Военный специалист. Вьетнам. Дилогия (СИ), стр. 100

– Паркер, пошли.

Мы двинулись обратно. ЦРУшник молчал, но по лицу видно, что тоже услышал гул вертолетных двигателей и теперь ждет, предвкушая скорое освобождение из большевистского плена. Рано радуешься, америкос.

– Позвольте, мистер Паркер, – сказал я.

– Что? – спросил ЦРУшник.

Я протянул к нему руку, небрежно, будто хотел поправить что‑то в одежде. Просек, дернулся было, но поздно, я уже выудил у него из‑за пояса «Кольт». Угрюмо кивнув, янки сложил руки за спиной и побрел вперед.

А он что думал? Мы с ним теперь не разлей вода? Друзья навеки?.. Когда мы вошли на территорию станции, я отворил дверь жилого корпуса и затолкал американца внутрь. Пусть посидит с соотечественниками.

– Тху, приведи сюда Зунга, а сама останься на его месте и потребуй, чтобы он показал тебе, что надо делать.

– Есть, командир! – радостно откликнулась девчонка, которой, видать, надоело стеречь амеров.

Вскоре прибежал пацан. Я окликнул Григорьева, чтобы он поработал переводчиком. Не все же на пальцах объяснять. Зунг встал передо мною навытяжку, с американским автоматом за плечами, как заправский боец.

– Где пещера, в которую отошли партизаны, знаешь? – спросил я его, а Бык перевел.

Получив утвердительный ответ, я продолжал:

– Сейчас отправляешься туда. Скажешь Тхоангу и Хоа, что Рэмбо срочно нужно подкрепление. Пусть пришлет всех, кого сможет выделить, сюда. Как понял?

Юный партизан, выслушав перевод Григорьева, протарахтел в ответ.

– Он все понял, командир, – сказал Бык.

– Тогда беги!

Боец Зунг кивнул и сорвался с места. Только пятки засверкали. Я снова вошел в аппаратную.

– Иван, – обратился я к лейтенанту Верещагину. – Только что прошло несколько вертушек. Видать, американские. Скорее всего, Оверлорд отправил группу, проверить радар. Возможно, мы где‑то накосячили.

– Извини, командир, – сказал он. – Только что перехватил передачу. Оверлорд, это «Сьерра‑один». Координаты приняты: квадрат «Ноябрь‑четыре‑семь». Площадка подтверждена'

– Ну вот и координаты есть, следовательно иду встречать гостей. Не обессудь, но заберу почти всех. Тебе оставлю только Тху и Быка. Я отправил Зунга за партизанами. Когда подойдут, не знаю, но пока держи периметр.

– Понял, командир, – ответил он. – Буду держать.

Я снова обошел только что проверенные мною позиции и собрал всех бойцов. Построил. Чубаров, Пальцун, Цой, Громов, Косарь, Семенов. Этим задачу можно было не ставить. Они уже и так все поняли. Поэтому, не тратя времени, двинулись на запад.

Мы шли по тропе, прижимаясь к скале, редкой цепочкой, чтобы не маячить на фоне неба. Сёма крался впереди, как всегда, не спуская глаз с земли под ногами, выискивая растяжки, сдвинутые камни, свежие сколы.

За ним шагали Кореец и Палец, легко, экономя силы. Дальше хрустели камнями Гром и Коса, тяжелые, надежные, каждый со своим «РПД» на ремне. Чуб замыкал, поглядывая окрест. Правильно. Мало ли.

Я шел между ними – не впереди, не сзади, а чуть в сторонке, чтобы видеть всех. Бойцы радовали душу. Идут без суеты, разгрузка не брякает, значит, все закреплено. Чубаров вот уверенно держит тыл, не пялится под ноги, а крутит головой, ловит каждый шорох.

Тропа нырнула в ущелье. Два каменных лба сошлись, оставив проход в три шага шириной. Дальше она уходила на карниз, а здесь, над проходом, шла естественная полка – ровный уступ, будто кто‑то специально вырубил площадку для засады.

Только это не человек сделал, это сами горы так сложились, слой за слоем, камень за камнем. Достаточно широкая, чтобы лечь втроем, достаточно высокая, чтобы держать весь проход под прицелом.

– Здесь, – коротко бросил я, когда Сёма остановился у края и молча показал вниз.

Он не стал объяснять – и так было ясно. Ниже, в проходе, тропа сужалась еще сильнее. Любой, кто пойдет оттуда, вынужден будет идти по одному, прижимаясь к камню. И если ударить сверху – уйти будет некуда.

Бойцы разошлись без суеты. Цой и Пальцун залегли на полке. Громов и Косарь заняли позицию чуть выше – чтобы держать не только проход, но и склон, вдруг амеры пойдут поверху. Чубаров остался на подходе к «горлу». Если кто‑то попытается обойти, он даст знать.

Семенов опустился на колено, провел ладонью по камню, потом глянул на меня и коротко мотнул головой, дескать, чисто. Никаких растяжек. Ну да, пока он сам не соорудил пару сюрпризов для нежданных, но дорогих гостей.

Я встал на колено у края, посмотрел вниз. Тропа была пуста. Ветер шевелил сухую траву, где‑то далеко крикнула птица. Все было тихо. Хорошо в горах. И чего, спрашивается, людям мирно не живется, не дышится горным воздухом?

«Зеленые береты» не станут кружить. Они пойдут прямо, потому что в этих горах других удобных путей просто нет. И когда они войдут в это «горло», у нас будет ровно столько времени, сколько гостям потребуется, чтобы понять, что они в ловушке.

Я глянул на часы. Стрелка ползла к отметке. Еще немного. И тут внизу, за поворотом, хрустнул камень. Негромко, а так, как будто кто‑то наступил малость не туда. Поднял руку – не для отдания приказа, но чтобы все затихарились.

Из‑за поворота показалась первая фигура. Камуфляж, шлем, разгрузка. Все честь по чести. Амер шел осторожно, но уверенно. Ну как же, белый человек, юберменш, привыкший, что вся земля принадлежит ему подобным. За ним – второй и третий.

Амеры втягивались в горловину. Первый «берет» остановился, будто что‑то почувствовал. Повел головой, как зверь, который учуял чужой запах. И застыл. Тишина стала густой, как смола. Жаль, но придется ее нарушить.

Где‑то над горами солнце поднималось все выше, и тень от скал медленно сползала вниз, открывая камни, за которыми мы залегли, пока еще незримые для противника. А я все держал руку поднятой, и не опускал.

В голове защелкал привычный счетчик. Еще шаг, еще полшага – и вся группа окажется в проходе. Тогда можно будет ударить. Нельзя дать им почувствовать опасность сейчас. Откатятся, рассредоточатся, пойдут по склону.

И тогда засада станет не преимуществом, а ловушкой уже для нас. Счетчик щелкнул еще раз. Второй «берет» сделал шаг вперед, чуть обогнав первого. Третий остановился, присел, проверяя камень под ногой – будто что‑то заметил. Врешь, нас там не было.

Первый снова повел головой. Его взгляд скользнул по стене, по камням, по полке – слишком высоко, чтобы заметить нас, если не искать специально, но он искал, гнида. Еще секунда. Я чуть опустил руку – не до конца, только чтобы пальцы расслабились.

И в этот момент первый «берет» тоже медленно поднял руку и прижал палец к наушнику. Надо же, «AN/PRC‑77», новьё! Ввели в строй аккурат в 1968 году, как замену более ранней «AN/PRC‑25». Амер, похоже, что‑то услышал.

Остальные замерли, глядя на него. Тишина теперь была уже не густой, острой, как перец чили. Рука у меня дрогнула – не от страха, понятно, от напряжения, от того, как сильно хотелось опустить ее и дать команду. Не опустил.

Первый «берет» снова повел головой. Теперь уже, как человек, который вдруг понял, здесь что‑то не так. И тогда он посмотрел вверх. Прямо на полку. Наши глаза встретились – на долю секунды, не больше. Однако этого хватило. Моя рука пошла вниз.

Глава 21

– Работаем, – выдохнул я, и этот выдох прозвучал громче крика.

Цой выстрелил первым. «Берет» – тот, что прижимал пальцами наушник, – дернулся и осел, как куль с дерьмом. Пальцун тут же убрал второго. Тот не успел даже вскинуть свою «М‑16», рухнул, ломая кусты.

Третий амер среагировал быстрее всех. Он успел упасть, перекатиться, выставил ствол, пытаясь нащупать цель. Да вот беда, не туда смотрел. Пялился вниз, на тропу, где никого не было. А мы залегли выше.

Громов и Косарь ударили с флангов. Не в него даже, а по окрестностям, чтобы головы не поднял. Пули щелкали по камням, высекали искры, заставляли его вжиматься в землю. И ведь сообразил амер, что ежели высунется, не сносить ему головы.