадали с теми, что в прошлой жизни укоренились в моих мышцах. Внизу, в ущелье, горели огни — американцы не жалели керосина. Слышались голоса, смех, музыка.

Я залег за большим камнем в сотне метров от крайнего бунгало. Отсюда были видны ящики в грузовике — даже в темноте можно было разглядеть маркировку, если подойти ближе. Я решил рискнуть.

До грузовика было метров пятьдесят. Я переполз за валун, потом за куст, потом — еще ближе. Теперь я видел маркировку — английские буквы, цифры, и рядом — красную полосу. Опасный груз… CS-RIOT, LOT 427−67 U. S., ARMY CHEMICAL CORPS.

«Си-Эс-Райот» — слезоточивый газ. Насколько я помнил, амеры активно использовали его во Вьетнаме для выкуривания партизан из туннелей и убежищ. Зафиксировав это, я точнее посчитал ящики, потом медленно, так же бесшумно, начал отползать назад.

В этот момент за спиной кто-то кашлянул. Я застыл, стараясь не шелохнуться. Кашель повторился, но уже с явной хрипотцой. Я медленно повернул голову. В трех метрах, прислонившись к дереву, стоял американец.

Амер курил, глядя куда-то в сторону базы, и меня не видел. Я лежал в густой тени, под нависшим камнем, и почти сливался с землей. Докурив, он затушил окурок о ствол, зевнул, и побрел обратно — к бунгало, к огням.

Прошел мимо меня в двух шагах. Я не дышал, пока его топот не затих в темноте. Медленно и беззвучно выдохнул. Отполз еще на двадцать метров, поднялся, и быстрым шагом двинулся к гребню. Назад, на базу.

Я прошел уже около ста метров, когда услышал звук. Не шаги — что-то другое. Тихое, ритмичное постукивание, будто кто-то бил палкой по дереву. Я замер, прислушался. Стук повторился, но уже ближе.

И следом — голоса. Негромкие, но отчетливые. Двое. Может, трое. И они двигались в мою сторону. Я присел за стволом упавшего дерева, снял автомат с предохранителя. Судя по звуку, они шли по тропе, которая пересекала мой маршрут.

Если я пойду прямо, мы столкнемся. Если обойду — потеряю время и рискую не уложиться в заданное время. Я выбрал третий вариант. Остался на месте, затаился. Пусть пройдут мимо. Голоса приближались.

Я слышал обрывки фраз. Говорили по-английски, но с акцентом. Не американцы. ВСРВэшники. Проводники или разведчики. Они шли не спеша, переговариваясь, иногда останавливаясь. Похоже, проверяли ловушки или просто патрулировали.

Эти двое прошли метрах в пятнадцати от меня. Я не двигался, даже не дышал. Один из них остановился, закурил. Я видел его силуэт в просвете между деревьями. Он что-то сказал своему напарнику, тот ответил коротко, и они пошагали дальше, стуча палками по земле.

Подождав еще минуту, я медленно поднялся. Теперь надо было идти быстрее, но без шума. Сменил маршрут, обойдя то место, где они останавливались, и двинулся в обход, по более крутому склону.

Камни шевелились под ногами, но я успевал притормаживать, не давая им скатиться вниз. Через полчаса я был на гребне. Здесь можно было перевести дух. Включил рацию, нажал тангенту.

— Рэмбо — Вереску. Прием.

— Вереск на связи, — ответил Верещагин. — Слышу тебя.

— У янки на базе ящики со снарядами или баллонам со слезоточивым газом.

— Понял тебя, Рэмбо, — откликнулся радист. — Что-нибудь еще?

— На обратном пути встретил патруль. Двое ВСРВэшников. Прошли мимо, меня не заметили, но они могут вернуться. Буду менять маршрут.

— Понял. У тебя есть время. Цой уже на позиции, прикроет при отходе. Возвращайся.

— Принял. Отбой.

Я убрал рацию, достал флягу, сделал глоток. Воды оставалось мало, но на обратную дорогу должно хватить. Проверил оружие, повесил автомат на шею и начал спуск, который оказался сложнее подъема.

Камни были влажными от росы, подошвы скользили. Я несколько раз чуть не упал, но каждый раз успевал зацепиться за куст или корень. Внизу, в темноте, слышались звуки, работал дизель, неслись звуки рок-н-ролла. Амеры продолжали веселиться.

Я вышел к подножию гребня, где начинался редкий кустарник. До базы оставалось около трех километров. Я ускорил шаг, но через несколько минут снова услышал голоса. Теперь они звучали впереди.

Те же двое ВСРВэшников? Или это другие? Выяснять не стал. Свернул вправо, в густые заросли, и залег. Разговаривающие прошли стороной, не задерживаясь. Похоже те же. Снова пересеклись наши дорожки.

Подождал еще минуту, потом двинулся дальше. Теперь я шел не по тропе, а параллельно ей, через чащу. Это было медленнее, но безопаснее. Ветки хлестали по лицу, липкая паутина цеплялась к носу, ушам, щетине на подбородке, но я не останавливался.

Когда я вышел туда, где меня должен был ждать Цой, то сразу же услышал тихий свист. Остановился. Из кустов показалась фигура. Даже в кромешной тьме я узнал нашего снайпера. Тот сидел на корточках с винтовкой Драгунова в руках.

— Чисто, — сказал он. — Проходи.

Я кивнул, прошел мимо него, не останавливаясь. До базы оставалось меньше километра. Цой останется здесь до утра, прикрывая мое возвращение. И это не столько забота о моей персоне, сколько суровая необходимость не допустить, чтобы я привел с собой «хвост».

Успел сделать шагов триста, когда позади меня раздался шум, заставивший меня на мгновение замереть. В ночной тишине, когда умолкли лесные звери и птицы, даже тихие звуки привлекают внимание. А уж тем более такие…

Я слышал сопение и возню борющихся людей.

Глава 6

Я бросился на звук.