Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 101

Семенов покуда не стрелял. Он скользнул левее, к узкому проходу между валунами, туда, где склон чуть просел и можно было спуститься на три метра ниже полки, почти к самой тропе, засев там, как в норе мышь.

Его задача была не в том, чтобы палить во все, что движется, а в том, чтобы, в случае чего, не дать «беретам» уйти. Попробуют сдать назад, напорются на заградительный огонь. Попытаются отползти вдоль стены, тоже полягут.

Чубаров, оставаясь на подходе к горловине прохода, держал под прицелам дальний его конец. Если кто‑то из группы «зеленых беретов», что шла следом за авангардом, попытается вырваться из ловушки, он не даст им это сделать. По крайней мере, безнаказанно.

Третий «берет» все же не внял предупреждению и начал ползком продвигаться к тому, кто нес на себе рацию. Похоже, он хотел ее уничтожить, чтобы не досталась врагу, нам с мужиками, то есть. Кореец пресек его поползновения. И амер затих, уткнувшись в землю носом.

Я мотнул головой. Палец понял без слов. Сиганул вниз, подбежал к трупу радиста, дернул застежки разгрузки, снял радиостанцию, выдернул гарнитуру. Поднялся обратно на полку, протянул трофей мне.

– «AN/PRC‑77», – сообщил он. – Без дешифратора.

– И что это нам дает? – спросил я.

– Да в общем, ничего, – сказал он. – Если бы мы занимались радиоперехватом, тогда был бы толк. А так…

Он был прав. Получит ли Оверлорд сообщение от группы или нет, нам сейчас без разницы. Мы в радиоигры с ним играть не собирались. Трех «зеленых беретов» мы уже отправили в пекло, скоро придет черед и остальных.

– Что видишь, Сёма? – окликнул я сапера.

– Ничего, – ответил он. – Тропа просматривается метров на триста вперед и пока чисто.

– Всем держать глаза открытыми! – скомандовал я. – Появится группа, огня не открывать, покуда не втянутся в горловину.

Я глянул вниз, на тропу. Так, авангард мы успокоили. За ним движется основная группа. Ну сколько их там? Пять, семь, десять… Неважно. Позиция наша, тропу они не обойдут, нет у них других вариантов. Значит, придут сюда, в этот проход, и мы их тут встретим.

– Слушайте, братцы, – начал я. – Авангард мы сняли по тихому. Следующая группа наткнется на трупы и тормозить не станет. Сразу начнет простреливать всю округу. Так что так красиво уже не получится. Пойдут в лоб с гранатами, базуками, со всеми причиндалами, какие есть. Наша задача, не просто выдержать первый удар, а бить на опережение, пока они не разберутся, откуда им прилетает. Все поняли?

Поняли. Чего тут было не понять. Уконтрапупили мы трех ротозеев, а вот за ними уже идут вооруженные до зубов профессионалы, которые вмиг озвереют, увидев, что авангард мы положили. Так что будет жарко.

– Тогда устраиваемся поудобнее и сидим пока тихо, – скомандовал я. – Пусть думают, что тут только мертвяки.

Бойцы заняли новые позиции. Громов и Косарь сдвинулись выше, к россыпи валунов, где «РПД» можно было упереть сошками в камень и держать широкий сектор, насколько вообще позволяла эта горловина.

Чубаров растворился за каменным завалом на подходе к ней. Семенов скользнул вниз, к пролому, и затаился – даже я его почти не видел, хотя и знал, где он. Цой вообще не менял позиции.

Я лег на полку, прижался к холодному камню. Автомат держал пока справа, успею взять. Пока что разложил перед собой гранаты. Если «береты» залягут, «РГД‑5» их выкурит с гарантией, заставив тех, кто на ногах останется, отползти.

Во! Уже идут… И не двое– трое, а явно больше. Громыхают джунглевыми ботинками по каменюкам. Торопятся, видать. Наверняка с авангардом был договорняк, что прощупают дорожку и назад, а тут – стрельба, которая должна быть слышна за километр.

Первый вылетел из‑за поворота – и тут же увидел трупы. Не остановился и не попятился. Вскинул «М‑16» и дал очередь – не целясь, куда попало. Пули визгнули о камень в метре от меня, крошка брызнула в лицо. Я сплюнул. Рано.

Дальше пошел эффект бурундука. Амеры выскакивали один за другим. Второй, третий, четвертый, пятый, шестой. И ведь не жались по стенам, не ныкались – рассыпались по тропе, стреляя во все, что может служить укрытием для засады.

И началось. Грохот стрелкотни, усиленный эхом, каменное крошево, пыль, вопли по‑английски: «Контакт! Контакт! Левый фланг!». Ладно, пусть, орут, только бы назад не сдали. Пусть все втянутся, тогда и накроем разом. А пока – ждем. Хотя ждать становилось все сложнее.

Один из них, здоровый, с гранатометом, вскинул «М‑79» и шмальнул в скалу, правее полки. Что‑то чиркнуло по щеке и сразу потекло горячее. Твою ж мать!.. Так и башки можно лишиться, без всякой уверенности, что обратно прирастет.

– Не стрелять! – гаркнул я, хотя кто меня мог услышать в таком грохоте, и все же добавил: – Пусть зайдут глубже…

Осмотрелся. Цой лежал хоть и неподвижно, но явно был цел. Палец – тоже. Живы, курилки. И это самое главное. Видно, как хочется им уже показать этим обнаглевшим милитаристам, где раки зимуют, но понимают, что нельзя.

А, вот и следующие подоспели… Сколько их всего?.. Семь, восемь, девять… Гранатометчик переломил «М‑79», вставил новый выстрел. Куда целит на этот раз? В полку? В склон? Неважно – надо было кончать с этим гадом, покуда он не разнес нам позицию.

– Кореец, давай!

Уши у меня заложило, так что выстрела снайпера я не услышал. Гранатометчик дернулся. «М‑79» выпал у него из рук, брякнулся на камни. И следом Палец снял того амера, который был ближе всех к полке, тот даже не успел поднять ствола своей тарахтелки.

Громов и Косарь открыли огонь с флангов. Два «РПД» запели в унисон. Вжик, вжик, вжик… Трое «беретов» скопытились. Еще один попытался метнуться за валун. Не успел, завалился на бок, сполз по камню.

Осталось трое самых ушлых. Эти прыснули врассыпную. Один за камнем заныкался, второй в промоину ухнул, третий просто распластался на тропе и лежа на спине, начал лупить, казалось, мне прямо в лицо. Я откатился к скальной стене.

Пули стучали по камню, как дятел по дереву – тук‑тук‑тук. Такой старательный оказался, даже жалко стало, но ничего не поделаешь. Я взял гранату, выдернул чеку и метнул вниз, не глядя.

– Grenade! – крикнул кто‑то из янки.

Уши мои уже разложило и я даже услышал, как металлический цилиндр стукнул о камень, отскочил, покатился и, как… Ухнуло. Причем, как‑то слишком сильно для подрыва одной единственной «РГДэшки».

Вдарило так, что полочка наша треснула. Выплеснулось огненно‑черное облако и все заволокло пылью. Эхо раскатилось по окрестным ущельем, словно кто‑то столкнул с горы громадный железный шар. Похоже, сдетонировал заряд базуки.

– Коса, Сёма, Чуб, Гром, все целы⁈ – рявкнул я, едва этот шар затих.

– Цел! – откликнулись они, один за другим.

Пыль осела. Я перекатился вправо, к краю накренившейся полки, глянул вниз. Надо же, один из «беретов» уцелел. И хотя шатался и из ушей текла кровь, он деловито перезаряжал «Лоу», он же «М‑72». Вот ведь до чего упертый амер попался.

Цой тоже увидел это. Дрогнула «СВД». «Берет» дернулся, «Лоу» качнулся в сторону – и выстрел ушел. В никуда. Граната ударила в склон противоположной горы, разорвалась, куча камней взлетела на воздух.

На этом все кончилось. Правда, тишина пришла не сразу. Перестало метаться эхо, затих перестук осыпающихся камней. Сделалось слышно, как надсадно кашляют мои бойцы, наглотавшиеся пыли. Ничего, пыль не пуля. От последней уж точно не откашляться.

Я отдыхал, лежа на спине, глядя в очистившееся от пыли и дыма небо. Солнце било в глаза. Кожу на лбу саднило, в ушах даже не звенело, а гудело, как трансформаторная будка. Пощупал раненую щеку. Ничего, не считая свежего шрама. Заживает, как на собаке.

– Контроль, – крикнул я, поднимаясь.

Пальцун кивнул и скользнул вниз. Цой остался, зорко озирая окрестности. Я спустился следом за Пальцем. Он уже рассматривал разбросанные, как попало, трупы врагов. Ни один не подавал признаков жизни. Что ты теперь скажешь, Оверлорд?

– Готовы, – доложил Пальцун, вытирая лицо рукавом.